Василий Чичков – Тайна священного колодца (страница 53)
Халач-Виник надел на себя самый лучший наряд, собрал драгоценности, положил их на большое золотое блюдо.
Он торжественно спускался по ступеням пирамиды к чужестранцам. Жители города выходили из домов и храмов, собирались вокруг пирамиды, чтобы увидеть эту встречу. Дон Франсиско спрыгнул с лошади на землю. Он поднял забрало, покрутил свои лихие усы и пошел навстречу Халач-Винику.
Всего несколько шагов разделяли представителей двух миров. Халач-Виник дал знак, и жрец преподнес испанцу золото.
«Ага! — воскликнул про себя Франсиско, и глаза его радостно блеснули. — Значит, мы попали в богатый город!»
Конкистадор принял блюдо из рук жреца и передал его своим солдатам.
Халач-Виник поклонился. Дон Франсиско ответил поклоном и подозвал переводчика:
— Скажи этому старику, что мы его оставим в покое, если он отдаст нам все золото.
Халач-Виник внимательно выслушал переводчика и отрицательно покачал головой: «Золота больше нет!»
— Врет, — сказал Франсиско. — Эдуардо, за мной! — крикнул он адъютанту.
Мушкеты были направлены в сторону индейцев, собравшихся у пирамиды.
Франсиско, гремя мечом, упорно лез по крутым ступеням вверх, к храму. Он поднялся на верхнюю площадку пирамиды, вошел в храм, отбросил ногой священную шкуру ягуара, посмотрел на тлеющие угли в каменной пасти. Увидев деревянного идола на пьедестале, Франсиско выхватил меч. Щепки полетели в разные стороны. Мечом Франсиско откинул в сторону красочные одежды Халач-Виника.
— Старая лиса, — процедил сквозь зубы испанец. — Он думает, нас можно провести. Где-то он спрятал золото. Все равно найдем.
Эдуардо стал спускаться с пирамиды.
— Где золото? — крикнул он, встав перед Халач-Виником.
Никто на земле не смел повысить голоса при Халач-Винике. Крик бледнолицего казался Халач-Винику громом, ниспосланным самим богом. Но он смирился с этим. Он понял, чего хочет этот человек в железных латах, и отрицательно покачал головой.
— Эдуардо, — крикнул Франсиско, — сделай ему священное ложе! Сейчас ты у меня по-другому заговоришь.
Этих слов Халач-Виник не мог понять. Он стоял, по-прежнему высоко держа голову в дорогом уборе из разноцветных перьев.
Испанские солдаты врыли четыре столба, соединили их жердями, на жерди положили сучья — образовалось ложе. Под ним Эдуардо разжег костер.
Солдаты подошли к Халач-Винику. Но на его лице не было страха, как будто он не видел солдат, не видел огня. Солдаты схватили его за руки и за ноги. Головной убор из перьев упал на землю.
— Остановитесь! — вдруг крикнул након Тепеух.
— Хосе, Рафаэль, — приказал Франсиско. — Взять его!
Несколько всадников врезались в толпу. Солдаты подбежали к накону и скрутили ему руки.
Халач-Виника бросили на ложе, под которым горел огонь. Он лежал вверх лицом, с открытыми глазами и смотрел на пирамиду. Это была его пирамида. Она вела к самому богу. Над пирамидой голубое небо. Но теперь пирамида была для него недосягаемой.
— Где золото? — услышал Халач-Виник вопрос. — Я сохраню тебе жизнь, если скажешь, где спрятано золото.
Халач-Виник как будто не слышал безумного голоса испанца. Он смотрел на свою пирамиду.
Огонь уже охватывал тело вождя племени. Нет, он не испытывал боли! Ему казалось, что он возносится вместе с дымом и огнем вверх, к богам, как Кетсалькоатл. Халач-Виник вспомнил других богов. Очень давно, когда на земле была ночь и не было света, боги разожгли священный огонь. Первым в него вступил бог Текусицтекотл, и на небе вспыхнуло солнце. Следом за ним в огонь бросился бог Намаутцин, и на небе зажглась луна. «Может быть, когда я сгорю, — думал Халач-Виник, — на небе зажжется еще одна звезда».
А бледнолицый продолжал безумно кричать одно и то же: «Золото! Золото!»
Глаза Халач-Виника были по-прежнему открыты. Он смотрел на пирамиду, на храм и на небо и ждал, когда огонь вознесет его туда.
Дон Франсиско бросил последний взгляд на пылающий костер, в котором скрылось тело Халач-Виника, и подошел к накону Тепеуху. Взгляд его встретился с ненавидящими глазами накона.
— Золото! — сказал Франсиско, но након молчал, глядя по-прежнему с ненавистью на человека с белой кожей.
— Четвертовать! — приказал Франсиско.
Блеснул стальной меч, и рука накона отделилась от туловища. Блеснул во второй раз, в третий… Тело накона без рук и без ног лежало на земле. Лицо его было обращено к небу. В глазах не было страдания. Глаза смотрели мужественно, так же как они смотрели всегда.
