Василий Блюм – Шестерня (страница 11)

Подойдя к выходу, Шестерня долго стоял, всматриваясь и вслушиваясь, пока перед глазами не поплыло, а в ушах не загудело. Со вздохом облегченья, он опустил взгляд. По спине пробежали мурашки, брови сошлись на переносице, а пальцы сильнее сжали рукоять секиры. В пыли, с трудом заметные, отпечатались следы неведомого гостя.

Оторвав взгляд от следов, Шестерня некоторое время осматривал пещеру, пока глаза не остановились на сожженной у стены груде железа. Удовлетворенно кивнув, Шестерня отложил секиру и щит, и шагнул вперед, руки вцепились в здоровенный металлический брус, потянули. Некоторое время спустя, прервавшись на отдых, Шестерня отступил на шаг, с удовлетворением оглядел результат работы. Перед входом, загораживая проход на две трети, громоздится груда железа: угрожающе топорщатся штыри, тяжкими грузами - опорами покоятся болванки. Попытайся пролезть незваный гость - времени окажется достаточно, чтобы подготовится и встретить врага во всеоружии.

Проверив прочность сооружения, и укрепив несколько неустойчивых мест, Шестерня взялся за доспехи. Воспоминание о шипах и жутких крючьях чудовища прибавило сил, и Шестерня, не откладывая, взялся за ковку. От перевернутого в горнило короба угля, сдобренного черным маслом, огонь задышал, разросся, а когда в дело вступили меха, то и вовсе взвился под свод, озарив пещеру яркими всполохами.

Молот застучал, щедро рассыпая вокруг наковальни алые искры, заготовка зазмеилась, сплющиваясь и изменяя форму, словно живая. Несколько десятков колец для железной рубахи, пяток пластин, взамен оторвавшихся, на штаны, клепки на шлем. Сперва Шестерня собирался ограничиться малым, но, разохотившись, ушел в работу с головой, ковал и ковал, не замечая времени и усталости. Лишь когда на столешнице, обновленные, в рядок расположились десяток вещей, он отложил молот, тыльной стороной ладони отер пот, довольный, широко улыбнулся.

Давно лелеемое, желание осуществилось само собой. У него есть комплект доспехов и оружие. Все в неплохом состоянии, все залатанное собственными руками, что значит можно не ждать неприятных сюрпризов, когда, в критический момент, вдруг сами собой разойдутся кольца рубахи, или, едва заметный, удар схлестнет пару - тройку защитных пластин, но главное - ни за одну вещь не пришлось отдать даже малого камня или крупицы золота!

Вот это удача так удача. Всегда бы дела шли таким образом, давно бы закончил с утомительными, а зачастую опасными странствиями, обзавелся б корчмой, стоял за стойкой, прислушиваясь к россказням завсегдатаев да подсчитывая барыш. Не жизнь - сказка!

От сладких мыслей отвлек шорох. Возле входа звякнуло, донесся болезненный вскрик, а затем загремело так, что Шестерня сорвался с места, осознав, что делает, лишь после того, как замер посреди комнаты в угрожающей позе с щитом и секирой наперевес. Глаза прикипели к оставшемуся пустым промежутку входа, желваки вспухли, а пальцы вцепились в рукоять секиры так, что побелели костяшки. Еще немного, и затаившийся во тьме враг появится. Возможно, появится не один. Но это уже не важно. В одной руке щит, в другой секира. И, хотя, вместо того, чтобы облегать тело броней, доспехи лежат позади бесполезной кучей мусора, легко он не дастся. Ну же, давай, выходи!

Во тьме перехода заворчало, зашевелились жуткие тени невиданных тварей. Преграда жалобно заскрипела, затрещала, подаваясь под чудовищным напором, и наконец, не выдержав, с грохотом опрокинулась, подняв тучу пыли. Кто-то закашлялся, чертыхнулся и... над обломками завала, протаяли Бегунец и Зубило.

Протирая слезящиеся от пыли глаза, Зубило произнес с досадой:

- Прости, похоже, мы что-то уронили впотьмах. Угораздило же забыть фонарь.

Осмотрев комнату, и остановив взгляд на хозяине, Бегунец произнес извиняясь:

- Надеюсь, не помешали. А... чем это ты занимаешься?

Перехватив заинтересованные взгляды парней, Шестерня поспешно отбросил секиру, повертев щит в руках, отстраненно произнес:

- Вот, решил порядок навести, да задумался. - Щит последовал за секирой, а Шестерня поспешно шагнул навстречу, натужно улыбнувшись, произнес: - Проходите, не стойте столбами. Раз пришли, что уж теперь...

Не заставляя упрашивать, Бегунец тут же прошел к горнилу, присел, всматриваясь в ревущее пламя. Зубило некоторое время топтался, с подозрением посматривая то на наваленный возле входа хлам, то на хозяина, что с крайне заинтересованным видом рассматривал свод, но лишь пожал плечами, сняв заплечный мешок, протянул со словами:

- Мы захватили немного еды. Так, ничего особенного: хмель, мясо, овощи... Возьми, не побрезгуй.

