Василий Евстратов – Нафаня (страница 11)

Спрятался в углу под яблоней, сюда если специально через забор не заглядывать, то с улицы меня не увидишь. Тут угол двора сплошным забором огорожен, это чуть дальше, как раз напротив малины, забор по низу сплошной, а поверху планки через одну расположены. Вот сквозь этот штакетник почти весь «перед двора» и просматривается, показывая, что меня здесь нет. Даже если в открытую калитку зайдет, то заросли малины не дадут меня увидеть, а тщательно обыскивать каждый двор… тут явно побольше чем два часа нужно.

Вот этот срок меня сейчас и озадачил. Не то чтобы я Котыча жалел, но мне кажется, что ему изначально невыполнимое задание дали. Но, как я уже давно догадался, наши тюремщики любят такие вот «Невыполнимые миссии» давать.

— Вот придурок! — пробормотал я еле слышно.

Чуть самого не стошнило, когда Котыча сквозь зазор в заборе увидел. Тот сначала настороженно стороной обходил трупы, а потом расхрабрился и, в очередной раз убеждаюсь что он больной на всю голову ублюдок, так как, вот так походя, он взял и пнул очередное попавшееся на его пути тело. Кому и что он этим пытался доказать — не знаю, но наказание последовало сразу же. Кожа недоеденного и подсушенного на солнце мужика от удара треснула и тело тут же взорвалось «ароматом» разложения, а Котыч, не ожидавший такой подлянки от мертвого, согнулся в сильнейшем приступе рвоты.

блевал он долго, на полусогнутых удаляясь от потревоженного им трупа. По пути чуть не наступив на другой, но, сквозь слезящиеся глаза всё же сумел его как–то разглядеть и, резко качнувшись в сторону, по большой дуге его обошел, приближаясь при этом ко двору в котором я и прятался.

Проблевался. Отдышался. А потом, вытерев рукавом куртки рот, он…

— Нафа–аня, тварь!.. — заорал что есть мочи. — Слышишь меня?

«Ну да, что мозгов в голове совсем не осталось, я виноват, — хмыкнул я на это. — И мог бы так громко не кричать, не только слышу, но и прекрасно вижу твою зеленую морду».

— Домовой недоделанный, я же всё равно тебя найду.

«Ну так ищи, я вот он, рядом! — уже чуть ли не в голос хмыкнул я насмешливо. — Какого орать–то так?»

— Знаешь что мне за это пообещали? — Продолжал Котыч разоряться. — Мне бабу пообещали! бабу, ты понял? Но вместо нее я тебя попрошу мне отдать! И станет Нафаня девочкой. Ха–ха–ха! Нафаня — девочка!

А вот этим он меня пробрал.

«Да пошли вы все, вместе с этим три–два–разом заднеприводным, в задницу!» — Услышав как он ржет, у меня чуть крышу не сорвало и я с трудом сдержался, чтоб сразу же через забор не сигануть.

Остановило то, что вслед за злостью в душе почти сразу же полыхнуло просто невероятной радостью. Все эти дни я его словесный понос выслушивал не имея никакой возможности ничего ему сделать. Он за решеткой себя в полной безопасности чувствовал, а вступать с ним в перепалку… я себя не на помойке нашел, чтоб такие гадости изрыгать.

И вот, упустить такой шанс… Да я даже не раздумывал!

И пофиг на обещанные мне звиздюлины, всё равно ими меня каждый вечер кормят, так что за предоставленный шанс на одну порцию больше получить не жалко.

Так, броненосцы от Котыча метрах в двадцати сзади идут, держа оружие наготове и явно чего–то опасаются. Но опасаются точно не меня, так как уверен, что знают где я прячусь. Ошейник им сто пудов докладывает, но они даже поворотом головы не выдают этого знания. Опасаются они скорей всего того, кто после себя столько трупов оставил. Кого–то наподобие Пургена, на что следы зубов на некоторых телах намекают. Но опасность эта выходит не настолько сильная, раз они этого продолжавшего ржать придурка не затыкают.

Тут этот извращенец, всё также продолжая ржать, настолько улетел в своих больных фантазиях, что предложил мне самому сдохнуть, добровольно присоединиться к местным. Так как если он меня найдет, то я ничем от них по внешнему виду отличаться не буду.

— Сдохни сам, Нафаня!

Пора начинать, а то он уже почти до самого перекрестка дошел.

Подобрав камень, с детский кулак размером, таких тут много под забором сложено было, я кинул его за угол, в проулок, где он видимо в траву упал, судя по раздавшемуся глухому стуку и шелесту. Но Котыч услышал, резко замолчал, с застывшей на лице безобразной ухмылкой, чуть присел расставив руки в стороны, как будто уже готов меня ловить, и, наклонив голову к плечу, прислушался.

«Да он, похоже, головой действительно тронулся при виде такого количества трупов…»

— оценил я его внешний вид, до такой степени он отвратный был.

Дальше думать некогда стало. Котыч долго прислушиваться не стал, всё так же на полусогнутых, но довольно быстро, рванул в проулок. Я тоже подорвался и, чуть пробежав по двору, с разгона заскочил на забор и…

«Вот он, падла!»

