Василий Евстратов – Нафаня (страница 28)

Не успел посокрушаться по ней, как меня другое зрелище отвлекло — на крыше трейлера буквально из воздуха соткался внешне очень похожий на моего соседа по камере монстр, только этот явно разумный был, одетый в пошитую для его немалых размеров одежду, ну и действовал явно в тандеме с встреченной мной парочкой. Ухватился за ствол пулемета и легко его в баранку согнул.

Только он это сделал, как находящиеся в трейлере решили, что пора делать ноги, резко, насколько можно для такой большой машины, сорвались с места. Но вылетевшая из леса ракета красиво обломала их.

Кардинально так обломала.

Машину слегка подкинуло в воздух, после чего она осела на одну сторону, скрываясь в пыли. И как хэппи–энд — наступила тишина и только по дороге катилось оторванное взрывом колесо.

Куда монстр с крыши делся я так и не заметил: как появился из ниоткуда, туда же и свалил. Но о нем я уже не думал, не отрывая взгляда смотрел на лежащие рядком тела охотников и броненосцев.

Очень удачно они лежали, прикрытые со всех сторон, кроме моей, подбитыми машинами. И пока никто не появился, и поднятая взрывами пыль окончательно не осела, я решился. Пусть после сил вообще не останется, но такой шанс… Войдя в максимальное ускорение, стараясь при этом чтобы «хамелеон» не слетел, в несколько «прыжков» добрался до заинтересовавших меня тел. На миг замер на месте, осмотрелся, выбирая с кого начать, выбрал лежащего посередине, так как остальные двое вряд ли охотники, скорее всего охранники. Они всегда тройками ходят, один на меня охотился, остальные его прикрывали. Вот и в этот раз думаю, что то же самое было.

На оружие даже внимания не обратил, как и на другое снаряжение, сразу принялся кофр с аптечкой внутри потрошить, искать пенальчик, о котором Лиса говорила. И довольно быстро его нашел, так как он сразу в глаза бросился. Ни на таблетки со шприцами, ни на знакомый мне тюбик с гелем для ран не позарился, чтоб не выдавать своего здесь присутствия. Пенал то ли был, то ли не было его здесь, а что другое пропадет, сразу заподозрят что–то неладное. А мне совсем не улыбалось, чтобы за мной, помимо внешников, еще кто–то гонялся. Тем более такие крутые челы.

«И не только», — вспомнил я их монстра ручного.

Так что закрыл крышку кофра и, прежде чем прыгать обратно, посмотрел на Котыча… на то, что от него осталось.

— Фу! — аж передернуло меня.

Машиной его буквально размазало, верхней половины тела, как и не бывало, только кровавая каша вместо нее. Уцелели только ноги.

В себя меня привели голоса в стороне лежки Лисы с Шатуном.

«Выжили всё же».

А потом и раздавшийся не так и далеко в лесу выстрел.

— А это похоже загонщики…

Прыжками, уже на последних остатках сил, переместился обратно в лес и найдя укромное место среди зарослей, там и укрылся. Ушло ускорение, сбросил визуального хамелеона, всеми силами стараясь удержать энергетического.

Снял с пояса флягу и щедро глотнул наркоты, после чего достал из рюкзака «живую воду» и ее еще напился. И только когда почувствовал, что сил чуть прибавилось и мне не грозит засветиться перед сенсорами — вздохнул с облегчением, прислушиваясь к доносившемуся из леса шуму. Там уже, похоже, гончих добивали. Что не наоборот, был на сто процентов уверен, очень уж резкие и хорошо подготовленные эти ребята.

«Как они лихо со всеми разделась, — улыбка сама собой на лицо наползла. — Как будто кино посмотрел. Тут тебе и красавица, и чудовище, что стволы пулеметные в бублик сворачивает, и стрельба со взрывами. А самое главное, хороший конец. Плохие проиграли, хорошие в прибытке и неплохом таком».

Ну и я не в обиде. Попал не попал, но, как и положено попаданцу, рояли из кустов мне продолжают сыпаться. Котыча замочили, чему я рад безмерно, хоть и хотелось мне его самому, глядя в глаза, прикончить. Но и так неплохо вышло.

— Совсем неплохо, — чуть слышно прошептал, рассматривая лежащие в пенале, в специальных углублениях, шарики красного и, самое главное, один шарик белого цвета. — И от внешников с чужой помощью избавился, и в прибыли немалой оказался. Повезло то как!

— Мырр! — как будто соглашаясь со мной, раздалось над ухом неожиданно.

Я сначала замер испуганной птицей, а потом медленно задрал голову и облегченно выдохнул — не тварь неожиданно подкралась, а смешной зверек, похожий на кошку. Как–то незаметно ко мне подобрался и сейчас, раскорячившись вниз головой на стволе дерева, не отрывая взгляда смотрел на пенал, вернее на его содержимое.

— Ты что за чудо–зверь?

