Василий Гавриленко – История без мифологии (страница 7)

Зато известно, что Шико был ярым католиком и в ходе печально известной Варфоломеевской ночи 24 августа 1574 года, вместе со своим братом Раймондом участвовал в убийстве одного из ключевых лидеров французских гугенотов Франсуа де Ла Рошфуко.

Рвение Шико во времена религиозных войн было настолько велико, а преданность герцогу Анжуйскому настолько безусловна, что в 1569 году в свете его стали в шутку называть герцогским "портмоне". Шико, обладавший феноменальной памятью, и правда, хранил в своей голове документы и письма герцога, которые тот не отваживался доверить бумаге.

В 1572-1573 годах Шико участвует в осаде Ла-Рошели, где проявляет себя весьма и весьма отважным воином. В 1574 году король жалует ему чин лейтенанта и назначает комендантом замка Лош. Еще через десять лет, в марте 1584 года, Шико наконец-то получает дворянский титул.

К зрелому возрасту Шико сильно пересмотрел свои взгляды на жизнь, его религиозное рвение резко уменьшилось, а сам он стал относиться к людям с изрядной долей иронии.

Шут, который говорит правду

Придворный шут при дворе французского короля – это была более чем достойная должность, которую нельзя сравнить с шутами при дворе русской царицы Анны Иоанновны, над которыми смеялись все кому не лень. Шут во Франции – это был своего рода проводник между народом и королем, которому позволялось сказать несколько больше, чем другим царедворцам. По большому счету, шут был тем человеком, что говорит королю правду.

Шико был назначен придворным шутом Генриха III, прежде всего, за свой ум, преданность, смелость и острый язык.

2 августа 1589 года Генрих III был убит 22-летним монахом-доминиканцем Жаком Клеманом, использовавшим тонкий стилет. Новым королем был провозглашен Генрих IV, которого Шико сразу же признал.

При дворе нового монарха шут пользовался еще большим почетом, чем при дворе прежнего. Герцог Сюлли, глава французского правительства при Генрихе IV, описывал сложившиеся между шутом и королем отношения следующим образом:

Шико имел вольность говорить с королём, как хотел, и тот на него никогда не гневался. … «Не удивительно, – говорил он Генриху Четвёртому, – что столько людей бегают, как собаки за королевским титулом: оно стоит труда. Трудишься час в день и точно знаешь, что тебе есть, чем прожить целую неделю, и можно обойтись без соседской ссуды. Но ради бога, опасайся попасть в руки Католической лиги, они с тобой управятся, как с жареной колбасою, велят нарисовать над твоей виселицей французский и наваррский гербы и надпишут: „Здесь ему самое место“.»

Понятно, что любой другой царедворец за такие слова получил, как минимум, немедленную отставку, как максимум – гильотину.

Шико выделялся и на фоне других придворных шутов своего времени. Так, он был единственным, кому дозволялось носить шпагу, единственным, кто принимал непосредственное участие в политической и военной жизни страны.

Прекрасный фехтовальщик и отважный солдат никогда не лез за словом в карман и шутил – порой очень обидно – даже про самых высокородных господ. Из-за острого языка Шико нажил себе множество врагов, неоднократно на него совершались покушения, но шуту всегда удавалось выходить сухим из воды.

Умер за злую шутку

Тем не менее, причиной смерти шута Шико, как и положено, стала шутка – и, надо сказать, весьма злая и обидная.

В 1591 году Шико участвовал в осаде Руана войсками Генриха IV. В ходе сражения шут проявил храбрость и пленил одного из важнейших сторонников Католической лиги молодого графа Анри де Шалиньи, дальнего родственника своего прежнего хозяина – короля Генриха III.

Это само по себе было позором, но шут продолжил издевательство. Во-первых, он не стал разоружать графа, демонстрируя тому, что совершенно его не боится. Во-вторых, приведя графа к королю, шут не удержался от едкой остроты и сказал:

"Смотри, Генрих, что я тебе дарю".

На этот раз де Шалиньи не выдержал и, выхватив шпагу из ножен, нанес сильнейший удар эфесом по голове Шико. Шут рухнул как подкошенный и, спустя некоторое время, скончался. На момент смерти Шико было около 50 лет.

Оскорбление в адрес де Шалиньи было настолько очевидным и невиданным, что король Генрих IV пощадил графа за убийство своего любимого шута…

История без мифологии №8

Миледи Люси

Каких только женщин не записывали в прототипы смертельно опасной, но такой притягательной леди Винтер из "Трех мушкетеров" Александра Дюма! Однако, в последнее время исследователи сходятся на том, что наиболее вероятным прототипом является британская графиня леди Карлайл. Это была удивительная женщина, не менее удивительная, чем описанная Александром Дюма леди Винтер.

Начнем с того, что графиня Карлайл, равно как и ее книжная "сестра", была ближайшей сподручной кардинала Ришелье. И выполняла она весьма экстравагантные задания, подчас проникнутые тонким эротизмом.

