Василий Блюм – Шестерня (страница 5)

От расставленных группками тут и там фонарей сочится слабый свет, достаточный, чтобы разглядеть окрестности, однако дальняя часть пещеры размывается, теряется во мгле. В стенах неподалеку заметны отверстия тоннелей, некоторые ведут в пещеры поменьше, другие больше похожи на норы, нагнись - с трудом втиснешься. Ближе к стенам, обнесенные оградками, раскинулись огородики: тонкие белесые нити, иссиня-черные листья, красноватые рубчатые плоды...

Шестерня покосился на спутников, что замерли в почтительном молчании, хмыкнул:

- А вы неплохо устроились!

Парни смущенно заулыбались. Зубило с достоинством произнес:

- Живем - не бедствуем.

- Сами себя кормим, сами и обеспечиваем, - добавил Бегунец бодро.

Шестерня повертел головой, сказал в раздумье:

- Только в толк не возьму, как вы это вырастили, на камнях-то?

Бегунец развел руками, сказал с виноватой улыбкой:

- По правде сказать, с землей помогли пискуны. Нам только и осталось - семена найти, да засеять. Без пискунов пришлось бы таскать землю из глубинных пещер. Да и истощилась бы быстро.

Перехватив непонимающий взгляд гостя, Зубило преисполнился гордости, довольный, что нашлось чем удивить столь смелого и повидавшего виды мужа, произнес:

- Вижу, тебе это в диковинку. Вон они, красавцы, смотри. - Рука поднялась, указывая куда-то вверх.

Взглянув в указанном направлении, Шестерня сперва ничего не понял. Ближе к краям свод плотно усеян булыжниками, острыми, больше похожими на зубья, словно это вовсе и не пещера, а рот огромного чудовища, что вот-вот сомкнется, раздавит, перетрет залетевшие на огонек былинки из плоти и крови. Но если умерить фантазию, непонятно о чем говорили спутники. На вид - обычные камни, разве только удивительно схожей формы, да покрыты какой-то серой плесенью.

Шестерня уже собрался отвернуться, когда один из камней шевельнулся, за ним дернулся другой, третий. Послышался негромкий писк, сверкнули сердитые глазки - бусины. Оторвавшись от свода, упал комок, расплескался о камень под ногами, за ним шлепнулись еще несколько, и все затихло. Ни движения, ни звука. Лишь потянувший от земли кисловатый запах напоминает об удивительном превращении.

Шестерня передернул плечами, сказал с плохо скрытым омерзением:

- Водяницы, пискуны... Не многовато для одной деревни?

Бегунец всплеснул руками, воскликнул:

- Это еще что! Вот, если пойти в дальние пещеры - еще не такое увидишь.

Шестерня выставил перед собой ладони, поспешно произнес:

- Верю, верю. Обязательно сходим... когда-нибудь. А сейчас давайте в деревню.

Опасливо поглядывая вверх, где грудой серых камней замерли пискуны, Шестерня сделал шаг, когда колено вспыхнуло болью. Охнув, он схватился за ногу, замычал.

- Осторожнее, - два голоса прозвучали одновременно, - не ударься о заслон!

С трудом выбирая из вертящихся на языке выражений осмысленные слова, Шестерня процедил сквозь зубы:

- Надеюсь, это последняя неожиданность за сегодня. - Вглядываясь в размытое от выступивших слез конструкцию камней и металлических полос под ногами, поинтересовался: - Что за жуткое нагромождение?

Зубило сказал серьезно:

- Это преградный вал. Защита от непрошенных гостей.

- Оно и видно, - процедил Шестерня, потирая ушибленную ногу. - Ладно еще, на уровне колен поставили, не догадались на локоть выше поднять, а то б...

Бегунец сказал со вздохом:

- Поставили б выше, да только пользы нет.

- Отчего ж, - буркнул Шестерня едко, - весьма себе польза. Приходит, значится, к вам путник, а тут ему - раз, и в... глаз!

- Ты не понял, - пояснил Зубило хмуро. - Это не от путников преграда. От иглошерстней.

Шестерня сплюнул, сказал с досадой:

- На первый раз ладно, сам виноват, не заметил, но на будущее - предупреждайте. А насчет преградного вала... - Он скептически оглядел сооружение. - Не повторяйте чужой дурости, даже если красиво звучит. Это не вал, это куча мусора, брошенная посреди тропы непонятно за какой надобностью.

Бегунец ахнул, запротестовал:

- Так ведь это...

Шестерня прервал, сказал строго:

- Ни слова больше. Я еще не успел войти в деревню, а порядком покалечился. Больше никаких новостей. По крайней мере до ближайшей чарки хорошего хмеля.

- Но ты не понимаешь! - воскликнул Зубило ошарашено.

- Двух! - добавил Шестерня мстительно. - Двух чарок. И не говори, что у вас не варят хмель. Все одно не поверю.

Насвистывая, он двинулся вперед. Парни переглянулись, Зубило закусил губу, Бегунец развел руками. Однако перечить суровому гостю никто не решился, и вскоре они уже спешили следом, догнав, пристроились рядышком, по обе стороны и чуть впереди, готовые предупредить, направить, ответить на любой вопрос.