Точно не кот, хоть и похож. Острая мордочка, уши крупные округлые, окраска шерсти серо- коричневая с чёрными пятнами, и длинный пушистый «гаишный» хвост, с черными поперечными полосками по всей его длине.

Вот этот чудо–юдо сейчас жадно смотрел на всё также открытый пенал у меня в руке и громко урчал при этом.

Потянулся к нему рукой, но видимо чересчур резко дернулся, что напугал его. Зверек спрыгнул со ствола на землю и… у меня чуть глаза не выскочили от удивления: он распался на двоих зверьков и чуть разбежался в разные стороны, смотря на меня укорительно.

— Ты что за глюк такой? — степень моего офигевания трудно передать.

— Пф, — прозвучало в ответ, когда он перестал двоиться и снова стал одним, приблизившись ко мне немного, всё также жадно смотря на пенал с жемчугом.

Не только у Старта жемчуг — мечта, но и у зверька этого глюкнутого походу тоже.

— Будешь? — ради интереса достал красный шарик из пенала и на вытянутой руке протянул зверьку.

Сам я, после того что узнал, перед простым жемчугом пиетета особого не испытывал, он для меня… не бесполезен, но что–то близкое к этому. Старт много про жемчуг рассказывал, когда немного успокоился, видимо из–за мечты его когда–нибудь заиметь немало про не него узнал. В том числе и о том, что жемчуг пробуждает новые способности. Но есть нюанс: пробуждает если у тебя этих самых способностей нет или всего одна. Но чем больше у тебя даров, тем труднее заиметь новый, хоть этим жемчугом обожрись — так я его понял. Но, всегда есть «но»! Не зря он про белый говорил — сказка. Именно белый жемчуг, сколько бы у тебя даров уже не было, всегда пробуждает новый. И не просто пробуждает, но и помогает развить его по максимуму, одновременно развивая и другие, бывшие у тебя до приема такого жемчуга способности.

Я же этой белой сказки, за почти год пребывания в лаборатории у внешников, съел столько, что теперь очень сомневаюсь, что мне черный и красный в чем–то сможет помочь. Это как лекарство, привыкнув к сильным обезболивающим, фиг потом простым анальгином удовлетворишься.

— Ну ты глюк даешь, — протянул я, не зная то ли удивляться, то ли восхищаться, внутри меня сейчас разных эмоций намешано было.

Зверек не раздумывал. Стоило мне только руку в его сторону протянуть, как он, бросив на меня быстрый взгляд, уверенно направился вперед и без колебаний быстренько слизнул подношение с ладони. После чего, я сам расплылся в улыбке, такая умильная мордочка у него стала, довольством во все стороны так и шибануло. А особенно смешно, так это как он вдруг на миг окосел, старательно прислушиваясь к себе. Помню я этот момент, когда сразу после приема жемчуга в желудке теплеет, сам так же прислушивался.

Стараясь не делать резких движений, чуть потянулся и медленно погладил зверька по голове. Но зря осторожничал, я для него, наверное, теперь лучший друг. Мурлыкнув особенно громко, зверек без всяких там всяких забрался ко мне на колени и сам подставил голову — гладь его давай. Чем я и занялся. Об жемчуге даже на миг не пожалел, этот глюк мне такую дозу позитива принес, что сам не заметил, как напряжение отпустило и я уже рефлекторно, без всяких недавних трудностей энергетического хамелеона поддерживаю. Сил ощутимо прибавилось и я, расслабившись, уже не думал ни про внешников, ни про Котыча, ни про будущее. Глюк релаксантом еще тем оказался, даже не заметил, как стрельба в лесу окончательно стихла, краем уха слышал, как «хорошие парни» из леса на поляну прошествовали, но внимания на это особо не обратил. Мимо прошли и ладно. Сидел под деревом и расслаблялся, получая удовольствие. И не поймешь кто больше: глюк, довольно мурлыкавший или я, его гладящий.

Сколько мы так просидели — не знаю. Но в один момент зверек встрепенулся, старательно к чему–то прислушиваясь, тем самым и меня в сознание возвращая, потом ткнулся мордочкой мне в руку, сам своей головой погладился об нее и спрыгнув с моих колен, потянулся от души, выгнувшись дугой. Напоследок посмотрел на меня благожелательно и не прощаясь, одним прыжком скрылся в зарослях. И, если не ошибаюсь, он еще в прыжке умудрился исчезнуть. Вот только что был, и вот уже он растворился в воздухе. Хоть этому я даже не удивился: если он так постоянно жемчужины выпрашивает, то не удивительно что раздваиваться и исчезать научился.

Вскоре вслед за Глюком и Шатун с Лисой меня покинули, видел, как их машины, на удивление тихо шелестя движком, проехали по поляне и поехали дальше по той дороге, по которой внешники сюда приехали. И машины у них интересные: вездеход здоровенный, метров десять длиной, и похожая на Хаммер машина, как и та, такая же широкая. И, если не ошибаюсь, обе эти машины плавающие, форма корпуса об этом не намекала, прямо говорила.