Тут еще надо добавить, что в психиатрии различают ядерные и краевые психопатии. По меркам психиатра диагностировать у пациента психопатию – это фактически признать его здоровым. Но по нашим меркам даже краевые психопаты – теоретический предел психоанализа. Мне удалось, потратив почти десять лет, построить относительно надежную психоаналитическую модель психопатий. Для этого потребовалось создавать (в нескольких редакциях) достаточно хитрый почти математический формализм. И то – с точки зрения некоторых моих коллег сама постановка вопроса о психоаналитической интерпретации психопатий есть что-то неуместное. Все, что тяжелее психопатии: тяжелые биполярные аффективные расстройства, шизофрения, олигофрения, педофилия, социопатия, наркомания – вообще не наша область, этим могут заниматься психиатры, наркологи и клинические психологи. Все, что легче психопатии, поддается психоанализу или вовсе в нем не нуждается.
Психопаты интересны не сами по себе, а как сжатие привычных нам китов до размеров таракана. У истероида мы увидим примитивное подражание истерическому неврозу, у аддиктоида – пародию на зависимость. И никаких сложных психических структур, никаких зашифрованных посланий из бессознательного, никаких по-настоящему ценных объектов и ядерных комплексов. Если у психопатов и были киты, то умереть своей смертью они не успели. Их еще во младенчестве съели тараканы.
Классификация психопатов
Личко выделял одиннадцать психопатий и одноименных акцентуаций. Его классификация не вызывает нареканий. Это результат длительной блестящей работы клинициста-исследователя. Однако нам хочется повышенной наглядности и симметрии. Грубо говоря, мы хотим разместить всех психопатов на общей плоскости, как на палитре, чтобы отслеживать их различия и сходства. И еще кое для каких целей. Но вот проблема – число одиннадцать не делится ни на два, ни на три… Простое число. Мы никак не «рассечем» палитру психопатов на крупные равные части.
Впрочем, Личко это не останавливало. Он предложил схему «взаимодействия» психопатий, их взаимных превращений и слияний. Получилось как получилось. Схема точно отображает результаты исследований Личко, но пользоваться ею для наших целей неудобно (Рисунок 1).
Рисунок 1. Схематическая цепь совместимости и трансформаций типов психопатий и акцентуаций характера. Источник: Личко. «Психопатии и акцентуации характера у подростков».
А теперь без доказательства приведем нашу модификацию классификации Личко (Рисунок 2). Она выглядит компактнее, удобнее и более симметрично. В ней двенадцать типов. Двенадцатым я добавил параноида, который был у Ганнушкина, но исчез у Личко. Видимо, это связано с тем, что параноидный радикал трудно обнаружить у подростков. Или Личко просто хватило его одиннадцати типов для описания полученных результатов. Это нормально. Ни одна классификация не является универсальной и незыблемой, это просто удобная модель, даже классификация элементарных частиц. (Хотя я не берусь распространить это утверждение на классификацию простых групп в математике.)
Рисунок 2. Большая схема психопатов. Буквами обозначены: И – истероид, Э – эпилептоид, П – параноид, К – конформоид, Г – гипертим, Д – аддиктоид, Ц – циклоид, С – сенситив, Ш – шизоид, В – виктимоид, Р – рефлексоид.
Астеноневротический и психастенический тип я объединил в астеноидный. При этом предрасположенность астеноневротика к, пардон за тавтологию, к неврозам, была вынесена за скобки. По мнению Личко, именно астеноневротический тип «это та точка, где области психопатий и неврозов соприкасаются особенно сильно». И у него есть веские аргументы на этот счет, однако это аргументы клинициста. Понятное дело, что для психоаналитика под определение такой точки соприкосновения подходит другой тип – истероидный. Однако вы уже можете видеть, что на моей схеме истероид и астеноид находятся рядом, поэтому здесь нет существенного противоречия с моделью Личко. Что касается психастенического типа, то Личко прямо пишет: «в детском возрасте обнаруживаются навязчивости, особенно фобии», то есть опять-таки близость к неврозам. Психастеническая «робость, пугливость, моторная неловкость, склонность к рассуждательству и ранним интеллектуальным интересом» часто сплетена с астеноневротической болезненностью, ипохондрией. И это переплетение наиболее явно проступает и фиксируется в зрелом возрасте (Личко изучал подростков).
В неустойчивом типе (по Личко) я сделал акцент на склонности к зависимостям, превратив его в аддиктоида. Подросток, даже неустойчивый, все-таки находится под внешним присмотром. Когда же он вступает в самостоятельную жизнь, именно аддиктоидные черты выходят на первый план.
