Василий Боярков – Месть сэра Левина. Несметные сокровища (страница 7)

Бертран настолько уверился в собственной ловкости, что вообще упустил из виду и оба боковых, и заднее направления. Оно и неудивительно, он чётко исполнял порученную задачу (подстраховывал от всяческих внезапных случайностей) и ни на что иное не отвлекался излишним вниманием.

Неприятность нахлынула неожиданно. По-предательски застала врасплох. Она приблизилась сзади. К рассеянному мальцу подкрались три тёмные тени. Все разом набросились. Мгновенно скрутили. Тот попытался кричать, но провальному провожатому зажали ладонью рот и не позволили издать ни одного членораздельного звука. Наружу вырывалось лишь нечто похожее на «кхря», «хрр», «тфр», «бык», пык».

Сообразительный лейтенант догадался, что маленький пленник настойчиво пытается кого-то предупредить; но рядом не наблюдалось ни дополнительного движения, ни боязливого шевеления. Следовало одно из двух: либо пиратский лазутчик прибыл с единоличной миссией и всеми силами пытается вырваться и сбежать; либо его просто-напросто взяли, уф… да и бестактно, нескла́дного, бросили. В любом случае захваченного шпиона требовалось доставить на «Славу Британии», к сэру Скра́ймджеру Левину. На основательную беседу. На личный допрос. Оглушённого, его не стали выносить на людную улицу, а (по понятным причинам) потащили через густые, основательно затенённые, городские кустарники.

Глава V. Разбойничья вылазка

В то время как Лера отправилась прочёсывать придоро́жный кустарник, по тому же участку дороги, где парой минут назад она опрашивала местного старожила, проследовал малочисленный пиратский отряд. Он шёл под предводительством Кровавого Бобби. Как и миленькая блондинка, тот высадился на дальней окраине; сейчас он осуществлял разведывательный вояж, «проникновенную» вылазку. Правда, цели Уойн преследовал диаметрально иные: ему не терпелось встретить двух неразлучных приятелей, навязанных ему капитан-командором в качестве ближайших соратников, да и спросить с них по полной программе – разобраться за все их поганые подлости. Однако! Для начала требовалось выследить, где они обитают либо, пленённые, в неволе содержатся. Ему почему-то казалось, что при любых обстоятельствах и тот и другой находятся в укреплённом форте Нью-Лондон; именно к нему-то он и выбрал тернистый путь. Далее хитрый злыдень планировал захватить гвардейского «языка» и, под жестокими пытками, разведать все существующие подробности. Потом можно поступать сообра́зно соотносительной обстановке.

На его удачу, Скупого с Бродягой захотел увидеть лично английский ставленник, он же сэр Левин. За ними отправился капрал Генри О‘Брайен, сопровождаемый двумя подвластными солдатами-усачами. Они аккурат въезжали в двустворчатые фортовы́е ворота, когда подле злющего выродка собиралась подвластная группа; всего их насчитывалось до десяти человек. Бесстрашный злыдень подумал ещё: «Ворваться, перебить всю нижнюю стражу, по-быстрому захватить двух важных, до жути необходимых, людей и также мгновенно свалить». Он прекрасно осознавал, что отдельных апартаментов им предоставят вряд ли, а поместят в одну из свободных камер, протянутых по нижнему коридору.

– Ждём здесь, – бесноватый злыдень выбрал кустистый можжевельник бермудский, разросшийся в двух сотнях ярдов от неприступного форта, – рано или поздно королевские прихвостни либо поедут туда, либо поскачут оттуда.

Он мог бы расположиться ближе, но внезапной атаке мешала прибрежная местность. Сама крепостная структура простиралась до водной глади, перемежаясь песчаной насыпью да меленькой галькой. Далее, на удалении ста пятидесяти футов, разросся густой травяной бурьян, но спрятаться в нём, для случайного нападения, никак бы не получилось. Всё одно чуждое воинское образование заметилось б раньше, чем удалось бы нежданно наброситься. Да и с неприступной крепости, где разместилось немалочисленное подразделение гвардейских солдат, последовал бы адекватный, для маленького отряда опасный, ответ. Поэтому наилучшее решение – это схорониться и на значительном удалении, и на территории отделённой, непригодной к детальному рассмотрению.

Пока пиратские лазутчики, ожидая, тупо бездельничали, О’Брайен явился к крепостному капралу Хендриксу; на время отсутствия всех высших чинов тот назначался главным и самостоятельно распоряжался как вверенным гарнизоном, так и всеми другими лицами, например, пленёнными элементами.

– Сэр, – поскольку Крис считался командиром гораздо более важным, постольку обращался Генри к нему, как принято, с подчёркнутым уважением, – я прибыл с поручением от капитан-командора Левина.

Они встречались в личной капральской комнате. Поэтому, не особо церемонясь, Крис остался сидеть на застеленной шерстяным одеялом железной кровати; второму собеседнику предложилось устроиться на одинокой, по центру поставленной табуретке. Ещё здесь имелся простенький деревянный стол; он смещался в дальний угол, по правую сторону от единственной защи́тной бойницы, смотревшейся и длинноватой, и узкой.

