Василий Боярков – Месть сэра Левина. Несметные сокровища (страница 3)

– Обойдёмся с ними так же, как поступаем всегда, – предприимчивый разбойник осмотрел три ближних баркаса (перевёрнутые, они лежали на скальной основе, полого спускавшейся к водной поверхности, делившей пещеру ровно на половину); он отобрал наиболее сохранившийся, а следом соотносительно констатировал: – Повреждения незначительные, легко поддадутся ремонтной починке. Останется как следует просмолить, и можно выходить в открытое море – попытаться отсюда выбраться.

Сказано – сделано. Через пару дней привычной работы два неразлучных друга входили в длинный, протянутый в темную пустоту, коридор. С ним находилась толика испанского золота. Не проявляя излишней жадности, взяли не больше, чем смогли увезти. Незнакомую дорогу освещали смолистым факелом. О, неудача! О, злая судьба! Едва проплыли две мили, упёрлись в отвесную стену; она не имела совсем никаких отверстий.

– Может, прошли? – употребляя морское сравнение, Скупой озвучил предположение (в той странной ситуации) наиболее верное. – Возможно, и не заметили, – имелось в виду побочное ответвление.

– Нет, – возразил ему озадаченный спутник, – я осмотрел всё более чем внимательно. Здесь что-то не так – будем настойчиво ждать. Я чувствую некий завуалированный подвох.

Позднее, когда снаружи спустилось закатное солнце и начался́ вечерний отлив, с отхлынувшими во́дами показался сокрытый проём; он позволял протиснуться небольшому судёнышку, под тип отремонтированного баркаса. Освободившиеся пираты блуждали три дня, пока не столкнулись с дежурным английским судном. Подозреваемых в нарушении корсарского договора, их доставили на главный бермудский остров. Реквизированное золото, понятно, изъяли.

Глава II. Бесчестный главарь

Шестью днями раньше, за неделю до бермудского столкновения…

Закончив переправлять несметные золотые запасы, Кровавый Бобби вознамерился избавиться от лишних свидетелей. Троих, кто помогал перетаскивать, он кончил тут же, в секретной пещере. Двоих зарубил, одному отсёк бездумную голову. Затем вернулся к Скупому с Бродягой; их, старпома и квартирмейстера, оставили в хлипкой хижине – заниматься приготовлением нехитрого, хотя и обильного ужина. Когда он, окровавленный, появился, дословно Уойн приказал:

– Вы оба, тот и другой приятели, останетесь здесь, на чёртовом острове. Будете нести охранно-караульную службу. Любого, кто явится, вы непременно убьёте. Кроме меня, конечно.

Покончив с несправедливым заданием, кровожадный убийца обтёрся от свежей крови и, приведённый в порядок, вернулся на реквизированный «Идальго». Там оставались три слишком доверчивых «тела»: Сваровски, О’Генри и Джо. По указанию непрямодушного капитана они поставили испанское судно «кормой к попутному ветру» и, стоя на якоре, дожидались дальнейших распоряжений. Они не заставили долго ждать.

– Вы двое, – сын Бешенного Фрэнка указал на Джонатана и пирата с отрезанным языком, – спускаетесь вниз, подхватываете пару ящичков рома и тащите их сюда. Потом мы все вместе, пиратским скопом, вернёмся на берег и там отметим удачное завершение.

Им бы, беспечным, подумать: «Зачем мы подняли тогда паруса?»; но, простодушные и наивные (хитрый отступник выбирал специально таких), они безропотно подчинились. Едва два первые удалились, голова О’Генри свалилась в забортную воду. Тот так ничего и не понял. Бездушный убийца резко извлёк отличный, заточенный остро клинок – и (раз!) единым махом прошёлся по беззащитной шее. Багряная жидкость устремилась наружу единым кровавым потоком. Сынок двух страшных пиратов зловеще оскалился.

– Один есть, – заключил он чуть слышно.

Через минуту появились несведущие горе-посланцы. Счастливые, они сияли безвинными лицами. Однако, едва увидели безголовое, страшное туловище, так оба, поняв всё с первого взгляда, в отчаянье помрачнели. Ужасная участь предстала без лишнего предисловия.

– Что-то вы долго, неповоротливые голубчики? – беспощадный убийца-головорез причину озвучил хотя и надуманную, но в его устах воистину устрашавшую. – Матросская нерасторопность – как вам должно быть отлично известно – на флоте жестоко карается.

Недвусмысленная угроза сопровождалась взмахом окровавленной абордажной сабли. Их разделяло не больше чем восемь английских ярдов. Крововый Бобби резко пошёл. По-быстрому приближаясь, он выставил перед собою «смертельную пику». Опешившим сообщникам пришлось немного податься. Так оба они и пятились, пока не достигли левой бортово́й балюстрады и пока, зачумлённые, не прижались дрожавшими спинами. Им бы избавиться от ящиков с ромом да попытаться спасаться вплавь; но… некое гипнотическое внушение, исходившие от грозного лидера, заставляло лишь молча потупиться.

С первым Уойн столкнулся с Тейлором, а именно со Сваровски; тот оказался ближе. Имитируя обманчивый выпад, клинковое остриё столкнулось с плетённой ношей. Отвлечённый, глянул молоденький недотёпа вниз… а в следующую секунду отсечённая головушка валилась в тёплую карибскую воду.

