18+
реклама
18+
Бургер менюБургер меню

Слушать книги Василий Брусянин (10)

На этой странице Вы можете бесплатно слушать аудиокниги Василий Брусянин онлайн. Также Вы найдете и других авторов книг схожих с Василий Брусянин

Последние
Классика
Василий Брусянин - Как странно… как просто
Василий Брусянин - Как странно… как просто
«Как странно… как легко она подошла ко мне на Невском, улыбнулась и сказала: – Мужчина, дайте мне папиросочку… Затем она громко и непринуждённо рассмеялась. Её смех затих в сумраке вечера, среди разговоров и смеха толпы.… Сегодня я снова встретил эту загадочную „уличную“ девушку с белым пером на тёмной шляпе и с усталым выражением в глазах. В этих глазах не было даже „беспокойной ласковости“… Они были полны печали и скуки… Нет, скорее, тоски…»
Классика
Василий Брусянин - Рыжаковский пустырь
Василий Брусянин - Рыжаковский пустырь
Рыжаковский пустырь… Так называется безлюдное пространство, огороженное от улицы досками и прилегающее с двух сторон к усадьбам местного прокурора Савичева и купца Холодильникова. А сзади, за пустырём, раскинулся большой и мрачный лес монастырского Иоанновского подворья с скитом, где днем и ночью молятся Богу благочестивые схимники. На обширном пустынном четырёхугольнике кое-где растут старые берёзы и сосны, а по канавам разрастается лохматый кустарник – бузина, волчьи ягоды и лоза, оставшиеся воспоминания о былых топких болотах, на которых основан наш странный маленький городок. Глубокие канавы пересекают пустырь, осушая болота; они обрушились, заросли травой, и почти всё лето в них стоит зелёная и затхлая вода. По весне пустырь наполняют нестройные, неприятные хоры лягушек, когда они спариваются и как-то особенно ухают и плещутся в тёмной воде…
Классика
Василий Брусянин - Заразные люди
Василий Брусянин - Заразные люди
«У входа в огромный серый дом на Коломенской стоял дворник и с усталыми глазами наблюдал за улицей. Мимо него проходила толпа, мимо проезжали ломовики с тяжелыми грузами на больших санях, а повсюду стояли легковые извозчики, ожидая клиентов, тоже погруженные в скуку… На улице было сыро; с темного неба падал мокрый снег, и холодный ветер пронизывал все вокруг…»
Классика
Василий Брусянин - «Жизнью пользуйся, живущий»
Василий Брусянин - «Жизнью пользуйся, живущий»
Как это всё удивительно и непостижимо произошло! Только вчера они находились вместе в этой просторной комнате с конторками и столами. Бухгалтер Блудов сидел на своём высоком стульчике перед конторкой и занимался подсчётом «чужих» денег. Это занятие друга — подсчёт «чужих» денег — всегда казалось Казимирову странным и даже забавным. А сам Казимиров работал с «чужими» деньгами и жертвовал своей молодой энергией ради тех же «чужих» денег. Особенно остро он ощущал эту странность вчера…
Классика
Василий Брусянин - Давыдка
Василий Брусянин - Давыдка
Все называли его пренебрежительным именем "Давыдка", но никто не испытывал желания унизить его этим именем. В этом человеке было что-то печально-убогое: он улыбался какой-то особенной болезненной улыбкой, никогда не шутил и не казался счастливым, хотя сам считал себя самым счастливым из смертных. – Давыдка живёт… Еге!.. Живёт!.. Ничего, – часто говорил он…
Классика
Василий Брусянин - Скорбящий господин
Василий Брусянин - Скорбящий господин
Вчера я пережил странную встречу. Часу в первом ночи я одиноко расположился за круглым столиком в одном из ресторанов на Невском. Небольшая комната, тускло освещённая газом, грязноватая и неуютная, с тёмными стенами и потолком, явно не способствовала тому, чтобы посетители задерживались. Кроме меня, у буфета стояли какие-то немцы, которые ели бутерброды и пили пиво, а в углу сидел господин с перевязанной платком щекой, уединённо наслаждаясь бутылкой портера и нещадно куря…
Классика
Василий Брусянин - На свободе
Василий Брусянин - На свободе
Когда он вернулся в родную усадьбу, ночное небо было темным и беззвездным. Все в доме спали. У калитки дремал ночной сторож. По двору, привязанная цепью, бегала большая лохматая собака, а железный блок визжал, проходя по туго натянутой проволоке. На окрик приезжих сторож Пахом не сразу открыл калитку. За долгие годы охраны дома, насколько помнит Пахом, никто не осмеливался стучать в ворота Березинского дома поздно ночью. – Кто там? – спрашивал сторож. – Отвори… отопри!.. – раздался в ответ незнакомый грубый голос. Старик смотрел в щель калитки и молчал. Лохматый пес бросился к калитке и неистово лаял…
Классика
Василий Брусянин - На лыжах
Василий Брусянин - На лыжах
Спешим на предвыборное собрание младофиннов. Идём по узкой лесной дороге на лыжах. За все эти дни, здесь и там, время от времени встречаешь на больших дорогах и узких лесных тропках людей, которые также идут на лыжах. Всё взрослое население Финляндии – мужчины и женщины – активно передвигается: собираются по деревням, спешат на предвыборные митинги, навещают друг друга и обсуждают один общий вопрос: кого выбрать депутатом в сейм? И мы продолжаем свой путь на лыжах по узкой лесной дороге, направляясь на предвыборное собрание. Впереди меня идёт Пекко Лейнен, мой приятель из страны лесов и туманов…
Ужасы, мистика 0:33:48
Василий Брусянин - За покойником
Василий Брусянин - За покойником
На улице скучный день, небо полностью покрыто серыми тяжелыми облаками, идет мелкий дождь. Холодно и влажно. Улицы серые и неприглядные, люди выглядят раздраженными и угрюмыми. У пятиэтажного дома на Литейной улице стоят черные погребальные кареты, тянут их пара лошадей в темных попонах.
Романы, стихи, проза 0:26:51
Василий Брусянин - Белый волк
Василий Брусянин - Белый волк
(Башкирская легенда) В ночное время, когда все вокруг погружено во мрак и тишину, серые волки издают свои пронзительные вои в лесах и полях, и на этот вой отвечают голодные собаки, живущие в деревнях.

