Василий Богданов – Мистер Пропер, веселей! (страница 4)

– Алло? Алло? Где пиловочник, я Вас спрашиваю? Нет, не дошёл до станции назначения. Только что звонили из Питера.

– Вы все сроки мне срываете, Аркадий Семёнович! Вы понимаете, что я к вам бандитов пошлю?

– Сколько тонн? Да, берём. Отправляйте в Находку.

– Что? Передайте, что если они там у себя в Москве будут сидеть на попе ровно и пальцем в носу ковырять, то хрен им, а не брус!

– Я спрашиваю, где наши деньги? Где? Товар уже несколько суток во Владике.

– Как вагоны пропали? Где пропали? В Ростове?

Н. И. почувствовал, что попал в один из нервных узлов зарождающейся рыночной экономики, откуда по всей стране стремительно разлетаются импульсы, приводящие в движение мышцы грохочущих по рельсам товарных составов. «Интересно, кто всем этим управляет?» – подумал он, с пренебрежением оглядывая неряшливых мужчин и женщин в прокуренных свитерах. В голове у Н. И. возник образ солидного бизнесмена лет пятидесяти – пятидесяти пяти в добротном костюме и галстуке, который сейчас должен встретить их и проводить в кабинет, обставленный обкомовской мебелью.

Анна Геннадьевна тем временем быстро отыскала среди суматохи перепуганную пожилую секретаршу и спросила, ногтем постучав по циферблату часов:

– А где Михал Сергеич? У меня… у меня назначено. Да.

Только тут Николай Иванович впервые почувствовал, что под этой мнимой кошачьей уступчивостью речи, под этим как бы заиканием и повторами прячутся железные когти.

– Он заболел, – пряча глаза, отвечала секретарша.

– Запил? – уточнила Анна Геннадьевна.

Увидев, что ложь не помогла, секретарша обречённо повесила украшенную седыми буклями голову.

– Едем, – Анна Геннадьевна увлекла Н. И. прочь из прокуренного помещения.

Через непродолжительное время они стояли на лестничной площадке жилого дома и звонили в чью-то квартиру.

Дверь им отворила болезненного вида женщина. Увидев Анну Геннадьевну, она испугалась и крикнула:

– Миша, это к тебе.

Анна Геннадьевна вместе с Н. И. прошли в комнату, где на кровати лицом вверх лежал человек с внешностью спившегося интеллигента. Воздух вокруг был спёрт и насыщен густым зловонием. Возле кровати на полу стояла пустая бутылка водки. Анна Геннадьевна первым делом отперла окна, а Н. И., осмотревшись, увидел прятавшихся в коридоре детей. «Так это и есть главный?!» – ужаснулся про себя он, вновь переводя взгляд на неподвижного человека. Рыжеватые волосы обрамляли его одутловатое изъеденное оспой лицо, а в усах прятались губы алкоголика, мягкие и толстые, словно сосиски с полиэтиленовой кожицей, под которой малиновым цветом набухла мясная масса.

– Миша, – Анна Геннадьевна встала у изголовья, как карающий ангел.

Человек разлепил веки, попытался сесть и закашлялся. Мокрота и слизь полетели от него во все стороны.

– Где мои деньги? – жёстко спросила Анна Геннадьевна.

Продолжая кашлять, человек замахал на неё руками. Жена подскочила к нему и сунула в руку скомканный носовой платок. Отхаркнув в него содержимое лёгких и носоглотки, Михаил Сергеевич вытер по кругу свои распущенные губы и наконец удостоил Анну Геннадьевну осмысленным взглядом.

– О! Кто к нам пожаловал, – ёрничая, произнёс он, – сама Железная Анна!

– Он вернёт, – робко вставила жена.

– Я больше… я больше не могу ждать, – сухо заметила Анна Геннадьевна, – я звоню Кириллу. Да. Где здесь телефон?

Не обращая на неё внимания, Михаил Сергеевич спросил у супруги:

– Мария, не пора ещё пищу принимать?

Та молча убежала на кухню и скоро вернулась с тарелкой, полной куриного бульона со «звёздочками».

– С Вашего позволения, Анна Геннадьевна, я отобедаю, – Михаил Сергеевич свесил голые бледные ноги с кровати и, прикрывая пах комком одеяла, придвинул к себе стоявший рядом табурет, на который его жена заботливо поставила суп.

