Василий Евстратов – Гаситель (страница 7)
В подъезде, чего боялся, тоже никого не встретил. А вот дальше везение закончилось. Еще поднимаясь на нужный этаж чувствовал запах бойни и как назло, дверь в квартиру Акелиных оказалась приоткрыта и именно оттуда этими «ароматами» и тянуло.
До последнего надеялся, что если не живых, то хоть и трупы не увижу. Тогда можно было бы еще надеяться на лучшее. Но тут…
Вздохнул–выдохнул, настраиваясь, и крепко сжимая топорик шагнул в квартиру. Проверять нужно до конца, чтоб точно знать, что все мертвы.
Мертвы!
Не мог оторвать взгляда от прилично объеденных тел дядьки Васьки, высокого громогласного весельчака, и теть Иры, ненамного уступающей в росте мужу, добродушной и довольно красивой женщины. Как с братом приходили сюда, так она всегда ужасалась моей худобе и пыталась, под смешки мужа, накормить деточку.
Мертвы… Что?!
Вытаращил я глаза на пошевелившуюся теть Иру, которая повернула голову и уставившись на меня единственным уцелевшим глазом — заурчала… как мне показалось — жалобно.
Тут–то это и случилось.
Откуда он взялся — не знаю!
Уже в последний момент увидел мелькнувшую сбоку тень и, защищаясь от нее, выставил перед собой руку. Которую тут же пронзило просто невероятной болью.
Глава 4
Помимо боли обдало вонью, которая ни шла ни в какое сравнение с той, что в квартире была.
Зомбак просто невероятно смердел!
И эта туша, мало того что вцепилась зубами мне в предплечье, так еще и навалилась всем телом, пытаясь уронить меня на пол. Что, впрочем, ему удалось, но только я сам позволил ему это сделать.
Боль и вонь! Второе вытеснило собой первое. И пусть в глазах всё ещё было темно от боли, вонью мне мозги качественно прочистило. Так что падая, я оказался сверху на этом долбанном упыре, держа его второй рукой за волосы — чтоб головой поменьше дергал и кусок мяса из предплечья у меня не вырвал.
А он стремился это сделать. Но еще больше стремился ни капли моей крови не пролить мимо своего, издавающего мерзкие сосущие звуки, рта. Поэтому и назвал его упырем, что эта лежащая подо мной тварь сжимает челюсти всё сильней и сильней, и сосет, сосет…
«Падла! Как больно!» — скрежетнул я зубами.
Очень обидно было, что топор из рук от неожиданности выронил, уже бы с этим зомби разобрался. Сейчас же с трудом заставил себя отпустить его волосы, оставив свою вторую руку ему на растерзание, и потянулся к ножу.
«Ка–Ваг» еще девственник, ничьей крови до этого дня еще не отведал, а он этого очень и очень желал. Иначе как так получилось, что стоило мне руку к нему протянуть, как он сам буквально в ладонь мне впрыгнул и тут же, радостно урча, под челюсть упырю с большим удовольствием влетел.
Радостно урчал зомбак, пока нож окончательно не отправил его туда, где ему и место. Но честное слово, наверное от боли, померещилось мне что это именно «Ка–Ваг» приход словил, когда начал наконец делать то, ради чего и был создан.
Мучения мои на этом не закончились. Упырь умер, но у этой твари челюсти заклинило, перед смертью сжавшись еще сильней. Чем меня чуть в нирвану не отправил. Ведь там нет этой невероятной боли и не дающей отключиться вони. Там, если верить одной моей знакомой — хорошо, отсутствуют страдания и низменные человеческие страсти (И совсем они не низменные, я тогда к ней со всей душой…), присутствует лишь абсолютный, ненарушимый Покои.
— Я еще пострадаю! — прошипел сквозь зубы.
Аккуратно, чтоб не шевелить башку зомбака и не доставлять себе еще больших страданий, выдернул нож и принялся хирургом–маньяком работать. Челюсти ему надрезать, чтоб наконец освободить свое многострадальное предплечье.
— Фух! — выдохнул облегченно, когда его челюсть, безвольно повиснув, всё же отпустила меня.
— Урлр! — согласилась со мной тетя Ира. Я думал прошли часы в борьбе с…
— Димка, сученок… — увидел наконец, кто меня укусил.
Как оказалось, всё довольно быстро произошло и зомби, с погрызенными до кости ногами, многими укусами по телу и сильно обгрызенным с одной стороны лицом, что когда–то был тетей Ирой, только на четвереньки приподнялся и, не сводя с меня своего одноглазого взгляда, предвкушающе урчит.
Предвкушающе урчал, трудно это делать с «Баском» в голове.
Как тетя Ира он уже мной совсем не воспринимался. Да я вообще с этого момента окончательно излечился от зомбелюбия. И пусть еще недавно мысленно терзался из–за того что Светку убил, сейчас, случись нам снова встретиться, совесть уже бы точно не мучила. Да я даже свою родную тетку тоже, наверное, бы упокоил. Да точно бы упокоил!
Как представлю, что брат домой вернется и она вот также на него нападет и заразит. Как это сделала эта гнида!