Шестерня принял мешок, не успев развязать, ощутил мощный мясной дух, тонкие нотки свежести и даже аромат хмеля. Желудок скрутило, а слюна потекла ручьем, так что он измучился сглатывать, пока пальцы поспешно дергали и тянули неподатливые тесьмы. Наконец узел подался, ткань опала, обнажая содержимое. Все как и сказал Зубило: хороший шмат мяса, пучок фиолетовых листьев и, главное, увесистый горшочек с плотно притертой крышкой!

Глаза забегали, переходя с мяса на листья, а оттуда на неведомые бледно-серые ягоды, руки же потянулись к горшочку, облапили, потянули. Хрустнуло, крышка легла на стол, а по ноздрям ударил сокрушительный аромат хмеля. Ощутив, что если не приложится прямо сейчас, то умрет от жажды, Шестерня поднес горшочек к губам, наклонил. Жидкость обожгла язык, освежающим огненным валом прокатилась вглубь, неся с собой радость и успокоение, кадык заходил в такт глоткам, крупным и размеренным, какими утоляет жажду при помощи достойного напитка любой степенный пещерник.

Отставив наполовину опустевший горшок, Шестерня довольно крякнул, отер рукавом усы и бороду, что за время уборки посерели от пыли, но под действием очищающей жидкости вновь задорно заблистали рыжиной, ухватил мясной шмат, покосившись на застывших в терпеливом ожидании гостей, произнес, с трудом проталкивая слова через набитый рот:

- То, что пожрать принесли - молодцы. Сам бы когда еще выбрался. Но, еда - едой, а дело делом, что с помощниками, нашли подходящих?

Зубило кивнул, сказал с подъемом:

- Нашли, нашли.

- И даже привели! - отвернувшись от горнила, воскликнул Бегунец.

Шестерня с подчеркнутым вниманием оглядел комнату, покосился в сторону выхода, после чего поинтересовался:

- А чего не зашли, у входа ожидают? Экие робкие.

С трудом сдерживаясь, чтобы не замахать руками, заорав что есть мочи, что вот же они, перед глазами, как можно не понять, Зубило и Бегунец шагнули вперед, произнесли в голос:

- Помощниками будем мы!

Не переставая жевать, Шестерня осмотрел парней придирчивым взглядом, сказал с ноткой сомнения:

- Работа не из легких. Силы требует, внимания. Да и времени в достатке. Уверены, что сможете?

Парни раздулись от обиды, заголосили, перебивая друг друга. Краем уха вслушиваясь в сбивчивые слова, Шестерня с важностью кивал, задумчиво морщил лоб, не переставая забрасывать в рот все новые порции пищи. Наконец, когда мешок в конец опустел, а будущие помощники истощились в перечислении собственных полезных для работы качеств, Шестерня сделал последний глоток, с сожаленьем отставив опустевший горшочек, сказал:

- Ладно, парни, решились - молодцы! Надеюсь, до конца работы дотерпите. А начнем мы вот с чего...

ГЛАВА 7

Под ногами проминается земля, после вездесущих камней переходов, непривычно мягкая, задевая за сапоги, мягко шуршат листья, черные, тусклым пятном покачивается фонарь, поскрипывает в такт движению. Тихо шуршит металлическая рубаха, мягко, по-дружески, похлопывает по ноге рукоять секиры, удобно примостившейся в петле на поясе, руку оттягивает щит...

Рука потянулась почесать затылок, но пальцы наткнулись на твердое, скребанули ногтями. Шестерня недовольно помотал головой, нахмурил брови. И как только такое носят? Шлем сползает на лоб, врезается в переносицу, плечи зудят от елозящих металлических колец рубахи, а грудь под панцирем расходится с таким трудом, будто застрял в тесном штреке. К тому же этот щит... Словно сковороду на руку нацепил - неудобно и смешно одновременно. Хорошо еще пока не дошел до деревни, можно попривыкнуть, поправить, что не так, сдвинуть, подтянуть.

Вообще-то парни в голос убеждали, что в доспехах он суров и внушителен, но... с ними все понятно, на пару рвутся в помощники - еще не такое скажут. А каково-то на самом деле? Хотя, если подумать, не так уж и важно. Доспех нужен для защиты. Это пусть молодухи взор услаждают, а мастеровой - каменщик уменьем берет, во что бы он там не вырядился, хоть с голым задом, хоть в растворе по уши. А кто не согласен - пусть сопит в тряпочку, а вякнет - вот этим самым щитом в вякальник получит, в качестве аргумента, значится.

Криво ухмыльнувшись, Шестерня приободрился, однако, вспомнив о деле, отбросил пустые мысли, нахмурился, сосредоточившись на задании. В работе нужен четкий распорядок: что, где, и в каком объеме, ну и главное - какова оплата. Иначе не стоит и начинать. Креномер толком не сказал, что надо, однако, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять. В деревню повадились шастать твари, и твари опасные. Чего стоит забредшее на огонек чудище. До сих пор мороз по коже! Нужно сделать что-то, чтобы тварей не стало. Просто и коротко. Осталось лишь решить - что.