– А где приборы? – спросил он, рукой зачёсывая назад сальные рыжие волосы.

– Сейчас, – жена принесла с кухни ложку и кусок хлеба.

Михаил Сергеевич с аппетитом принялся за еду. В это время Анна Геннадьевна отыскала наконец телефонный аппарат, спрятанный в одном из углов под кучей хлама, и набрала номер, несколько раз резко повернув трескучий пластмассовый диск. На лице её читалось сильное раздражение.

– Кирилл, это я, – произнесла она в трубку, – моё терпение лопнуло. Да. Отдаю… отдаю за пятьдесят.

Жена Михаила Сергеевича упала в ноги Анне Геннадьевне и начала хватать её за руки, повторяя:

– Анна Геннадьевна, он отдаст, честное слово, отдаст. Анна Геннадьевна, ради Христа, детей пожалей!

Анна Геннадьевна положила трубку и позволила Марии отобрать у неё телефон.

– Поздно, – сказала она, – Миша сам во всём виноват.

Михаил Сергеевич продолжал стучать ложкой, доедая бульон.

– Жалости в тебе нет никакой, Анна Геннадьевна, – философски заметил он, – никакого христьянского милосердия.

– Пойдём, – коротко бросила Анна Геннадьевна, обращаясь к Н. И.

Когда они вышли на улицу, она, заметив обескураженное выражение на лице спутника, объяснила:

– Миша – хороший… хороший человек, но пьющий. Да. Сильно. Когда-то мы с ним влезли вместе в одно прибыльное дело, и я… я вложила, – тут она назвала сумму, от которой у Н. И. потемнело в глазах, – но Миша, как всегда, не вовремя запил, сделка сорвалась, деньги пропали. Да. Он обещал отработать, обещал, но так и не отработал. Несколько раз я пыталась его лечить от запоя, сдавала в наркологию – всё бесполезно.

Они сели в «мерседес» Анны Геннадьевны, где та закурила.

– Вы не курите? – спросила она, покосившись в его сторону.

Н. И. отрицательно мотнул головой.

– А я вот курю. С такими нервами… да, с таким нервами не курить невозможно.

Через некоторое время к дому подъехала чёрная «девятка», и оттуда вышел человек со спортивной сумкой. Он отдал сумку Анне Геннадьевне со словами:

– Тут пятьдесят процентов. Можешь пересчитать.

– Верю.

– Жена, дети дома? – спросил человек.

– Дома.

Он с сожалением почесал лысую голову и, кивнув в сторону «Нивы», стоявшей перед подъездом, поинтересовался:

– Тачка евонная?

– Его, – ответила Анна Геннадьевна.

– Чё ещё есть?

– Квартира. Трёшка. Товар на складе. Оргтехника в офисе.

– Пойдёт, – кивнул человек и отправился в подъезд, из которого не так давно вышли Анна Геннадьевна со спутником.

– Жёстко, – только и мог произнести Н. И., ошеломлённый тем, насколько образ принцессы из детской сказки и мягкая мурлыкающая речь не соответствовали железному характеру Анны Геннадьевны.

– Ну что? Едем дальше? – спросила она.

Он согласился:

– Едем.

Следующая встреча Анны Геннадьевны была назначена в китайском ресторане «Шанхай» – первом заведении в городе, где можно было отведать салат из медузы, суп из акульих плавников и горячие дим-самы с креветками, не говоря уже о знаменитой утке по-пекински!

Попав в «Шанхай», Н. И. оказался в неловкой ситуации: имевшихся с собой денег могло не хватить, а обедать за счёт Анны Геннадьевны не позволяло чувство приличия. Он как раз размышлял над тем, как выйти из положения, когда его подвели к столику, за которым сидели несколько молодых людей и один старик.

Пузатый графинчик с водкой весело бродил по рукам, чаще задерживаясь у старика, о чём свидетельствовали слёзы и румянец на щеках последнего. Закусывала компания, однако, вовсе не по-русски: острым салатом с ростками бамбука, свиными ушами в кляре, карпом в кисло-сладком соусе и жирной свининой.

К тому моменту, когда Анна Геннадьевна и Н. И., начинавший чувствовать себя пажом при могущественной королеве, присоединились к обедавшим, разговор за столом уже достиг определённой степени оживлённости.