Василий Донской – На границе света и тени на рубеже веков (страница 13)
С другим братом особых хлопот не было. Его взяли «тёпленьким» ночью в постели. Оба брата охотно пошли на сотрудничество после намёка следователей на возможность смягчения приговора с расстрела на пятнадцать лет строгого режима за добровольное признание и сотрудничество со следствием. Сначала их допрашивали отдельно друг от друга, а потом вместе, выжимая из них ещё много подробностей. Капитан Ковтанюк действительно был назначен координатором. Он принимал заказы, потом за три дня до начала акции звонил братьям на квартиру в Кузнецовске. Если в разговоре дважды повторялось слово «конечно», то это означало, что через три дня он, тот из братьев, кто был в Кузнецовске, должен был выехать на задание. Конверт с материалами он получал на почте в окне «До востребования». Там же указывались номер поезда, вагона и купе. Потом он в Сарнах сменял брата, ехавшего с задания. Второй продолжал путь вместо первого, а первый как ни в чём не бывало этим же вечером сидел в баре «Вараш» одноимённого ресторана в Кузнецовске. Алиби обоим было обеспечено. Но чтобы всё проходило как по нотам, перед Дирижёром стояла задача координировать всё так, чтобы вместе братьев никто и никогда не видел. Через него они получали деньги на текущие расходы и на курорты, где любили отдыхать после «работы», а также валюту на случай, если придётся устроить им побег за границу.
ГЛ АВА 10. ОПЕРАЦИЯ «НЕПТУН»
Заходи, заходи, майор, – пригласил генерал остановившегося в дверях майора Сергеева. – Ну давай подумаем, – сказал генерал после того, как Сергеев сел за стол, а сам он устроился на- против, – как нам наградить мерзавца за его «доблестную» службу в наших рядах.
Разговор происходил в Москве на Лубянке, куда год назад был переведён с повышением теперь уже генерал-лейтенант Бахметьев. Он же позаботился и о переводе из Киева также повышенного в звании теперь уже майора Сергеева и не только. Весь аналитический отдел во главе с полковником Красовским тоже был переведён в Москву. Политическая обстановка в стране накалялась, а незаконченных дел было ещё много.
Вы о Дирижёре, товарищ генерал?
О нём, а о ком же ещё? Я уже много версий в голове перебрал, но ни одной подходящей для сложившейся обстановки не придумал. Если сделать это открыто, как того заслуживают предатели, значит – вызвать ненужный интерес у наших, так сказать, смежников из Украины. А они, используя политическую ситуацию, наглеют всё больше не по дням, а по часам. Ты, кстати, в аналитический отдел не обращался, что они говорят?
Только что оттуда. Из того, на что вы мне дали добро им поведать по операции «Дуэт», полковник Красовский довёл до меня, что лучшим местом для наказания негодяя в создавшейся, как вы сказали, политической ситуации была бы Куба.
Я никогда не сомневался в способностях Красовского. Лучшего аналитика, скажу вам не кривя душой, нет ни в MI6, ни в Моссаде, ни даже в ЦРУ. Он на вес золота. Нет, точнее сказать – это бриллиант в короне нашей конторы. Казалось бы, в проигрышном дебюте, например, в шахматах, он находит единственно правильное решение. Вы сами-то как оцениваете его рекомендацию, а, Виталий Викторович?
Лучшего не придумаешь. Мне кажется, до Кубы, как вы их называете, смежники не дотянутся.
Молодец, майор, совершенно верно! У них пока руки коротки, чтобы там проводить расследование. А значит, если это осуществить, то концы, как говорится, в воду.
А по методу исполнения Крассовский ничего не сказал или ты не спросил?
Спрашивал, товарищ генерал, но, извините меня, дословно он ответил: «Я аналитик, а не заплечных дел мастер, прошу не путать!»
Вот старый лис, сколько его знаю, всё время он мне напоминал Дон Кихота! В общем деле участвует, а сам, как ему кажется, святее папы римского. К своей службе он всегда относился как к игре с безымянными фигурами. Хотя для него это может быть самая верная позиция, чтобы голова не забивалась всяким хламом, как у нас с тобой.
Да, товарищ генерал, яйцеголовым ни к чему брать на себя бремя переживаний кошмаров по ночам, лёжа в постели, а то у них мозги перестанут варить.
Так-так, значит, Куба… – в глубокой задумчивости пробормотал генерал. – И концы в воду. Эврика! – вдруг воскликнул он. – А что, если натурально концы спрятать в воду? Понимаешь, о чём я?
Кажется, да, товарищ генерал, начинаю понимать. Его можно утопить.
Ну, майор, зачем так грубо, нам надо учиться у яйцеголовых, как вы их называете, работать тонко. А давайте спросим у студента, вашего подопечного. Кстати, как он, как у него учёба в институте, успевает?
Чернышёв старается. Видно, что парень имеет твёрдое желание стать чекистом. Почти по всем дисциплинам у него отлично.
Почему почти? С чем у него не ладится?
C английским. Там у них на факультете два профильных языка, английский и испанский. Испанский прекрасно, а вот английский не очень. Исковеркана судьба изучения языков ещё со школы. Как он сам рассказывал, в школе два месяца был немецкий. Потом учительница немецкого уволилась, а на её место пришла молодая учительница французского. Забеременела, да к тому же муж-футболист частенько прикладывался к стакану. Она приходила на урок зарёванная и вместо преподавания читала детективы на французском и тут же переводила. А они, дуралеи, слушали и были этому рады.
