Василий Боярков – Месть сэра Левина. Похищение грудного ребёнка (страница 7)

– Так, ты – ядро мне в нехорошее место! – смеешь бросить мне вызов? – он выдвинул первую версию, а следом кивнул на остальных семерых подельников: – Или, никудышный ублюдок, желаешь просто-напросто, позорный, убить. Тогда ты навсегда себя опорочишь и оставишь лишь грязную славу! Никто из нормальных пиратов не подаст тебе больше руки и прослывёшь ты трусливым вероотступником, – опытный лидер, отличный психолог, специально забалтывал вероятного оппонента, чтобы натянуть побольше лишнего времени, чтобы придумать хоть что-то достойное и чтобы вынудить наёмного выродка (а он был, естественно, кем-то подослан) на правильный (один на один) поединок. – Я Бешенный Фрэнк! Ты́ кто такой?! Впрочем, неважно: отпоют безымянного!

С последними словами закоренелый убийца обнажил широкую саблю и бросился на молодого, более подвижного, недруга. Тот, как выяснилось, оказался к чему такому готов. Ловко, без медленных колебаний, извлёк из-за плотной, прекрасно сложённой, спины удлинённую офицерскую шпагу. Парировал смертельный удар, предназначенный в дерзкое, излишне горячее, сердце. Укол прошёл «по касательной», лишь слегка оцарапав отменно натренированный корпус.

– Я бросаю, неизвестный – тебе! – бродяга, вызов! – прокричал развенчанный капитан, настраиваясь на длительный поединок; он чувствовал себя горячим, непобедимым, умелым, хотя давно, если честно, подрастра́тил былые боеспособные силы. – Запомни!.. Если кто-нибудь из них, – он зыркнул на бравых злодеев, в нетерпении ожидавших начала кровавой битвы (в кульминационный момент они готовились страховать), – в нашу честную битву сунется, ты опозоришься, паскудный наймит, тогда навсегда.

– Да мне, собственно, «по-о…», – беспардонный молодчик выразился нецензурным высказыванием, в пиратском мире обычно не практикуемом, – я сам по себе, и дурацкие законы мне вовсе не писаны. Захочу – призову их в помощники… Хотя зачем? С дряхлеющим стариком я справлюсь и сам.

Едва он договорил, блеснули стальные искры – вновь скрестились вражеские клинки. Дальше стало твориться чего-то неописуемое, из ряда вон выходившее: разновозрастные, старый и молодой, драчуны носились взад и вперёд, запрыгивали на столы, переворачивали дубовые лавки, грубо кричали, высказывали недвусмысленные угрозы, наносили друг другу периодические удары. Спутники моложавого пока не совались (очевидно, дожидались какой-то определённый момент?), а только того подзадоривали; остальные посетители предпочитали занимать нейтральную сторону. Понять их можно: был брошен «Вы-ы-ызов!»; а значит, лучше не лезть, иначе сам останешься «крайним» и моментально сделаешься объектом всеобщего недовольства.

Бой продолжался добрые десять минут – старый воин изрядно сдавал. Фрэнк всё больше занимал выжидательные позиции, прятался за перевёрнутыми преградами, тяжело дышал и всем усталым видом показывал, что ратные битвы не доставляют ему уж прежнего удовольствия. В какое-то время он просто остановился. Горло схватило нежданным мускульным спазмом. Натужно закашлялся. Пониже нагнулся. Подставился для предательского удара.

– Что, старый паскудник, – победоносно съязвил безжалостный неприятель; он приготовился произвести последний укол, – растратил хвалёные силы?..

Острый дворянский клинок (скорее всего, добы́тый по примерному случаю?) уже летел в пиратскую грудь; но тут… голос уверенный, властный, спокойный, непререкаемый, расставил все точки над «И».

– Что, сын вот так хладнокровно убьёт родного отца? – спрашивал мистер Левин, озаряясь ехидной ухмылкой.

Он шёл, сопровождаемый неразлучными Скупым да Бродягой. Его нежданное появление прекратило любые поползновения: смертельный поединок мгновенно закончился; обнажённые клинки отправились в ножны; непримиримые недруги разошлись по разные стороны; «группа поддержки» да посторонние зеваки выстроились в единую линию, растянулись неровной цепочкой.

Глава III. Неравное морское сражение

Одной неделей позднее…

– Перетащить все орудия на правый борт, на верхнюю палубу! – кричала красивая девушка, одетая в типичное пиратское одеяние. – У них выше оружейные лузы, – перевирались «порты́», – мы немного себя накре́ним и наделаем королевскому судну нижних пробоин. В них моментально хлынет вода, и боевым расчётам станет не до активного отражения. У королевских прихвостней появится занятие более важное: отчерпать излишнюю жидкость. Не то как бы не утонуть, ха-ха! – она язвительно рассмеялась.