Электронные книги (10)

Классика
Василий Брусянин - Кто первый запел колыбельную песню
Василий Брусянин - Кто первый запел колыбельную песню
«Первым запел колыбельную песню тёмный, угрюмый лес на вершине горы „Благодать“…Так гласит одна старинная уральская легенда.Давно это было… Не помнят люди, когда это было… Жили в лесах, на глухих скатах гор угрюмые люди, отшельники-сектанты, „бегунцы“ от соблазнов и греховности мира. Жили мирно, и мать-земля кормила их обильными соками. И лес обогревал их и оберегал их „светёлки“ с теплящимися лампадами от северных ветров. И зверь пушной дарил им шубы тёплые. И птицы леса отдавали им и себя, и свои яйца – яблоки сердца, тёплым пухом согретые…»
Классика
Василий Брусянин - Кладбищенские люди
Василий Брусянин - Кладбищенские люди
«Мы с сестрой Лидой живём на кладбище.На нижнем этаже размещены квартиры кладбищенского причта. Здесь живут дьякон о. Иван, его жена Анна Ильинична и сын Лёша, мой ровесник; дьячок Корнелий Силантьич, седой щупленький старичок, вдовый. Рядом с квартирой дьячка в крошечной комнатке живут Гаврила и Епифан, сторожа. Оба они бессемейные, угрюмые, и весёлыми делаются только когда выпьют.И дьячок Корнелий Силантьич, и дьякон о. Иван любят выпить и, когда выпьют, тоже становятся весёлыми и разговорчивыми. Так уже у нас на кладбище сложилась жизнь. Живут угрюмые люди и выпивают, чтобы хоть изредка повеселеть…»
Классика
Василий Брусянин - Давыдка
Василий Брусянин - Давыдка
«Все звали его пренебрежительным именем «Давыдка», но никому бы не пришла охота принизить его этим именем.Что-то печально-убогое было в этом человеке, который и улыбался-то какой-то особенной болезненной улыбкой, никогда не шутил, никогда не казался счастливым, хотя себя он и считал счастливейшим человеком из смертных.– Давыдка живёт… Еге!.. Живёт!.. Нишего, – часто говаривал он…»
Классика
Василий Брусянин - Дворянин Венчиков
Василий Брусянин - Дворянин Венчиков
«Моё появление в усадьбе Степана Ивановича не произвело особенного впечатления ни на хозяев, ни на гостей.Когда бричка, в которой я проехал 30 вёрст по отвратительной дороге, подкатила к воротам усадьбы, нас с возницей встретили две лающих дворняжки; в воротах со мною раскланялся какой-то мужичонко в чепане, наброшенном на плечи, а когда бричка остановилась около высокого крыльца со стеклянной дверью, – на пороге появился сам Степан Иванович, кругленький маленький человек, с брюшком и с лысиной на неуклюжем черепе. Он улыбнулся, прищурив глаза, и сказал:– Пожалуйте-с, как раз к завтраку…»
Классика
Василий Брусянин - Тайна бессмысленного
Василий Брусянин - Тайна бессмысленного
«…Не так давно, в сумрачный осенний день, вышел я из вестибюля Академии художеств с одним моим приятелем, художником Вансоном. Перешли мы мостовую к Неве, почему-то остановились около парапета. Стояли молча и смотрели на тёмные волны реки. Волновалась река после ночного наводнения, – волновалась и не обещала душе покоя и радости.Шли мы вдоль парапета молчаливые, грустные, подавленные, как будто нас обоих поджидало что-то таинственное. С выставки ушли мы такими безрадостными. Одна картина подавила наши души. Один известный художник пятнами краски, мазками и линиями напомнил нам обоим о тайне Смерти, и все краски жизни слились в одно бесформенное тёмное пятно…»
Классика
Василий Брусянин - Скорбящий господин
Василий Брусянин - Скорбящий господин
