Василий Донской – На границе света и тени 1-2-3 (страница 57)
девушки
радостно.
–
Ну
что,
отметим
это
дело?
–
предложил
Павел.
–
А что, у тебя водка осталась? – спросил Толя. – В баре ни- чего выпить не дают.
–
Нет, Толя, водку девушкам предлагать не будем, есть что-то
поинтересней.
Хотя…
девушки,
может,
хотите
водку?
–
Ой, нет-нет,
– затараторили девушки,
– лучше чего- нибудь
поинтересней.
Они с любопытством вошли в бар для своих, где их встретил уже знакомый Павлу бармен. После второго выпитого коктейля Павел взял под руку Таню, и они вышли из бара.
Павел сам себе не верил, что обнимает самую лучшую девуш- ку на свете. Она, как лань, трепетала в его объятьях. Жар волнами прокатывался по его телу. В голове возник какой-то шум, исчезли
все звуки вокруг. Он целовал её губы и грудь, очень красивую не- большую упругую и пахнущую молодым здоровым женским те- лом. А она целовала его глаза, лоб и губы, задыхаясь в этих поцелу- ях. Они присели на кем-то забытый шезлонг. Время остановилось. Их покрыла какая-то аура. Внутри неё было и тревожно, как в прыжке в неизвестность, и пьяняще-сладостно. Но остановиться уже не было ни сил, ни желания, кроме желания продолжать это падение. А когда их тела соединились – реальность словно пере- вернулась. Теперь это было не падение, а полёт, захватывающий дух, к небесам, в заоблачные выси. Всё вокруг перестало существо- вать. Они растворились на молекулы или даже на атомы и зависли в невесомости. Это, казалось, длилось вечность, на грани потери сознания. А потом Павел почувствовал дуновение ветерка с оке- ана. Он открыл глаза и увидел едва шевелящиеся губы Тани.
–
Паша,
где
мы
и
что
с
нами
было?
–
прошептала
Таня.
Павел не мог произнести ни слова. Ему вообще не хотелось говорить и выпускать Таню из объятий. На горизонте над океаном забрезжила узкая полоска рассвета.
–
Я
люблю
тебя,
Паша,
–
прошептала
она,
открывая
глаза.
–
И
я
тебя
очень-очень
сильно
люблю,
–
прошептал
Павел,
прикоснувшись к её горячим губам.
А на горизонте заря стала окрашиваться розовым солнечным светом. Вокруг было тихо. Даже океан не проявлял беспокойства ни прибоем, ни барашками волн.
–