Теперь командир испанского отряда чувствовал свою полную власть над жителями этого огромного города. Он взял с собой нескольких солдат и пригласил епископа, в руках которого было святое знамя с крестом, и они поднялись по широким ступеням храма. Свет едва проникал сюда через небольшие окна, прорубленные в каменных стенах. В парадном углу стоял идол, лицо которого было помазано кровью. Тут же — огромная, как стол, каменная плита, поддерживаемая головами великанов. На плите были следы свежей крови. Наверное, совсем недавно здесь принесли кого-то в жертву.
Епископ приказал солдатам выбросить из храма идола и смыть кровь с каменной плиты. После этого он установил христианское знамя с крестом в том углу, где был идол, и солдаты стали загонять в храм индейцев.
Индейцы входили в храм, испуганно смотрели на крест. Мугукут вошел в храм вместе со всеми. Знамя с крестом вызывало у него отвращение. Ему хотелось растолкать людей, подойти к знамени, разорвать его и убить этого ненавистного человека в длинной черной одежде.
Но рядом со знаменем стояли бледнолицые в железных латах со страшными трубами в руках. Епископ высоко поднял правую руку и перекрестил всех, кто собрался в храме. Он говорил о том, что позорно поклоняться идолам, что есть только один настоящий бог — Иисус Христос. Все, чему верили индейцы, — это обман. Они напрасно отдавали жизни юношей и девушек богам.
Индейцы смотрели на знамя с крестом, на служителя. Слова его переводили на язык майя.
Епископ закончил проповедь и заставил всех индейцев по очереди поклониться Христову знамени с крестом.
Индейцы выходили из храма. Отсюда, с верхней площадки, был виден весь древний и великий город. Опустевшая пирамида, на верху которой уже никогда не появится Халач-Виник, поле для игр, на которое никогда не выйдут защитники бога дождя и бога ветра, каменная платформа для танцев.
Франсиско и служитель церкви в сопровождении солдат шли к храму, где работал ученый жрец, занося в книгу «Судьба майя» все, что происходило в это страшное время.
Может быть, в эту минуту ученый жрец писал о вторжении бледнолицых и смерти верховного правителя майя Халач-Виника.
Франсиско постучал мечом в дверь храма. Но ученый жрец не открыл ее. Солдаты налегли, били в нее прикладами. Дверь не поддавалась. Она была сделана из крепкого дерева сейба[21]. Наконец дверь открыл ученый жрец. Он смотрел на испанцев, явно не понимая, зачем они пришли в этот храм.
Франсиско оттолкнул жреца.
На каменном столе лежала раскрытая книга и кисточка, на которой еще не высохла краска. Испанский епископ подошел к книге и перелистал несколько страниц. Переводчик объяснил ему, о чем говорится в книге.
— Значит, это противная нашему богу рукопись! — воскликнул испанец.
— Сжечь!
Солдаты вытаскивали книги и бросали их в еще пылающий костер, на котором только что сгорело тело Халач-Виника.
Ученый жрец подбежал к огню, обжигая руки, стал выхватывать книги. Сначала это забавляло солдат. Но потом один из них выхватил меч и со всего размаха ударил по спине ученого жреца. Жрец упал в огонь, и его тело сгорело вместе с историей великого народа майя.
Мугукут не мог больше переносить этого позора. Он подбежал к бледнолицему солдату и со всей силой ударил его кулаком по голове. Бледнолицый покачнулся и упал. Мугукут выхватил его меч и побежал к лесу. Многие индейцы устремились за ним.
Громыхнули мушкеты. Послышался топот ног лошадей. Но спасительный лес уже близко — всего один полет стрелы.
Мугукут остановился за деревом. Бледнолицый летит на своем чудовище. Он хочет преградить спасительную дорогу индейцам.
Чудовище все ближе. Мугукут выскочил из-за дерева и нанес смертельный удар. Бледнолицый упал с лошади, и Мугукут убил его мечом. Путь в джунгли для беглецов открыт.
Вместе с Мугукутом индейцы уходили по тропинкам джунглей в глубь тропического леса, чтобы где-то там вновь построить жилища, расчистить участок земли для посевов маиса и начать жизнь сначала, как начинали ее когда-то, много веков назад, их предки.
Конкистадоры сковали железной цепью мужчин, оставшихся на площади, и повели в свои поселения, где всегда нужны были рабы.
На площади перед святилищами и пирамидой остались груды пепла и бездыханное тело накона, которое скоро стало добычей хищных птиц.
И никогда уже не услышит великий город государства майя радостных голосов своих жителей, торжественного грома барабанов, звуков труб, свиста свистулек и треска трещоток. Джунгли будут все ближе подступать к дворцам, хижинам и пирамидам и скоро, очень скоро скроют их от людских глаз.
ЧЕРЕЗ ТРИСТА ЛЕТ
Время имеет удивительную силу. Оно разрушает, оно уничтожает, оно стирает из памяти людей то, что было значимым и волнующим. Через сто лет великая цивилизация майя исчезла с лица земли и была забыта.