И небо в белых рябинках, и чуткой рыбы тень.
Пески земли Прикаменной в твоей крови растворены,
Течёт по жилкам чистая водица Чусовой.
Сыночек-Василёчек мой! Спать, спать, спать…
Гусёнок-лебедёночек… Неужто всё напраслина?
Кукушка просчиталась ли, глухарь ночей не счёл —
Едва-то отвернулась я, отец чуток рассеялся,
Как оборвал ты вязочки и вышел за межу.
Куда, красавец-умница? Куда, силач-поленица?
Куда походкой лёгкою, в какие казаки?
Сыночек-Василёчек мой! Не уходи в то марево!
Не уходи в невиданность, в неслыханность, к чужим.
Ну как же я покрою там гусёнка-лебедёночка,
Тебя, мою малюточку, обороню от бед?
Как я, уж слабосильная, рассею тучи чёрные,
Как я, уже негромкая, до тех краёв мороженных
Сумею, сноровлюся как, в ту ночку докричать:
«Сыночек-Василёчек мой! Не спать! Не спать! Не спать!!
Кромешно воры близятся! Не спать! Не спать!!
Убийцы скрытно тянутся, сыночек-Василёчек мой,
И речка бурно крутится – не надо спать!!»
Сыночек-Василёчек мой…
В небе Лось-Шестиног —
Ты не спи, не спи, сынок!
Муж-Луна в зелёный бубен закликает ветерок…
Ты не спи! Не спи, сынок!
Ночь строга, спит тайга…
Не слыхать шагов врага —
Ты – не спи!!
ЦАРЬ ИОАНН ВАСИЛЬЕВИЧ ГРОЗНЫЙ
Всемогущия святыя
и живоначальныя Троицы,
Отца и Сына и Святаго Духа
во единстве покланяемаго, истиннаго Бога нашего
милостию сподоблены мы, смиренный Иван Васильевич,
нести крестоносную хоругвь Православия на Российском царствии
и во иныя многи царствах-государствах, великих же и малых княжествах.
Обручил Господь юнца со державою…
Поручил дитя тяжким скифетром.
Отрок сел на стол с вещим сирином.
В малолетие сиротливое,
В худотелие немощливое.
Посредь алчных псов, лихоимщиков,
Свар и смут мятежных зачинщиков,
Меж воров-бояр, меж поместников
Агнец кроткий встал против резников.
Обручил Господь юнца со державою —
Поднял скорби я вкупь со славою.
Мне ль не знать, каково оно сиротствовать…
Иль напомнить об одинокости?
Но не бросил Данила в кротости
И не кинул Ивана в слабости,
Господи, по Твоей всё благости!
В прозорливое назидание —
Не искать греху оправдание.
Не искать от добра барышности
Не топить свой страх в льстецкой пышности.
Мне ль не знать, каково оно сиротствовать?
Через то научен господствовать.
Милостью, Господи, твоею милостью!
И не похотью, а породою
Ставлен я царём, воеводою,
Ставлен судиёй и учителем,
И указником, и смягчителем.
Ставлен я Тобой, Господи,
