Василий Евстратов – S-T-I-K-S. Нафаня (страница 23)

– За конец? – хмыкнул я, отойдя от первого шока.

– Не, – усмехнулся и он, сбавляя обороты. – В рот им совать дурных нет, у них на этот счёт рефлексы чёткие: есть мясо – значит, сразу жрать его надо.

– Понятно! – протянул я, заходя сбоку, чтоб в лицо женщинам заглянуть. А то мало ли что он там мне втирает. Но спереди их уже с нормальными не спутаешь, стоит только в эти бездушные жуткие глаза заглянуть, как сразу становится понятно – действительно зомби. – Пошли отсюда, – кивнул я ему на выход, а то женщины, хоть и зомбачки, услышав наши голоса, так извиваться стали, что отвлекать начали. – В другой комнате поговорим.

– Парень, не убивай меня, а? – не сдвинулся он с места. – Я тебе всё расскажу, только не убивай.

– Дурить не будешь – не убью! – Я буквально со скрипом шеи оторвал взгляд от выписывающей восьмёрки ближайшей и особенно симпатичной задницы, повернул голову к Старту. – Зовут-то тебя как, и кто вы вообще такие?

– Стартом и зовут, – пожал он плечами. – В этом мире у мужчин у всех такие имена. Наши земные тут не приживаются: мрут мужики, если имя менять не хотят. Только бабам послабление, хотят – меняют, не хотят – со старыми своими ходят, им без разницы.

Как только он про баб сказал, я поймал себя на том, что мой взгляд снова в их сторону вильнул.

– Пошли отсюда! – повторно кивнул я на выход.

Мы прошли в комнату, расположенную возле лестницы внизу, там я усадил Старта в глубокое кресло – оттуда, если что, трудно резко вскочить будет. Сам же сначала подошёл к зеркалу и голову свою осмотрел. Рана – царапина, шарик больше оглушил, чем шкуру попортил.

Сглупил бородач, нужно было не в голову, а в грудь первый запускать, от второго я бы тогда точно не увернулся, куда бы тот ни летел. Я вспомнил, на какую глубину те шарики в столб вошли, и представил, как бы они в грудак мне влетели. Передёрнул плечами, так как только сейчас до меня окончательно дошло – по краю прошёл. Попади первый в грудь, вторым бы меня мужик спокойно и добил или в плен бы взял и «броненосцам» продал. Но сглупил и поторопился, мне на радость.

Почему-то эти шарики меня проняли сильнее, чем выстрелы из оружия практически в упор, от которых тоже уклоняться пришлось. Но нет, их я воспринял как само собой разумеющееся, без всяких переживаний.

Убедившись, что кровь уже течь прекратила, я отметил, что шмотки снова менять придётся, куртку уж точно. После чего сел на диван и спросил у замершего и не сводящего с меня взгляда Старта:

– Ты сказал – «в этом мире»! Так что, бородач тот, как его… Норман, не врал? Мы действительно в другом мире?

– Не врал! – мотнул он головой. – Всё, как он рассказывал, так и есть. Мы действительно, попадая в туман – его, кстати, кисляком называют, – вместе с местностью переносимся в Улей. Кому везёт – он иммунным оказывается, но большинство, – кивнул Старт на стену, за которой зомбачки остались, – в таких вот обращаются. По поведению так натуральные зомби, ничего другого, кроме как жрать, не хотят. А как пожрут, так изменяться начинают. Те, что за забором – они простые пустыши, медленные и тупые. Но как отожрутся, так внешне изменяться начинают, в таких монстров мутируют… – Тряхануло его, видимо, от не очень приятных воспоминаний.

– Здоровенные – качки от зависти вешаются, с серо-синей кожей, страшной рожей и огромной челюстью, полной здоровенных зубов, – принялся я описывать вспомнившегося в этот момент Пургена. – Лапы – что столбы по толщине, на которых когти приличных размеров отросли. В таких?

– Это ты с лотерейщиком повстречался, – усмехнулся он невесело. – Поверь, не самый страшный монстр, есть тут и пострашней, и намного опасней.

И так он это сказал, с такой безнадёжностью в голосе, что я поверил. Поверил и проникся: холодные мурашки стройными рядами по телу пошли гулять. Передёрнув плечами, я хотел уточнить, что это за лотерейщик такой, и какие ещё монстры бывают, но, с трудом отогнав мысли о них, взял лежащую рядом флягу и, показывая её парню, спросил о самом для меня сейчас важном:

– Скажи, Старт, вот это что такое?

– Живец, – без запинки ответил он, мимолётно кинув на флягу взгляд.

Но такой ответ меня не устраивал.

– Я понял, что это живец! Я спрашиваю – что это такое?

Старт сначала недоумённо на меня посмотрел, а потом, видимо, до него дошло.