Пока исполнялась озвученная команда, миленькая блондинка застыла на капитанском мостике и внимательно следила за ходом ожесточённого боя. Как и обычно, она заняла́ эффектную позу: вызывающе подбоченилась, выставила левую ногу немного вперёд, расхлебе́нила длинный кожаный плащ, надвинула пониже широкополую шляпу, простую, рыбацкую, ничем не украшенную. Все предметы наружной одежды имели коричневый цвет и не отличались особой изысканностью; становилось очевидно, что восхитительная владелица предпочитает выделяться не столько броскими предметами внешнего одеяния, сколько ратными подвигами, решительной хваткой, непреклонным характером, бесстрашной натурой. Солёный ветер развевал её прекрасные волнистые волосы, бездонные голубые глаза слепило яркое летнее солнце, вокруг грохотали ружейные залпы, сыпалась взрывная картечь; однако она застыла в непоколебимой, отважно горделивой, позиции – ни жестом, ни мимикой не передавала, какие жестокие бури бушуют внутри. Нахмуренное лицо, милое и прелестное, оставалось непроницаемым; пухлые губы выпячивались немного вперёд, словно надулись от детской обиды; прямой, на кончике вздёрнутый, нос казался капризным; румяные щёки переливались игривым задором – в общем, весь её воинственный вид говорил, что боевая особа участвует отнюдь не в первой баталии и что она готова к любым неожиданностям.

– Мисс Доджер, мисс Доджер! – окликнул её тринадцатилетний юнец, по всей видимости исполнявший обязанность юнги. – Боцман сказал, что он с Вашим планом чуточку не согласен…

– Чуточку?! – возмутилась белокурая бестия. – Объяснитесь, Бертран, это как понимать? – обратилась Валерия по наречённому имени, не желая лишний раз говорить ему «шкет».

Тот стоял с понурой головушкой, в потёртой тельняшке, ободранных до половины штанах, и всем своим видом активно высказывал: «Я здесь не при делах – спросите-ка его сами». Поняв нехитрую мальчишечью мимику, девушка-капитан не стала утруждаться дальнейшим расспросом, а ловко сиганула через метровую балюстраду. Она спрыгнула на верхнюю палубу, оказалась аккурат у личной каюты, легонько присела, по-быстрому выпрямилась и ровной походкой зашагала к нечистокровному полукровке-метису, больше похожему на истинного индейца. Тот выделялся высоким ростом, немалой силой, крупным телосложением и пользовался среди морских разбойников весомым авторитетом; биологический возраст приближался к тридцатичетырёхлетней отметке; круглая физиономия книзу чуть-чуть сужалась; карие самоуверенные глаза выражали непоколебимую твёрдость, решительную суровость, какое-то бычье упрямство; красноватая кожа выглядела грубой и загорелой, обветренной и шершавой; больше другого отмечались сгорбленный нос да иссиня-чёрные волнистые локоны. Верхнее одеяние представлялось прочным камзолом, добротными шароварами, кожаной перевязью и не имело головного убора.

– Риччи, – не употребляя полное имя Ричард, девятнадцатилетняя блондинка обратилась к возрастному мужчине, как считала себе удобней, – ты, кажется, подставил под сомнение мой капитанский приказ?.. Ты-ы́, первый поборник «Кодекса», нарушил первостепенное правило. Отчитайся: что за херня?

– Я думаю, мисс Доджер, – хотя грубый боцман и выглядел на фоне женственной капитанши громоздко, массивно, но от требовательного напора слегка стушевался; он тупо хлопал растерянными глазами, – что если мы дадим себе ещё и дополнительный крен, то подставимся неприятельским пушкам на самую прямую наводку.

– Объяснись… – Валерия выглядела слегка озадаченной, но ни за что, ни за какие посулы на свете, не собиралась так просто сдаваться.

– Ежели сейчас, – озадаченный метис-полукровка мгновенно воспрянул и пустился в детальные разъяснения, – большая часть вражеских ядер пролетает над палубой, то – как только мы поднимемся левым бо́ртом – каждое из них будет «ложиться» точно по наведённой цели. Не лучше ли нам сегодня попросту отойти? Тактическое отступление не будет считаться позорным бегством. Тем более что у нас маломерный бриг, а у них излишне вооружённый фрегат. Говоря по правде, я первый раз такой вижу, и…

Договорить он не успел. Миловидная пиратка сделала ехидную рожицу, руки уткнула в бо́ки и, не обращая внимания на пролетавшие мимо пушечные заряды, озорно́ рассмеялась:

– Аха-ха-ха! Мы удираем не менее чем от двух кораблей – заметь, боевых! – а тут всего лишь один. Ну и чего, что пушек у них понатыкано значительно больше? Зато у нас отпетых головорезов – на их пятьдесят солдат да тридцать матросов – в два раза побо́ле. Хотя-а… – она задумалась не дольше чем на секунду, а после загадочно выпалила: – Слу-у-ушай, Риччи, а у нас запасная парусина-то есть?

– Ага, есть, – фыркнул слегка обиженный боцман, – осталось «стибрить» и принесть, – что означало обыкновенное «нет». – Если ты не забыла, мисс Доджер, – раскрепощённая Валерия, пришелица из XXI века, приучила всех обращаться запросто и только в исключительных случаях (во время крайнего недовольства) переходила на «Вы», – весь припасённый запас мы – не прошло и двух дней – благополучно поставили, сменили заместо старого, полностью обветшалого.