– Чего ему? – Хендрикс пользовался беспрекословным авторитетом и мог позволить себе неформальное, свободно партикулярное, обращение.

– Он требует, – второй сослуживец передавал лишь чистую истину, без собственных дополнений, без кулуарного поведения, – двух пиратов, что находятся в крепости «как бы в гостях».

– Только для большей надёжности сидят по отдельным камерам, – Крис язвительно усмехнулся; ему вспомнился командорский приказ, его чрезмерная, слишком уж бдительная, предосторожность.

Хотя, принимая во внимание, что они владели некоей страшной тайной, их изолированная уединённость казалась закономерной, практично оправданной. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы до крайности секретные сведения (вдруг!) сделались достоянием широкой общественности. В настоящее время (как считалось) про них знало лишь пять человек: лейтенант Рубинс, сэр Левин, Скупой, Бродяга да Роберт Уойн.

– Высокородный военачальник корректирует курс и желает сделать некие, внушающие ему сомнение, технические пометки, – словно за что-то извиняясь, тихомолком посетовал Генри; он даже заёрзал, встревоженный, на низенькой табуретке. – Говорит, мол, плыть в «никуда» – не очень-то правильно.

– Ладно, – крепостной капрал поднялся с заправленной койки, накинул служебный мундир и направился, сопровождаемый посланным сослуживцем, на выход из спального помещения, – только помни строжайший приказ и ни в коем случае не позволяй им между собою секретничать. Да и вообще, вези-ка их лучше раздельно: одного – впереди, другого в хвосте. Так и тебе спокойнее, и им поменьше шансов хоть как-то перемигнуться.

Они спустились на первый этаж, вышли в дубовую дверь, прошли по недлинному коридору, приблизились к тюремной камере № 4 и остановились послушать, что делается внутри. Недавно в той же самом каземате томился капитан Умертвитель; сейчас она предоставлялась под личные апартаменты пирата Скупого. Изнутри доносился настойчивый храп. Тупоголовый разбойник не особо заморачивался томительным положением: кормили неплохо, гулять разрешали, даже раз в день подносили чарочку крепкого рому – ну, а что ещё ленивому бездельнику надо? Из соседнего застенка, отмеченного грубо сделанной цифрой пять, доносилось лёгонькое роптание; оно принадлежало смышлёному компаньону Бродяге.

– Вот чёрт, – говорил он вполголоса (видимо, осторожным солдатам удалось подкрасться неслышно?), – мы им на блюдечке с голубой каёмочкой – бесценные сведения, и нас же закрывают в отдельные камеры. Несправедливо! Хорошо моему невпечатлительному приятелю: он вон нажрался от пуза и мирно посапывает, ни о чём не заботится. Лично меня… гнетущая неопределённость добивает сверх всякой разумной меры. Чего, интересно, английский лорд замыслил? Мы рассказали ему всю сущую правду, а он, ничего не объясняя, отплатил нам совсем уж неблагодарной монетой. Недаром мисс Доджер называет его «мистер высокомерная чопорность». Да как она его только не обзывает – и всегда попадает в точку.

Несведущий арестант много бы ещё какие эпитеты приписал неблагодарному лорду, но два невольных свидетеля, гвардейских капрала (едва он перешёл на личные оскорбления), немедленно решили вмешаться. Хендрикс грубо, с воинственной хрипотцой, недружелюбно воскликнул:

– Неблагодарная, ты, свинья! Тебя здесь поят, кормят, задарма и незыблемо охраняют – а оно, поганое скотство, ещё и нахально ропщет. Давай собирайся, – перешёл он на основную тему, перемещаясь от соседнего помещения.

Заскрежетала несмазанная личина; поехал массивный засов; толстая дощатая дверь на всю отворилась.

– Тебя желает видеть сам мистер Скра́ймджер. Кстати, твоего непутёвого приятеля он желает послушать тоже.

– Кхря, кхря, – послышалось испуганное покря́хтывание; Бродяга резко вскочил и всем виноватым видом старался изобразить, что если его и подслушали, то поняли всё неправильно, – я тут немного отвлёкся и вспомнил бесцеремонную пиратку мисс Доджер. Порассуждал немного на тему её прескверной натуры.

Оба капрала считались людьми понятливыми, поэтому не стали углубляться в постороннюю проблематику, самим им, по совести, неприятную. Тем более что ставилась им сейчас задача предельно иная. Скупого разбудили за считанные секунды. Узнав, что их возжелал повидать влиятельный мистер Левин, он выразил глубинное понимание, почесал голый торс, широким шагом направился к выходу. В полутёмном коридорном пространстве присоединился к лучшему другу. Разделяемые О’Брайеном, они выдвинулись к выпускным крепостным воротам. Там их дожидались два солдата, пять лошадей. Все пятеро вскочили в седло, покинули укреплённый форт и поскакали обратной дорогой.