Василий Гавриленко – Поляница (страница 16)
— Да вот, подумала вдруг о ней, — замялась Светлана Егоровна. — Помнишь, я рассказывала тебе про психолога?
Еще бы не помнить! После смерти тети Ани года два мать часто говорила о том, что нужно было заблаговременно отвести сестру к психологу — пока не стало поздно. Не к
— Ну, помню, — буркнула Влада. Ей неприятно было вспоминать о тете. Влада понимала, что это неправильно, что это стыдно — всячески гнать от себя память о человеке, о близком человеке, о родственнике — но иначе она не могла. Эти воспоминания были не просто тяжелы, они были убийственны.
— Владочка, я никак не могу забыть твой крик посреди ночи, — шмыгнув носом, сказала мама. — Я прошу тебя, солнышко. Помнишь, мы говорили, что психолог — это не психиатр, ничего зазорного нет в посещении психолога.
— Мам, ты хочешь, чтобы я сходила к психологу? — спокойно спросила Влада, вспоминая интернет-мемы про доктора Фрейда.
— Я могу пойти с тобой, — поспешно сказала Светлана Егоровна.
— Не нужно, я сама, — улыбнулась Влада. — У меня как раз есть на примете отличный психолог.
Взяв со стола телефон, Влада открыла Галерею.
— Смотри, мам.
Красивая блондинка в пиджаке улыбалась кончиками красивых, кроваво-красных, губ. Влада готова была голову дать на отсечение, что раньше Ева Карловна на фото была совершенно серьезна.
— Ну, вот и прекрасно, — радостно сказала мама. — Тут нечего стесняться, дочка. Я сама как-нибудь схожу к … Еве Карловне.
— Нет! — испугалась Влада. — Вот тебе точно к ней не надо, и вообще к психологам. Ты по ночам не кричишь.
Мама поцеловала Владу в макушку:
— Спасибо, дочка. Ну, я пойду спать. И ты ложись, не сиди с телефоном. Сладких.
— Сладких, мам.
Светлана Егоровна ушла, шаркая тапочками. Влада, смотря маме вслед, внезапно подумала: «Все-таки стареет моя мамочка».
Эта мысль заставила ее вздрогнуть.
Влада сама не понимала, что она натворила. Почему показала маме именно объявление Евы Карловны? Как сказал Долгов, прапрапра и еще много раз правнучки Бабы-Яги?
Разве Ева Карловна не в одной команде с богатырем Фроловым? А тот, между прочим, поручил водяному утопить Владу. И теперь Влада должна идти на прием к этому «психологу»? Прямо в пасть крокодила?! И ведь не отвертишься — она пообещала маме!
С другой стороны, кабинет Евы Карловны располагался в престижном бизнес-центре «Атриум». В «Атриуме» всегда полно народа, едва ли Лесная отважится что-то сделать своей клиентке.
Но, самое главное, Владе очень хотелось взглянуть в глаза этой гламурной даме Еве Карловне, узнать, зачем она преследует неизвестную ей студентку. Долгов, конечно, многое объяснил, но… Неплохо было бы ознакомиться и с версией другой стороны.
«Решено, иду на прием к Бабе-яге», — прошептала Влада, засыпая.
Утром мама, как будто стесняясь, протянула Владе пять тысяч.
— Мам! — возмутилась Влада. — Я посмотрела в инете, первичный прием стоит 1200 рублей.
— На всякий случай возьми пять, — настаивала Светлана Егоровна. — Мало ли что.
Влада взяла банкноту, спрятала в кошелек.
— Побежала, мам.
Чем ближе был бизнес-центр «Атриум», тем тревожнее становилось на душе у Влады. Почему-то в ней росла уверенность, что объявление брюнетки не случайно было приклеено на той злосчастной остановке. Ее как будто заманивали.
Если бы офис Евы Карловны находился где-то на окраине — ни за что бы не поехала.
В «Атриуме» Владе бывать еще не приходилось, но она заранее не любила такие места: мраморный пол, фойе с фонтанчиками, белые воротнички…
— Здравствуйте, я к Еве Карловне Лесной, психологу.
— Первый этаж, сорок четвертый кабинет, — сообщила приятного вида девушка.
