В желанье гибели России.
В решимости стереть с земли
Её погосты и кремли,
Её ученье о Мессии.
Right: aethops non albscit – i e
Нет, эфиоп не отбелим.
Славянством status не вместим,
Медведя папа не окрестит.
Iumenta rex, domin servrum! o
Скотов владыка, царь рабов, —
России свалкой быть гробов,
Тебе прослыть кровавым вором!
Боец и маг – того не зная —
Из рода древних колдунов,
Я избран средь Шомье сынов
Синклитом истинных хозяев.
Рожденьем венгр и лютеранин,
Османской силой Польши Кроль,
Я – сублиматор тайных воль:
Я – сын Imperium Romanum
И сателлит Magna Soldanus…
Из Трансильвании щелей
Меня ввели в ранг королей,
Что б яды все сочетовались.
Лишён наследников, и права
Прокладывать свою судьбу,
Я принял ордер на борьбу
С московской дерзкою державой.
Предназначение моё —
Сжить православную вселенскость —
Потомков Рюрика надменность
Закончит мною бытиё.
Во мне все ненависти слиты.
Все ярости, что до тоски,
Змеиной вязкою в тиски,
В клубок вокруг души завиты.
Всего лишь слово бесит – «русский».
Только звучанье – «московит».
От них мне горло леденит,
И ворот делается узким.
Родина… Радость… Родник. Сенокосы…
Родина снегом по грудь и до крыш…
Майские ветры, ливнёвые косы.
Неба ночного краплёный черныш…
Сказки с лежанки такие густые
Тянутся, тянутся, сладко сопят.
Люди лесные и звери святые
Любят и люлят сопрелых ребят.
Всполохи тихо под печью рябят.
«Кровь наша с века свободолюбива» —
Прадед и дед из кукушкиных гнёзд. —
«Доля ж бродяг не особь прозорлива,
Слишком подвластна вычурам звёзд».
Где оно, счастье? В каком государстве,
В княжестве или станице какой…
В чём оно, сладкое, – в барстве? в бунтарстве? —
С памятью выжженной да воровской
Прадед истаял теснимый тоской.
Дед не нажил ни сохи, ни толкуши —
Лишь старобылки да байки в углу.
Так что, исклёван жар-птицами в душу,
Батя невесту привёл из вогул.
С битвой, с погонею дочь Куучая
Выкрал бийкему аж с Конды-реки.
Днями Аима упорно молчала,