Лабильный (подвижный) тип – это в принципе психофизиологическая, а не психологическая категория. У Ганнушкина этот тип называется эмотивно-лабильным, что только сильнее подчеркивает его «психофизиологичность». Сам Личко пишет: «Главная черта лабильного типа – крайняя изменчивость настроения. … В какой-то мере все они (подростки) наделены эмоциональной лабильностью». Поэтому этот тип я как бы «растворил» среди других, для которых характерна избыточная эмоциональная подвижность (гипертим. аддиктоид), переменчивость настроения (циклоид), хрупкость (астеноид). Обратите внимание: типы, указанные в скобках, на моей диаграмме выстроились друг за другом по дуге.
Далее, мной были добавлены два новых типа. С учетом современных реалий появился виктимоид – мнимая жертва, борец с угнетением, чья борьба проявляет крайне причудливые формы. Возможно, Личко мог наблюдать у подростков виктимоидные черты, однако в то время трактовка этого типа как «патологических борцов за равенство и справедливость» шла бы вразрез с господствующей идеологией, но это уже мои домыслы.
Менее очевидным является добавление рефлексоида – коллекционера чужих и своих мемуаров, живущего прошлым, избегающего конфликтов. Рефлексоиду, чтобы проявиться и показать свои коренные отличия от шизоидного (или просто интровертного подростка) нужно время и, желательно, работа в качестве лектора, историка, писателя, преподавателя философии. Само по себе добавление рефлексоида мне долгое время виделось спорным ходом. Это самый безобидный и сохранный из всех психопатов. Психопат ли он вообще? Однако в соответствующей главе вы поймете, что рефлексоид (как и любой другой тип) вводится в модель не сам по себе, а в сопоставлении и во взаимодействии с другими типами.
Наконец, я не оперирую «вспомогательными» характеристиками: делинквентностью и реакцией эмансипации. Первое – это склонность к преступным действиям. Второе – стремление подростка к самостоятельности вплоть до открытого конфликта с семьей. Думаю, причины вынесения этих параметров за скобки очевидны.
Структура книги
Классификация психопатий станет нашей опорой на протяжении первых восьми глав. Напомню, что в этой книге мы рассматриваем не психопатию как таковую, а психопатов как эдаких. Эдаких вредителей, изменщиков, домашних тиранов. Поэтому каждая глава стартует из каких-то странных дел, которыми гипотетический партнер (родственник, друг, коллега, сосед, кто угодно) вам докучает.
Замечание. «Партнер» в наших текстах имеет пол, противоположный вашему: во-первых, мы уважаем законы Российской Федерации, а во-вторых, учитывать сейчас аномалий полового и полоролевого поведения – ненужная попытка объять необъятное.
Импульсивные измены и беспорядочные половые связи – это визитная карточка истероидного психопата. Тема половой и эмоциональной верности волнует очень многих, поэтому с этого мы начнем. Признаки истероида, правила взаимодействия с ним: чего нельзя достичь, что можно и как. Но выясняется, что похожее поведение может практиковать истерический невротик, который ни разу не психопат. Поэтому глава 1 также содержит достаточно подробные сведения об истерии, о реакции невротика на фрустрацию, о признаках надвигающейся измены.
Садизм, контроль, жадность, упрямство — дедушка Фройд называл этот набор анальным характером. Согласитесь, грех ограничиваться одними эпилептоидными психопатами. Они крайне опасны, но это не даст полной картины. Здесь обязательно нужно сказать о навязчивых невротиках, а также гиперопеке (которая на самом деле является родительской перверсией). Этого материала мы, анально выражаясь, навалили в главе 2.
Ревность партнера в малых дозах льстит, но когда ее много – жди беды. Но ревновать можно по-разному! При клиническом психозе или в измененном состоянии сознания может развиваться бред ревности. Параноидный психопат не бредит, у него задачи уличить вас в неверности. Однако он боится, что вы начнете сливать на него информацию, обсуждать его, поэтому может подслушивать, читать ваши переписки (любые, не только «романтические»). Тревожный человек боится не вынести душевной боли от предательства. Но ведь ревнует и эпилептоид, потому что считает вас своей собственностью! Истероид ревнует, соревнуясь в бесконечной половой конкуренции. Невротик ревнует, боясь потерять ценный объект. То есть в главе 3 мы будем опираться на сказанное в первых двух главах, чтобы лучше понять и сходства, и различия всех названных ревнивцев.