На двери сорок четвертого кабинета — золотистая табличка:
Честно говоря, и место, где располагался кабинет Евы Карловны, и табличка, и это уточнение «по всем вопросам» не внушали доверия. Психологу правильнее было бы принимать пациентов в клинике.
«Хорошо, мама этого не видит», — подумала Влада и постучалась в дверь.
— Войдите, — раздался приятный женский голос.
Влада вошла. На секунду ей показалось, что она увидела ту самую фотографию из объявления. Приятная брюнетка лет сорока в деловом костюме сидит за столом в кожаном кресле с высокой спинкой. Аккуратная стильная прическа, очки в стильной оправе, дорогой (так решила Влада), маникюр. Настоящая бизнесвумен.
Влада даже растерялась. В жизни Ева Карловна выглядела даже лучше, чем на фото.
— Здравствуйте, Влада, — приветливо улыбнулась Баба-Яга. — Входите, я вас ждала.
Влада, растерянно помявшись на пороге, вошла.
— Присаживайтесь, — Ева Карловна кивнула на кожаное кресло напротив себя. — И прошу простить, у меня здесь нет кушетки, как у доктора Фрейда.
Кресло было невероятно удобным — у Влады вмиг исчезли болезненные ощущения в шее, появившиеся после того, как Водяной пытался ее утопить.
— Откуда вы меня знаете? — спросила Влада.
— Не я, а он, — усмехнулась Ева Карловна, указывая глазами на пол.
Тут же на колени Бабы-Яги прыгнул огромный черный кот. Тот самый котяра, что следил за Владой и Долговым в универе! Только глаза у животного из красных стали ярко-желтыми.
Кот замурлыкал, устраиваясь на коленях психолога, не забывая при этом подозрительно посматривать на Владу.
— Баюн, мне нужно работать, — строго сказала Ева Карловна, поправляя очки.
Баюн что-то проворчал и, тяжело спрыгнув на пол, скрылся в дальнем углу кабинета, где у него была оборудована лежанка.
— Итак, с чем вы пришли, дорогая? — спросила психолог, просматривая что-то на огромном мониторе с надкусанным яблочком посредине.
Влада еще минуту назад хотела без обиняков спросить, зачем Ева Карловна и ее сподручный Фролов хотят ее убить, но — язык не повернулся. Уж очень дружелюбно выглядела эта женщина.
— Это все мама, — проговорила Влада, рассматривая похвальную грамоту от губернатора за спиной Евы Карловны. «Е.К. Лесной за добросовестный многолетний труд на благо области».
— Продолжайте, — попросила психолог, отвлекаясь от компьютера и поправляя очки. — Я вся внимание.
И Влада вдруг начала рассказывать! Маму бросил отец еще до рождения Влады. Отца девочка никогда не видела, он для нее никогда не существовал и не существует. Мама работала в магазине, содержала дочь, свою маму и страдающую душевной болезнью сестру. Было трудно. Очень трудно.
Потом тетя Аня бросилась под машину. Стало легче. Это страшно, больно, об этом никто не говорил, но жить семье стало легче.
Владе казалось, что ее язык двигается сам по себе. Ева Карловна ничего не говорила, просто смотрела прямо в глаза пациентке и кивала.
Наконец, Влада закончила свою исповедь и замолчала.
— Очевидно, у вас целый набор психологических травм, — констатировала Ева Карловна. — Но дело поправимое. Я думаю, вам уже стало гораздо легче.
Влада прислушалась к своим ощущениям, и была вынуждена признать: да, ей стало легче! Словно камень, который лежал на плечах много лет, сорвался и полетел в пропасть.
— Спасибо, — сказала Влада. — Вы, правда, мне помогли.
— Рада это слышать, — промолвила Ева Карловна. — Раз я помогла вам, может быть, и вы поможете мне?
«Ну, вот, начинается!» — подумала Влада.
— Я думаю, преподаватель Долгов А.С. уже кое-что рассказал вам обо мне. Я бы хотела знать, что именно.
— Да так, ничего особенного, — Влада не смогла полностью избавить свой голос от иронической интонации. — Он сказал, что вы с богатырем Фроловым хотите убить меня.