Да… – в задумчивости проговорил генерал, – что, совсем плохо?
Да нет, парень старается, ходит на дополнительные курсы и к репетитору. Пока тянет на тройку, Зоя Викторовна из управления иностранных языков, вы её знаете, говорит, что положение не- безнадёжно. Если так пойдёт дальше, то к концу курса будет о’кей.
А как у него семейное положение, он ведь был женат?
Теперь он свободен, товарищ генерал. Как только он уехал на Кубу, жена тут же подала на развод, мотивируя это тем, что он не заботится о семье, ведь на путёвку он потратил кучу денег. А самой ей это не мешало изменять Павлу с начальником цеха, и это не смотря на свои светлые идеалы коммунистки.
Понятно. Ну что, пригласим его? Он был на Кубе, обстановку знает лучше нас. Я не хочу посвящать во всю операцию кубинских товарищей. В реализации, скорее всего, мы без них не обойдёмся, но это будут детали, без посвящения в наши секреты.
Генерал поднял трубку внутреннего телефона и дал соответствующие указания.
Товарищ генерал, мне кажется, что операция опять изменит название?
Не думаю, скорее это будет отдельная, параллельная «Дуэту» операция. Об этом ещё подумаем. А пока, майор, делаю вам выговор, – доставая из шкафа бутылку армянского коньяка, рюмки и уже нарезанный лимон, укоризненно проговорил генерал. – Что же это, батенька, за звёздочку и за перевод накрыли поляну сослуживцам, а про меня, старика, забыли?
Никак нет, Степан Васильевич, я прекрасно понимаю, чем вам обязан, но только, если честно, не знал, как это сделать, – уловив иронию, проговорил Сергеев.
Ладно-ладно, шучу, Виталий Викторович, никто бы не понял, если бы на гулянке офицеров среднего звена появился целый генерал-лейтенант, оказав честь новоиспечённому майору. Это вызвало бы не только подозрения и кривотолки по поводу опеки, но и повредило бы нашему общему делу. Ну, давай по рюмашке, не стесняйся, исправим несоответствие неравенства социальных слоёв. Я это говорю и как коллега, и как старший товарищ и друг. А между друзьями неравенства быть не может. Может быть только доверие. Служба наша незаметна людям, а стало быть, неблагодарная и не всегда Богу угодная, но товарищество наше должно быть свято. Ну, давай за это.
После третьей рюмки адъютант по громкой связи сообщил, что курсант Чернышёв прибыл и ожидает в приёмной.
Через пять минут пусть войдёт, – ответил генерал, убирая в шкаф бутылку и рюмки.
Товарищ генерал-лейтенант, курсант Чернышёв прибыл по вашему приказанию, – отчеканил Павел.
Проходи, присаживайся, курсант Чернышёв, приказываю расслабиться, – шутливо проговорил Бахметьев. – Вот твой куратор, майор Сергеев, может подтвердить, что такая акула как генерал-лейтенант подчинённых не ест. Разговор пойдёт об операции «Дуэт», в которую ты тоже посвящён в какой-то степени.
А интересует нас, может ли человек из группы советских туристов без чьей-либо помощи утонуть в водах Карибского моря? Ты там был в прошлом году, обстановка тебе известна. Павел задумался.
Нет-нет, так не пойдёт, курсант Чернышёв, если мыслишь, то мысли вслух. Давай говори, мы слушаем.
Вода в Карибском море очень солёная, поначалу даже глаза щиплет. Поэтому человеку, умеющему плавать, утонуть очень сложно. Хотя я сам чуть не утонул.
Интересно, давай-давай подробней. А ещё интересно, куратор твой об этом знает? А, Виталий Викторович, знаешь? Что-то в твоём отчёте о работе Павла на Кубе я такого не припоминаю.
Нет, не знаю, – с укоризной посмотрев на Павла, ответил Сергеев.
Опа! Амиго на задании чуть не отдал Богу душу, и никто, кроме него, об этом не знает! Э, ребята, если мы и дальше будем скрывать детали выполнения операций, то грош нам цена как че- кистам. Я надеюсь, майор Сергеев сделает из этого выводы и наставит на путь истинный блудного сына. Пока выговор вам обоим. Продолжай, Чернышёв, с этого места поподробнее.
В «Дайкири», куда мы приехали после Варадеро, я в ластах и маске с трубкой подплыл к коралловому рифу и был зачарован красотой и изобилием красок и оттенков рыб, звёзд и кораллов. Я плавал на поверхности и не мог налюбоваться этой картиной. Всё было в движении, и даже кораллы изгибались как живые. Потом мне захотелось достать белую ветку коралла и я нырнул. Под водой кристальной чистоты расстояние оказалось обманчивым. Я погружался всё глубже, и мне казалось, что я уже достаю до него, а запаса воздуха в груди стало уже не хватать. В этот момент я ухватился за ветку коралла и стал вырывать, но не тут-то было. Я рвал его в разные стороны и наконец он поддался. Держа его в левой руке, я стал подниматься на поверхность, но сил уже практически не оставалось. Я уже видел блики на поверхности воды, как вдруг на меня накатила апатия, мне всё стало безразлично. Было только одно желание: сделать хотя бы один вдох, пусть даже с водой. До моего со- знания вдруг дошло, что это не сон и что я тону по-настоящему. Не знаю, на пределе каких сил я сделал ещё несколько гребков ластами и свободной рукой. И о чудо! В лицо мне ударили брызги волн, я понял, что спасён. Царь Нептун отпустил меня.