«Вчера у меня была странная встреча.Часу в первом ночи я одиноко сидел у круглого столика в одном из ресторанов на Невском. Небольшая комната, тускло озарённая газом, грязноватая и неуютная, с тёмными стенами и потолком, – видимо, не располагала посетителей засиживаться. Кроме меня, у буфета стояли какие-то немцы, ели бутерброды и пили пиво, и какой-то господин со щекой, перевязанной платком, сидел в углу за одинокой бутылкой портера и немилосердно курил…»
Классика
Василий Брусянин - Ни живые – ни мёртвые
Василий Брусянин - Ни живые – ни мёртвые
«Минувшей ночью Игнатию Иванычу почему-то не спалось. Лёг он накануне, после сытного ужина, в хорошем расположении духа и даже скоро заснул, но тут как вихрь какой, таинственный и неспокойный, налетели на него сновидения – и чего-чего только ни снилось ему, и всё такое нехорошее. Проснётся Игнатий Иваныч с тревогой на душе, повернётся на другой бок, не раскрывая глаз, снова забудется – и опять сновидения… Утром проснулся он позже обыкновенного, обильно смочил водою голову, расчесал бороду и усы, помолился Богу и уселся пить чай. Сидя на диване за круглым столиком, после ночи с тревожными сновидениями, он хмуро посматривал на оконные рамы, по стёклам которых катились дождевые капли, и прислушивался к шипению потухающего самовара. Газетный листок, лежавший около него на мягком сидении дивана, оставался неразвёрнутым – читать не хотелось; стакан жидкого чая с плавающим кружком лимона – остыл; остывшими казались и все чувства Игнатия Иваныча: и думы, и ожидания, и мечтания. Бывают у Игнатия Иваныча такие странные настроения, и нередко. На жизнь он никогда не роптал, положением своим был доволен, не нарушали его настроений и денежные дела, в которые он был всецело погружён; а вот подите – и ему не чужды колебания в ежедневных настроениях. Раньше, в молодости, ещё смущало его иногда одиночество и жажда семьи, а теперь и этого не чувствовалось: сорок девять лет, прожитые Игнатием Иванычем, всё изменили…»
Классика
Василий Брусянин - Мой дядя
Василий Брусянин - Мой дядя
«Дядя очень любил меня, и, вероятно, благодаря этому, мне так скучно и жилось в его обширном господском доме. Уж очень он заботлив был и предупредителен, ревностно охранял меня от всяких соблазнов жизни и даже интересовался тем, куда я расходую свои карманные деньги, которые присылались мне из деревни отцом.Но, несмотря на это, я любил дядю. Мне нравилось его открытое лицо, с ясными тёмно-голубыми глазами, с тёмными с проседью усами, слегка закрученными, и с тёмной бородкой. И голос дяди был приятный, ровный и вкрадчивый, и его улыбка весёлая и непринуждённая…»
Классика
Василий Брусянин - Мать
Василий Брусянин - Мать
«Свечи на ёлке догорели и потухли… Особенно долго почему-то догорала одна свечка, розовая… А дети кричали:– Мама!.. Мамочка!.. Смотри, розовая свечечка всё горит…Анна Николаевна смотрела на догоравшую розовую свечку и молча о чём-то думала.Но вот и тонкий, обуглившийся фитиль розовой свечечки перегнулся, моргнул раза два-три блестящей искрой и упал на еловую ветку, и потух…»
Классика
Василий Брусянин - Опустошённые души
Василий Брусянин - Опустошённые души
«Студент Травин умирал… Как умирает кем-то подстреленная, но никем не подобранная с песчаной отмели чайка…Море искрится в лучах солнца, отражая в тихих заводях синеву неба, и тихо и нежно шепчет волной прибоя… А бедная одинокая чайка лежит на раскалённом песке, смотрит в синеву неба и не может понять, что с нею… И не знает, почему ей нельзя лететь? Она видит – лёгкими, быстрыми, вольными носятся в синеве другие белые чайки, над ними плывут белые пушистые облака, до которых так хочется долететь, а она лежит, одинокая, забытая, умирающая…»