– А, ты в этом смысле! – протянул он, усмехнувшись. – Как мне когда-то рассказывали, попадая в Улей, мы все заражаемся спорами гриба, ну или вирусом, если по-простому. Большинство людей не могут с ним справиться и обращаются в монстров, ну а те, кто могут – их иммунными называют, – живут с этими спорами в симбиозе. Они наш организм наделяют сумасшедшей регенерацией. Такой, что люди, неизлечимо больные на Земле, парализованные после аварий, лишённые конечностей или других каких органов, попадая сюда – излечиваются. И не просто излечиваются: благодаря симбиозу мы перестаём стареть, а старые – снова молодеют.

Я слушал его рассказ, как сказку, и не перебивал, заваливая его вопросами, только потому, что всё им рассказанное испытал на собственной шкуре. Ну, кроме старости; так что говорил он, видимо, правду, постепенно приближаясь к самому главному.

– Но спорам для всего этого нужен хавчик, а наш организм все нужные элементы для них не выделяет. И именно поэтому нам нужно постоянно пить этот живчик, питая их этими самыми недостающими элементами.

– То есть нас не специально на эту гадость подсаживают? – видя, что он замолчал, заговорил я. – Попадая в этот мир, мы заражается и если не хотим сдохнуть, то должны всю жизнь хлебать это пойло, так как это еда для спор?

– Именно так всё и есть! – кивнул он. – Споры, помимо регенерации, делают нас сильнее, быстрее…

– Наделяют сверхестественными способностями, – закончил я за него. – Это я всё понял, и мы ещё поговорим об этом. Но ты так и не сказал, что такое этот живчик?

– Главный ингредиент живца – споран! – сказав это, он с каким-то непонятным интересом уставился на меня, после чего добавил: – Добывают его из спорового мешка, растущего на затылке у обращённых.

Я сначала тупо смотрел на него, не совсем поняв, что он сказал, но когда осознал, то с трудом сумел сдержать тошноту, подступившую к горлу. Это было настолько мерзко и неправдоподобно, что я ему поверил. Сразу поверил, так как невозможно такую гадость специально придумать. Только благодаря «помоям» в моей фляге не блеванул: бороться с такими позывами я уже давно научился. Ну и Старт, про которого я не забывал: дай ему возможность – он меня прикончит. А самая лучшая для этого возможность – это если я согнусь и начну блевать.

Так что я, не сводя с него взгляда, сглотнул вставший в горле ком, и ставшим вдруг хриплым голосом уточнил:

– И как он выглядит, этот споран? И самое главное – как из него живец готовят?

Наверное, Старту доставляло удовольствие хоть так на мне отыграться, раз нет возможности физически разобраться. Он и начал во всех подробностях рассказывать, как споран добывать и как готовить:

– Люди, которым не повезло, теряют память… Да и не только память, они вообще всё человеческое теряют и становятся как в фильмах, зомбями или упырями там. Хотят только жрать. И больше всего их привлекаем в качестве еды именно мы, иммунные. Отведав нашего мяса, они быстрее развиваются, чем если друг друга жрут. И как только начинают развиваться, у них на затылке сразу же такой нарост вырастает, похож на половинку чесночной головки, только больших размеров. Это и есть споровый мешок. Когда завалишь такого обращённого, то, вскрыв этот нарост, увидишь, что внутри там тёмно-серой, почти чёрной паутиной всё заполнено. Вот в ней, в этой паутине, спораны и нужно искать. Они на серые виноградинки похожи.

У меня снова комок к горлу подкатил, пока он рассказывал, как из этого спорана живец готовить. Растворить его в водке или спирте, процедить от ядовитого осадка и смешать с полулитром воды, добавив ароматизаторы по вкусу. Ну и пить по мере надобности.

Переборов в очередной раз тошноту, я подвёл итог услышанному:

– То есть вы, вскрыв грибницу, достаёте оттуда эти грибы-спораны и, забодяжив из них наркоту, называете её живцом?

– Ну да, – равнодушно пожал плечами Старт. – Жить без него иммунные не могут, подыхают в страшных мучениях, потому и живец.

Вспомнив свои мучения, бывшие действительно страшными, я передёрнулся, а тошнота сама собой отступила уже окончательно.

После всего сказанного ненадолго повисла пауза: Старт ответил на мой вопрос и, видя, что я молчу, задумавшись, не решался заговорить. Я же… Что ж, самое главное я узнал, и теперь не придётся ни с крыши прыгать, ни стреляться. Если Старт сказал правду, то никаких проблем с наркотой я испытывать не буду, а значит, проживу явно дольше, чем планировал, срываясь в побег. Только напрягало то, из чего эту наркоту готовят, а главное – как эти грёбаные спораны добывают. Но с этим, я думаю, разберусь. Особенно когда ломка начнётся, так точно разберусь… Или со мной разберутся.

– Почему лотерейщик? – прервал я молчание вопросом. Хотелось бы побольше знать о таких Пургенах, если они здесь во множестве водятся.

Старт даже обрадовался, что я снова заговорил. А то, пока молчали, у него, смотрю, снова руки дрожать начали. Но после моего вопроса он встрепенулся и сразу же заговорил: