Василий Евстратов – Шатун 2. S-T-I-K-S (страница 63)

— Нет, Виктор Степанович, радиации, как и любой другой инфекции вам уже бояться не нужно.

Лица у всех наших помрачнели, дошло, кто перед нами стоит и что с ними вскоре произойдёт.

— Уже? — Сразу выделил он главное.

— Это тема отдельного разговора, — ответил уклончиво.

Он чуть подумал. Мазнул глазами по греющим уши горничным и своему… сыну? Но вроде молод он для сына. Скорей всего внук. Кивнул согласно и подошёл к двери, ведущей в бункер и набрав очередную комбинацию цифр с помощью Корнета открыл её.

За ней оказался широкий технический коридор с дежурным освещением, который, как чуть позже выяснилось, почти вдоль всего бункера шёл, отделяя жилой отсек от технических и складских помещений.

Прошли внутрь, закрыли за собой дверь и потопали за Степановичем в конец коридора, зашли за ним в большое помешенные, в котором по центру в ряд выстроились три дизель–генератора, а у дальней стены выстроились в ряд шкафы с электрооборудованием. Он подошел к одному генератору и уверенно защелкал тумблерами — запустил один. Подождал, когда он обороты наберет и только тогда подошел к шкафам и включил там рубильник.

После генераторной мы прошли уже в сам бункер. Опять через шлюзовую, только уже не с такими массивными дверями, а скорее шумоизолирующими. За ними уже жилые помещения оказались, при входе в которые Степанович сразу включал свет. М-да! И тут сплошной музей, бункер не хуже дома наверху обустроен. Роскошью кричало всё: и стены, и потолок, и сделанная только из натуральных материалов мебель. Большие окна в стенах, только это не окна, а мониторы, которые сейчас тускло светили, но после включения показывающие природный пейзаж за окном. И так в каждой комнате, которую мы проходили: тут и гостиные, обставленные мягкими кожаными креслами и диванами. Тут и игровые комнаты с бильярдом и карточными столами, а вдоль стены игровые автоматы стоят. В спальные помещения не заходили, а прошли сразу на командный пункт, где Виктор Степанович быстро запустил компьютеры и включил первым делом камеры наружного наблюдения, а потом уже принялся бункер пробуждать.

Внук сел в соседнее с ним кресло и принялся переключать изображения, выводя самые интересные на большой экран, вызывая очередное «Ах» и всхлипывания от горничных.

А на улице тем временем царил хаос. Посёлок наводнили твари: вокруг повсюду рыскали бегуны; лотерейщики, топтуны, а кое–где и кусачи вламывались в дома через окна, разнося их в дребезги. И элита кое–где мелькала, но те шествовали не спеша, походу как без их разрешения ни одна трапеза не начнётся.

Шикарный посёлок на глазах превращался в руины. И наш дом в том числе: парень переключил камеры на внутренние помещения и так переключая сопровождал двух топтунов из комнаты в комнату, по которым они метались в поисках дичи и попутно разнося всё вокруг в хлам.

Виктор Степанович закончил за своим пультом и с грустью наблюдал за тем, во что его дом превращается.

— Игорь! — повернулся он к нему. — Проводи Надю и Веру, покажи где кухня и путь они нам всем приготовят… Господа — чай, кофе, или что покрепче? — обвел он всех нас взглядом.

— Чай, если можно, и один кофе. — Его Лиса постоянно пьёт, а вот мы все в основном на чае сидим.

— Идите, — отпустил он их.

Игорь хоть и с недовольством, но ослушаться деда не посмел — неохотно повёл всхлипывающих горничных за собой.

Я же Лисе головой мотнул и она, кивнув, за ними следом пошла.

— А теперь, Шатун, расскажите об этом вашем «Уже», о котором вы на входе упоминали, — повернулся он ко мне всем корпусом.

М-да, нелегко сказать человеку, что он скоро станет таким же, как и те, что на экране монитора сейчас бегают. Но Степанович ещё раз меня удивил.

— Мы станем такими же, как и они? — кивнул он на монитор. — Я же вижу, что большинство из них на людей похожи.

Упал в освобожденное Игорем кресло и выдохнул:

— Скорей всего станете, — не стал я юлить и обнадёживать его.

— Какой шанс?

— Минимальный! — понял я его вопрос. — Как только оказываешься в этом мире, так сразу заражаешься спорами гриба, которые вдыхаешь вместе с местным воздухом.

Краем глаза отметил, как Тихий, а за ним и Катран с Корнетом покинули нас, прикрыв за собой дверь.

— Шанс, что вы окажетесь иммунными, какими мы являемся — минимален. Вроде как по статистике, один на тысячу выходит. Но оно по–разному бывает, — попытался всё же сгладить сказанное. — Бывает так, что в одном месте и десяток человек иммунных оказывается, так что…

— Не надо утешений! — поднял он руку. — Поверьте, я нисколько не переживаю. Разве что только за внука…

Какое–то время мы молча смотрели на мониторы, когда он опять заговорил:

— В последние годы напряжение в мире постоянно растет, и я готовился к разным последствиям: и к всемирной катастрофе, и к ядерной войне… но никак не к тому, что мы окажемся в другом мире, — рассмеялся он немного нервным, горьким смехом. — Насколько большая территория провалилась в этот мир?