Оставался один. Едва он отошёл от стойкого первичного шока, Джо вымученно «взмолил»:

– Капитан… сэр, – он так и отступал вдоль левого бо́рта; молодое лицо перекосилось испуганной, до ужаса страдавшей, гримасой, – простите, пощадите… я в будущем пригожусь.

– Я волк-одиночка, – безжалостный злыдень остался неумолим; кровожадная натура склоняла его к немедленному убийству, – взращённый пираткой-матерью, отвергнутый подонком-отцом. Мы – я и Кровавая Мэри – привыкли крутиться сами; а значит, никто мне в подмогу не нужен. Тем более что на ваше место мгновенно найдётся до сотни похожих, а может и лучше, – договаривал он, кидая отрубленную голову за деревянную балюстраду.

Едва последний живой матросик вдруг сделался мёртвым, капитанские мысли потекли немного в другое русло; он внутренне поразмыслил: «Скупой с Бродягой никуда отсюда не денутся: не такие они отважные. Когда вернусь обратно, придётся убить и их. Пока пускай стерегут награбленное сокровище – мало ль чего? Я же отправлюсь к английскому капитан-командору, жадному сэру Левину. Отчитаюсь о первом задании и выдам вторую часть отжатого золота, хи-хи, – последовал злорадный «смешочек». – Пусть не особенно задирается». Что именно предполагалось последним высказыванием, так и останется непроницаемой капитанской тайной. Хотя, если честно, не сильно она и важная. Первостепенным делом сейчас стояло – избавиться от пиратских, только что умерщвлённых трупов. Особо не заморачиваясь, они последовали вслед за отрубленными башками.

– К дьяволу! Порядок здесь наводить не буду, – брезгливый преступник, фу! желчно поморщился; он зло ухмыльнулся: – Всё равно никто ничего не увидит, ни об чём не прознает, случайно не догадается.

Удовлетворённый, он сня́лся с якоря и, с лёгкостью управляя заранее подготовленным испанским фрегатом, отправился обратной дорогой. Несмотря на то что детство его, нелёгкое, проистекало в пределах необитаемого, отдалённо стоявшего острова, маленький мальчик Бобби усердно вникал в морскую науку. Её ему преподавала отвергнутая пиратка – мама, она же Кровавая Мэри. Поэтому он с точностью вышел к условленной точке, где «Чёрная миледи» (личный его корабль) терпеливо дожидалась благополучного командного возвращения.

Впрочем (оно и понятно!), вернулся Роберт один. Предварительно, за три-четыре мили до нужной стоянки, он пустился на хитрые меры: перво-наперво спустил на воду маломестный парусный ялик; второе – рассыпал по низу целую бочку пороха; третье – вывел наружу специальный запальный фитиль; четвёртое – согласно недоброй идее, без сожалений поджёг. Пока корабельная оснастка неспешно, но полностью возгоралась, злонамеренный злыдень удалился на безопасное расстояние. Понаблюдал за жутковатым пожаром. Когда уничтоженное судно спустилось под воду и когда оно скрылось за гладкой поверхностью, довольный разбойник отправился дальше – последовал к остальному морскому воинству.

К «Чёрной миледи» пиратский вожак приблизился ближе к розовому закату; он специально выбрал вечернее время, чтобы не виделось, как чуть раньше палил испанское судно, и чтобы у уставшего за день заправского воинства возникало поменьше каверзных, не нужных ему, вопросов. Он угадал. Как будто глянул в проточную прозрачную воду. Хотя, зная привычки бесконтрольного сброда, просчитать распоясанное поведение – особого труда не составило. Как и предугадывалось, полупьяные негодяи вели себя вольно, кто во что горазд: кто-то валялся, уснувший, в матросских кубриках; кто-то бесцельно шлялся по грязной палубе; кто-то, азартный да разухабистый, резался в кости; кто-то изображал, беспечный, несение караульно-вахтенной службы. В результате прибытие капитана прошло незамеченным. Ему даже пришлось, рассерженному, неоднократно кричать:

– Вы, дьявол меня разбери, чего, – отцовские ругательства напрочь укоренились и в сы́новом лексиконе тоже, – вообще охренели?! Кто прибыл – не видите?! Вас, спящих, «повынесут», а вы – якорь мне в бухту – того не заметите, – добавлялось чуть тише, с самодовольной ухмылкой.

Минут через десять, прошедшие с того момента, как Роберт соизволил пришвартоваться, сверху спустилась витая подъёмная лестница. Ловкий пройдоха по-обезьяньи, быстро взобрался. Едва перевалился за верхнюю часть борта́, велел собраться всему подвластному войску. Кто пошатываясь, кто даже и спотыкаясь, они выстроились напротив – скучковались неровной, по-пьяному расхлябанной, группой. При иных обстоятельствах жестокий капитан кого-нибудь (ну так, для пущей острастки) непременно убил; но сейчас он должен был оправдаться «за отсутствие всех остальных» – донести правдоподобную версию. Другими словами, неадекватное состояние, отчасти коматозное, а частью и виноватое, его устраивало – более чем.