Хоть и понимал что сам виноват, ведь если тела дядьки Васьки и теть Иры кто–то обгрыз, то этот кто–то вполне может тут же находиться. Но меня сначала открытая дверь с толку сбила, думал зомбак уже свалил отсюда, а потом вид близких нам с братом людей шокировал. Вот я и остолбенел, увидев их, потеряв всякую осторожность и не став осматриваться по сторонам. За что и поплатился. А теперь выплескивая из себя страх и боль…
— Гнида! Гнида! Гнида! — что есть сил пинал ногами мертвое тело укусившего меня упыря, оказавшимся младшим братом Вовки. — Жирдяй, поганый!
С детства говнистым был, постоянно ревновал меня к своему старшему брату, что я мол слишком много времени, по его мнению, в их компании проводил. Но сам, чмо трусливое (и как такое могло уродиться в их семье(?), до сих пор не понимаю), прикрываясь именем брата — дерзил, хамил и… всё. Границу обычно он старался не переходить, но если всё же нарывался и выхватывал, то сдачи никогда дать не мог, тряпка. Его и не трогали на районе только из–за того, чтоб не вонял и из–за уважения к старшему брату. И только когда он уже совсем страх терял, тогда на место ставили.
Одно не пойму, какого он дома находится? По идее в институт должен был уже уехать, где он на последнем курсе учится. Но почему–то не уехал и…
— Даже сдохнув — умудрился напакостить, — выдохнул я, отведя душу. После чего посмотрел на всё это время прижатую к груди руку.
«Кровь прилично льется, может повезет и заразу вымоет?» — мелькнула где–то далеко, на краю сознания, крохотная надежда. Хотя умом понимал, что не повезет. Укус, по закону подлости, сто процентов заразен.
Но всё равно, сидеть и водку жрать, как Николай Олегович, не собирался. Помогает она или нет, то еще вилами по воде писано, а у меня еще дел много. Брат учил никогда не сдаваться и всегда до конца доводить начатые дела, вот я и не собираюсь отказываться от того, что для себя наметил.
Что бы не случилось, не собираюсь!
Но пока из города нужно уходить! Чтоб фотографии в схрон отнести и вооружиться. А потом уже можно возвращаться и продолжать искать уцелевших.
— Сразу нужно было так делать, идиот! — признал я наконец свою ошибку.
Плохо только, что понял я это поздно. Как и понял сейчас, что безоружным, даже если бы кого живым и нашел, то из города вывести не смог бы. Особенно если это кто–то из женщин будет. Всё же не молодые они уже, на карачках лазить и бегать от зомбаков.
Но прежде чем уходить, нужно с раной разобраться — хватит ей уже кровью промываться, пора ее и чем существенным обработать. И с вещами тоже нужно что–то делать, прекрасно помню, как Николай Олегович говорил, что Андрей учуяв кровь, прилично так возбудился. Как и Димон Жирный (Надеюсь черти ему жирок на том свете подтопят), тоже кровушку с большим удовольствие из меня высасывал.
Аж передернуло всего, как припомнил издаваемые им звуки.
Так что прежде чем уходить нужно позаботиться о том чтоб на меня, вернее, на запах крови, весь город не навелся.
Рана на руке выглядела страшно! Оценил когда с матами–перематами куртку с себя стянул. Порвал Жирдяй меня прилично, может и не до кости, но близко. И самое плохое, что шевелить рукой очень и очень больно. Да и вообще, рану зашить бы не помешало, но сейчас некому это сделать. А я не Рембо, чтоб простой иглой и швейными нитками самому себя зашивать, как и… аж передернуло от мысли, чтоб как в фильмах про зомби руку себе отрубить. Да и поздно уже рубить. Пока возился с ним зараза уже далеко пошла, если конечно с текущей кровью не вышла.
Нашел на кухне две баклажки шестилитровые с водой, или дядька Васька с утра пораньше принес, или даже не знаю откуда они взялись там. Но оно и не важно, главное мне пригодились. В ванной тазик взял и в нем руку омыл, после чего на укус сначала серебросодержащую повязку с антибактериальными свойствами из полиамидной сетки наложил, а потом уже сверху в два слоя ватно–марлевую из ИПП‑1 (Индивидуальный перевязочный пакет) и бинтом всё это дело плотно перебинтовал.
Поменял воду в тазике и, стараясь не намочить повязку, тщательно обмылся, изведя на это дело последние капли воды из баклажек. А то свалившись сверху на упыря, перемазался в… даже думать не хочу в чем. И так пришлось всю одежду, новую почти, выкидывать. Достал из рюкзака свои старые камуфляжные штаны и футболку, с куртки ножом срезал нашивку со своим позывным — потом найду на что пришить. Да почти сразу и нашел, в шкафу Вовкина черная куртка с капюшоном висела. И пусть она мне великовата слегка, для текущей ситуации сойдет.
Накинул рюкзак, с громким вздохом посмотрел на останки когда–то близких мне людей и в очередной раз на крышу направился. Пока здесь, нужно еще к Акелиным наведаться, но только если в подъезде у них никто не ошивается. Попрыгать через перила при большой нужде может и смогу, но лучше не надо. С оружием потом вернусь, подъезд зачищу, да и проверю дядьку Лешку с теть Викой.