— Точно не скажу, насколько большой ваш кластер… Но те, что мы преодолели до вашего — километров по двадцать–сорок диаметром, бывают и больше–меньше.

— А ведь мы почти уехали… — опять он нервно рассмеялся. — Туман помешал, который неожиданно довольно быстро собрался. Решили переждать его… Я правильно понял, что если бы мы до тумана выехали, то?..

— Даже бы не заметили, что что–то произошло. Есть версия, что этот туман, как сканер работает: сканирует участок местности со всем, что на ней находится — будь то растения, постройки или люди с животными. И уже здесь, в этом мире, создает точную копию вашего мира.

Он задумчиво на меня смотрел некоторое время.

— Интересная версия.

В этот момент дверь открылась и уже внешне успокоившаяся горничная Вера внесла на подносе нам кофе с чаем, с сахарницей, порезанным лимоном на блюдце и парой бокалов с коньяком на донышке.

— Спасибо, Вера! — взялся он первым делом за бокал.

Тоже поблагодарив Веру, свою тару взял, без слов опрокинули с ним и за чай взялся. Походу как Лиса подсказала, так как кружка была немалых размеров. Сомневаюсь, что в этом доме в таких чай гостям подают.

Сделав пару глотков кофе, он поинтересовался:

— И что же заставляет вас верить в эту версию?

Не перебивая, он внимательно выслушал краткую информацию об этом мире. Потом долго думал и согласился с этой версией.

— Вполне похоже на правду. Понимаете, Шатун, я почти всю свою жизнь провел в около правительственных кругах и если бы действительно такие исчезновения происходили, то об этом я уж точно знал бы.

Или коньяк с кофе подействовал, или эта версия ему так понравилась, но он немного взбодрился. А то, по мере моего рассказа старел на глазах, а сейчас опять бодряком. Такой, каким мы его поначалу и встретили.

— Вы правы, все это действительно легче воспринимается, хоть умирать все рано не хочется. Копией то мы себя не воспринимаем, — протянул он задумчиво. — Как скоро первые признаки того, что мы в упырей, как вы их называете — начнем превращаться?

Всё же удивляет он меня. Так спокойно обсуждает свою почти стопроцентную смерть. Я вспомнил, в каком сам был напряжении, когда от Цыгана информацию по этому миру получил, и сравниваю его с собой. Он меня по спокойствию переплюнул.

Через девять часов началось.

Первые, на удивление, горничные поплыли и довольно быстро обратились. Вроде недавно ещё нормальные бегали, только на легкое недомогание жаловались, и тут уже заговариваться прилично принялись и неадекватно себя вести.

— Игорь, иди к себе! — при первых признаках, Степанович внука к себе в комнату отправил. И тот, хоть и недовольный, но снова деду перечить не стал.

Как горничные совсем поплыли, мы их в дезинфекционной комнате изолировали, но они так и не поняли уже, что с ними происходит. В какой–то момент, просто при виде нас заурчали.

Долго сопротивлялся Виктор Степанович, удивляя нас своей волей, заставляющей его при разуме оставаться, хоть и было видно, как тяжело это ему дается. Внук при нем последние часы провёл, не отходя ни на шаг.

Когда Виктор Степанович почувствовал первые признаки недомогания, мы к Игорю пошли поинтересоваться его самочувствием, но его внук чувствовал себя как обычно, сидя в своей шикарно обставленной комнате и на компьютере уничтожая монстров пачками — обиделся на нас, что к разговорам серьезным его не подпускаем, даже не обернулся.

Тогда–то и зародилась надежда у деда, что его внук иммунным окажется. Ещё через пару часов мы в этом почти убедились, когда горничных уже изолировали, а Игорь так ничего в себе необычного и не почувствовал, продолжал играть. Вот тогда Виктор Степанович и взял с нас обещание о внуке позаботиться.

— Степанович, ты просто не понимаешь, о чем просишь! Сам же, своими глазами видел, что на улице происходит. Как я могу в такой ситуации какие–то гарантии тебе давать, если сами можем в любой момент кормом для тварей стать. Единственно что могу твердо пообещать, что специально его подставлять не собираемся и в отряд, при его на то желании, мы к себе его возьмём. Обучим всему, что нужно, чтобы суметь выжить в этом мире. В дальнейшем, если захочет, то с нами останется, а нет — так найдёт себе дело по душе.

— И этого достаточно! Я в людях за свою жизнь научился разбираться, так что верю, что разменной монетой он у вас не станет. А при том, что в этом бункере собрано, и ему, и вам надолго хватит чтоб не испытывать ни в чем нужды.