Шестерня с интересом всматривался в приближающиеся дома. Если в родной деревне здания располагаются вряд, вдоль коридора, естественным образом образуя улицу, то здесь домики лепятся к поддерживающей свод колонне, соответственно направлению камня. Так что каждое следующее жилище располагается выше предыдущего, нависает небольшим козырьком. И если в самом низу домов не так уж и много, то выше деревня разрастается, набирает мощь.

Вдоль кромки разбегаются выбитые в камне дорожки, тянутся, соединяя домики друг с другом, переходят с яруса на ярус, издали похожие на нити, оставленные неведомым существом в неведомых целях. В оконцах мерцает свет, мелькают смутные тени - черные силуэты хозяев. Доносятся негромкие звуки, позвякивания, отдаленные голоса, тянет ароматами пищи.

На втором ярусе мужичок машет руками, смешно подпрыгивает. Рядом с мужичком появился еще один, затем еще, и вот уже трое машут, словно играют в непонятную, но занимательную игру. Заинтересовавшись, Шестерня некоторое время всматривался в маячащие на дорожке фигуры, что уже и не три, а десяток, сказал в раздумье:

- Все же хорошие вы ребята, приветливые. - Перехватив изумленные взгляды спутников, пояснил: - Первый раз вижу, чтобы незнакомцам так радовались.

Бегунец потер лоб, спросил с непониманием:

- Что ты имеешь в виду?

- Так вон, на втором ярусе, парни скачут. - Шестерня кивнул. - Уже из сил выбились махать, до того рады.

Бегунец побледнел так, словно из тела разом выпустили кровь, поспешно обернулся. Зубило обернулся следом, воскликнул задушено:

- Бежим!

Шестерню подхватили под руки, поволокли. Не в силах понять, что происходит, он уперся, однако парни тащили так, словно обрели невиданную силу. В конец разозлившись, Шестерня прорычал:

- Да что за напасть! Куда ломитесь, заполошные?

Задыхаясь от напряжения, Бегунец выдохнул:

- Иглошерстни. Нужно быстрее... иначе... смерть.

Видя, что спутник по-прежнему не торопится, Зубило схватил Шестерню за плечо, рванул, разворачивая. Рука выпрямилась, указывая на нечто позади.

- Смотри!

Взгляд метнулся в сторону, мазнул по стенам, ушел вверх, и лишь после, следуя за рукой, опустился к земле. Сперва он ничего не увидел. Заросшее растениями основание пещеры, глубокая тень, рассеиваемая то тут то там слабым светом фонарей, извилистая полоска тропы. Шестерня уже собрался пристыдить спутников, что оказались не в меру пугливы, однако в этот момент что-то привлекло внимание. Он даже сперва не понял что. В сумраке мелькнуло нечто - серое пятно. Мелькнуло и исчезло. Однако, миг спустя, мелькнуло вновь, но уже значительно левее. Всколыхнулись листья, негромко зашуршало, но вскоре затихло.

Но вскоре зашуршало уже с нескольких сторон. Звук стал усиливаться, словно к замершим в напряжении путникам целенаправленно приближались некие существа, невидимые в клубящемся над землей мраке. Невидимые до того момента, как приблизятся на достаточное расстояние. Однако Шестерня ощутил, что совершенно не жаждет встречи с неведомой местной живностью. Рывком развернувшись, он кинулся в сторону деревни, с неудовольствием отметив, что до основания столба гораздо дальше, чем казалось поначалу.

Земля с такой силой бьет в ноги, что отдается в животе. Не иначе, местные жадны настолько, что вычищают тропки до камня, тщательно сгребая всю мало-мальски мягкую субстанцию на грядки, или же гнездящиеся под сводом крылатые бестии испражняются исключительно на листья, не желая сделать дорожку хоть немного удобнее.

Позади нарастает шум. Кто-то нагоняет. Спутники ли? Вроде бы шуршание было потише. Или чудовища успели раньше, догнали незадачливых спутников, и теперь, отожравшись парнями, взматерев и раздавшись в размерах, топочут позади, сотрясая пещеру словно стадо големов?

В груди грохочет так сильно, словно от сотрясающих тело прыжков ребра осыпались в желудок, и теперь переворачиваются в такт шагам, задорно стучат. Дыхание вырывается с всхлипываньем, во рту пересохло, а язык, бессильный удержаться во рту, того и гляди запутается в ногах. Дорога удлиняется на глазах. Ведь совсем недавно было рукой, а сейчас... Он же бежит в сторону деревни, или это обман зрения? Куда уплывают дома! Тропа петляет так, будто строители, прежде чем приступить к работе, хорошенько приняли на грудь, а потом, по ходу дела, добавили еще и еще. Пропойцы, секиру Прародителя им в печень! Несносная деревня. Невыносимый народ. Да когда ж все это кончится!

Источенная домами - норами колонна приблизилась, надвинулась, загородив собой пещеру. С трудом различая мутнеющую от напряжения в глазах дорогу, Шестерня подскочил к лестнице, рванулся, в последнем усилии перемахнув сразу пяток ступеней, упал на колени, желая лишь одного, умереть прямо сейчас, только бы не бежать дальше. Позади затопало, послышались голоса, заскрипело железо.