Вокруг леди Карлайл циркулировало множество разнообразных слухов. Диковатые англичане тех времен на полном серьезе считали женщину ведьмой, продавшую душу и тело дьяволу. Если бы Миледи (так леди Карлайл тоже называли, кстати сказать) родилась немного раньше, ее бы непременно казнила Инквизиция.

Тяжелое детство будущей la femme fatale

Родилась графиня Карлайл в 1599 году, и родители дали ей имя Люси. Отец девочки, граф Генри Перси, впал по какой-то причине в немилость к королевской семье, был арестован и заключен в Тауэре. Малышке Люси с матерью пришлось несладко. Имение постоянно осаждали кредиторы, несчастная мать даже подумывала сдать дочь "в помощницы" к какому-нибудь доброму богатому джентльмену.

Однако, Люси удалось избежать этой участи и достигнуть 18 лет, не потеряв, как тогда говорили, невинности и чести (хотя, казалось бы, о какой чести может идти речь, если продать девочку старику собиралась ее собственная мать?).

Чтобы избежать полного разорения и нищеты, Люси пришлось брать дело в свои руки. И она сделала то единственное, что она могла сделать. В 18 лет девушка вышла замуж за богатого старика-землевладельца. Позднее она рассказывала, как омерзительно ей было терпеть ласки престарелого эсквайра.

Впрочем, терпеть долго не пришлось. Через 2 года при весьма странных обстоятельствах (внезапная рвота, кровавая диарея и остановка сердца) старик скончался и двадцатилетняя красавица стала состоятельной вдовой. Тут же она вышла замуж за своего любовника а, по совместительству, двоюродного брата графа Джеймса Карлайла.

Близкое знакомство с герцогом Бекингемом

Графиня Люси Карлайл добилась почти всего, чего она хотела, но теперь она жаждала большего. Ее не устраивал статус состоятельной аристократки-землевладелицы, она хотела настоящего богатства, а, главное, власти и влияния в обществе.

Все это можно было получить только от высшей аристократии Королевства. Графиня начала часто бывать в обществе, вести активную светскую жизнь. Очень скоро на блистательную леди, что называется, положил глаз один из влиятельнейших вельмож Англии – герцог Бекингем (Джордж Вильерс). Бекингем пообещал двадцатилетней красавице все блага мира и та, купившись на сей хитрый трюк, стала его любовницей. Стоит ли говорить о том, что ни одного своего обещания пылкий герцог не сдержал? Тем более, что вскоре Бекингему стало не до графини – он полностью переключился на французскую королеву Анну, которую герцог планировал очаровать ради получения международного политического влияния.

Для Бекингема, у которого были десятки фавориток по всей Европе, переступить через графиню Карлайл было обычным делом. Но вот только молодая леди ничего не забыла. Ее гордость, ее честолюбие были жестоко попраны, она возненавидела герцога всей душой и поклялась отомстить ему.

И тут как раз подвернулся французский кардинал Ришелье, злейший враг британской королевской семьи. Злость на Бекингема и жажда мести были настолько сильны, что леди Карлайл предала родину, став шпионкой кардинала.

История с подвесками

Прежде всего, придется разочаровать поклонников Д'Артаньяна: настоящий мушкетер никоим образом не мог принять участие в эпизоде с подвесками, так как в этот период времени пятилетний гасконец играл с другими мальчишками в мушкетеров короля перед домиком своего отца.

Но вернемся к леди Люси и подвескам. Итак, герцог Бекингем внезапно начал носить алмазные подвески, которые графиня никогда у бывшего любовника не видела. Миледи немедленно сообщила об этом факте кардиналу Ришелье. Выяснилось, что подвески Бекингему подарила королева Франции, а та, в свою очередь, получила драгоценность от своего законного и такого нелюбимого супруга короля Людовика XIII. Кардинал поручил своей протеже выкрасть у Бекингема подвески.

На балу графиня улучила момент для общения с герцогом наедине и сделала ему недвусмысленный намек: почему бы не уединиться в укромном месте, не вспомнить былое. Бекингем, известный своей необузданной страстностью, немедленно последовал за бывшей любовницей.

В пылу страсти леди Карлайл не составило труда острым ножиком срезать подвески с камзола герцога. Теперь предстояло переправить эти подвески королю Франции. Бекингем, обнаружив пропажу, мгновенно обо всем догадался: он уже успел понять характер мстительной графини.

Чтобы не позволить Миледи переправить подвески во Францию, тем самым дискредитировав честь королевы Анны, Бекингем приказал полностью закрыть все английские порты (убытки, кстати сказать, моряки понесли колоссальные). Пока графиня пыталась переправить подвески всеми правдами и неправдами, лучшие ювелиры Англии создавали точную копию драгоценности. Вскоре подвески снова заблестели на камзоле Бекингема. Честь королевы была спасена.