Котыч в метре от меня стоял, снова прислушивался, и в этот момент как раз оглянулся на издаваемый мной шум, начиная радостно улыбаться и готовясь что–то произнести. Но улыбка застыла, не успев сформироваться и он только и успел что рот от удивления открыть, как я на него сверху обрушился, сбивая с ног и падая сверху.

А дальше, пока бронетуши не появились… кто бы знал какое я наслаждение испытал, впечатав кулак в его ненавистную рожу. И еще раз! И еще! И еще…

Короткий разряд шокера не дал в очередной раз занесенный кулак опустить. Тряхнуло хорошо, сразу парализовав все мышцы. Одно порадовало, что тряхнуло не только меня, но и Котычу, на котором я продолжал сидеть, держа его одной рукой за горло, тоже досталось.

— Отойди в сторону, — послышался сзади голос моей броненосной няньки. Он сегодня все команды подавал и инструктаж он же проводил, так что голос его запомнился.

Не стал выпрашивать лишнего, с трудом поднялся и, глянув на окровавленную морду Котыча, довольно улыбнулся. Только после этого отошел в сторону и уже там, прижавшись спиной к забору, принялся отходить от разряда. Заодно настраиваясь «возжелать», так как был уверен, что сейчас меня еще и обещанными звиздюлями накормят.

Ошибся. Очень приятно ошибся.

Не обращая на меня никакого внимания один из броненосцев подошел и навис над Котычем.

— Твоя задача была его обнаружить! — раздался его лишенный эмоций голос.

— Но я его… — попытался Котыч оправдаться, размазывая кровавые сопли по лицу, а потом этой же рукой в мою сторону указывая.

— Обнаружить заранее, — не стал его слушать броненосец, — до его на тебя нападения. Обнаружить, в какую бы дыру он не надумал спрятаться! Ты должен, даже если не видишь его, всегда быть в курсе где он находится. Ты не выполнил задания, так что, как и было обещано, будет тебе наказание.

После этих его слов Котыч…

— У–у–у! — взвыл и, откуда только силы взялись, резко подорвался и кинулся на меня.

Попытался кинуться, так как тут же от мощного пинка броненосца облетел к другому забору.

Когда прилетели обратно, Котыча, в отличие от Нафани, в камеру не определили, а провели в лабораторию, где его частенько обследовали. В этот раз прогонять через разные аппараты не стали, а, раздев, сразу закрепили на столе.

Пролежал он так около получаса, успев порядком замерзнуть, но вот четверо лаборантов, до этого не обращающие на него никакого внимания, подорвались со своих мест и замерли с разных сторон стола возле него.

— Тебе обещали наказание? — раздался вдруг довольно громкий голос непонятно откуда.

Котыч завертел головой, в этот раз ее не привязали, и наткнулся взглядом на профессора. Видел его уже не раз, но ни разу тот еще не обращался к нему напрямую. В этот же раз он, как и в прошлые разы стоя за стеклом, смотрел прямо на него.

— Но я выполнил задание, — прохрипел Котыч.

— Не выполнил, — отрицательно чуть шевельнул головой профессор. — Я так понял из увиденного и услышанного, что для нормальной работы тебе то, что между ног болтается, мешает? Мы это исправим. Больше тебя ничего не будет отвлекать, — произнеся это, профессор замолчал, зато у Котыча голос прорезался.

Как он орал во время операции, и как плакал после, когда ему продемонстрировали, что именно отрезали.

Он евнух!

Его уже отвязали от стола и обессиленного перекинули на каталку, только тогда профессор снова заговорил:

— Четырнадцатый, ты меня слышишь?

Он несколько раз повторил этот свой вопрос, и только когда лаборант, схватив за волосы приподнял его голову, Котыч смог чуть кивнуть — слышу. Сквозь текущие слезы — не видел, только силуэт, но слышал хорошо, благо динамики, кажется, еще громче заработали.

— Запомни то, что я тебе сейчас скажу! То, что тебе отрезали — это не окончательно. Если выполнишь то, что от тебя требуется, это всё можно восстановить. Надеюсь ты уже понял, что мы обладаем неограниченными возможностями? Так что вернется к тебе твой дружок или нет, зависит полностью от тебя.

До Котыча с трудом дошел смысл слов профессора, зато когда дошел… Слезы мгновенно высохли, а глаза полыхнули чуть ли не потусторонним светом.

— Я выполню! — прошептал он, и продолжал шептать когда его уже вывозили.

Шлюзовая дверь закрылась за толкающими каталку охранниками и в лаборатории снова прозвучал голос профессора, только теперь задумчивый.

— Хм, интересно! Может и остальным всё лишнее отрезать для такой вот мотивации?

После той первой прогулки Котыча два дня не было видно и я наконец–то смог отдохнуть от него. И не только от него, вечерние «наставления» мне тоже отменили, взамен начали полноценным ужином кормить. В первый вечер еще ждал какого–то подвоха, не может же быть всё так хорошо, а потом расслабился, вернее смирился, не стал лишний раз трепать себе нервы. Будь что будет, всё равно от меня тут почти ничего не зависит.