Василий Блюм – Найденыш (СИ) (страница 13)

— Ты лучше скажи, откуда возникло это горелое пятно, — поинтересовался Зола, — о портках после поговорим.

— И кто твои противники? — добавила Себия. — Ведь не по собственной же воле ты остался без вещей.

Незнакомец молча переводил взгляд с одного вопрошающего на другого, на его лице застыло странное выражение. Мычка прищурился, спросил недобро:

— Не хочешь говорить, или не можешь? — Взглянув на товарищей, добавил: — Похоже, мы лишь теряем время.

Дерн, что до этого сидел недвижимо, неотрывно всматриваясь в лицо незнакомца, шевельнулся, сказал негромко:

— Он нас не понимает.

Словно в подтверждение его слов, мужчина произнес несколько фраз на незнакомом языке, замолчал, следя за реакцией, повторил еще раз. Прислушиваясь к звукам непривычного наречия, наемники переглядывались, но лишь, разводили руками. Каждый в своих путешествиях сталкивался с чужаками, подчас, приходилось общаться не один день, привыкая к необычному произношению, но везде, даже в самых отдаленных деревушках, прослеживалось сходство языков. Воспроизводимые незнакомцем звуки отличались от всего слышанного ранее настолько, что разум отказывался воспринимать услышанное, как язык. Мелодичные переливы и присвисты больше напоминали щебетание птиц и стрекот кузнечиков, чем нечто осмысленное.

Один за другим, наемники пожимали плечами, прекращая пустые попытки понять незнакомца. Последним сдался Зола, покачав головой, он сумрачно изрек:

— Я знаю немало наречий, но с таким сталкиваюсь впервые.

Себия с подозрением взглянула на мужчину, что, осознав тщетность своих усилий, наконец, замолчал, и сидел, ссутулившись, сказала зловеще:

— А может…

— Полагаешь, он нас дурачит? — перебил Мычка, по лицу девушки догадавшись о ее мыслях.

— А может, у него от Дернова пойла — ум за разум зашел? — хохотнул Шестерня. — Помню, я тоже как-то хлебнул, попутал склянки. Потом два дня говорить толком не мог, так рожу перекосило.

Дерн хмуро взглянул на пещерника, сказал веско:

— Все может быть. Но его мы возьмем с собой, в любом случае. Шестерня, поройся в заплечнике, у тебя, наверняка, припасена пара-другая чистого белья, выдай этому срам прикрыть.

Шестерня скривился, словно хлебнул уксусу, спросил враждебно:

— А чего сразу Шестерня? Пещерники, отродясь, запасного не носили.

Недовольно ворча, пещерник извлек из заплечного мешка сложенные вчетверо штаны, сверху положил холщовую безрукавку. Глядя на него, потянулся к своему мешку Мычка, долго рылся, и вскоре, к одежде добавились новенькие охотничьи сапоги. Обнаружив возле себя ворох одежды, незнакомец деловито осмотрел вещи, благодарно улыбнувшись, быстро облачился. Штаны оказались коротковаты, рубашка, наоборот, висела мешком, но сапоги пришлись впору. Оценивающе осмотрев результат и удовлетворившись увиденным, Дерн поднял с земли котомку, и уже было, двинулся прочь, но встревоженный голос Себии заставил замереть.

— Смотрите, что это?

Рука девушки поднялась, указывая в небо. Задрав головы, спутники воззрились в указанном направлении. Сперва, ничего не удавалось разглядеть в пронзительной синеве, но вот, взгляд ухватил едва заметную в дрожащем мареве точку, что, то исчезает, то вновь проявляется, мельчайшая соринка в безграничном воздушном океане, впился, словно пес в добычу, повел, не отпуская ни на миг. Точка начала увеличиваться, обрастать деталями, следом появилась еще одна, и еще.

— Мне кажется, или это…

Шестерня не договорил, по ушам резанул крик вершинника:

— Под защиту деревьев, живее!

Не сговариваясь, наемники рванули в сторону рощи. Неожиданный спутник побежал вместе с остальными, Дерн крепко держал его за руку, увлекая за собой. В заросли вломились, словно стадо лосей, разметав попавшийся под ноги мелкий кустарник, пронеслись в глубину, остановились, шумно переводя дыхание. Мычка насторожился, вскинул руку. В наступившей тишине слуха коснулось негромкое гудение, усилилось. Над деревьями скользнула тень, посыпались мелкие листочки.

Привлекая внимание, Себия махнула рукой, указала в направлении, откуда, только что прибежали. В просветах между деревьями маячило пятно проплешины. Сперва, ничего не происходило, но вот мелькнуло темное, с небес мягко опустилась ладья, зависла, не касаясь земли. Воздух прорезали белые росчерки веревок, по ним с паучьей ловкостью заскользили люди. С замиранием сердца наемники следили, как люди перемещаются с места на место, словно суетливые муравьи, едва не носом исследуя обгорелое пятно.

Слышимый все это время гул усилился, неподалеку, на почтительном расстоянии, возникла еще одна ладья. Среди людей появился один, выделяющийся дорогой одеждой и властными движениями. Мужчина нетерпеливо вышагивал взад вперед, то и дело, отдавая неслышимые команды, порой, поворачивал голову и внимательно смотрел в сторону деревьев, в это время, наемники замирали в нехорошем предчувствии.

Когда неизвестный, в очередной раз, повернулся к роще, после чего, решительным жестом подозвал одного из помощников, Шестерня надсадно крякнул, сказал зло:

— Секиру мне в печень, если он сейчас не отправит ребят прочесать рощу.

Мычка скрипнул зубами, отозвался сердито:

— Ты б меньше каркал.

— Каркай, не каркай, а драться придется, — пробурчал пещерник, вытаскивая секиру из петли. Когда топорище удобно легло в руку, Шестерня вдруг покосился на нового спутника, сказал с подозрением: — А не его ли, часом, разыскивают?

Дерн, искоса наблюдавший за выражением лица незнакомца, сказал в раздумье:

— Может и так, но что-то мне подсказывает — лучше нам его не отдавать.

— А чего? — лицо пещерника озарилось догадкой. — Выдадим, получим барыш. Вишь, как стараются, носами землю роют. Не иначе, важная шишка, или из знати кто.

Себия произнесла отстраненно:

— В качестве награды они нас убьют. Возможно, не сразу, возможно, мучительно. Никто не будет платить, если можно не платить.

— В нашу сторону направляется отряд, — сдавленным голосом сообщил Мычка.

Разговоры прекратились. Взгляды впились в группу воинов, приближающихся к роще. Не доходя до деревьев, воины рассыпались цепью, обнажив оружие — короткие обоюдоострые клинки, прикрылись небольшими круглыми щитами. Дерн ощутил, как неприятно заныло под ложечкой: воины выглядят настороженными, но идут неторопливо, в движениях нет спешки, так характерной для неопытных новобранцев, такое он уже видел, когда отряд отборной городской гвардии двигался по пылающему городу, уничтожая мародеров, гвардейцы прошли, оставив за собой кровавый след из разрубленных тел и вывалившихся внутренностей.

Передернув плечами, воспоминания пришлись не к месту, болотник снял котомку, осторожно пристроил в корнях дерева, нехотя вытащил кистень. Воины продолжали надвигаться, сперва, небольшие, словно детские деревянные фигурки, они постепенно росли, увеличивались, вскоре, послышалось похрустывание веточек под ногами, а ветерок донес запах крепкого мужского пота.

Слева, яростно засопел Шестерня, справа, заскрипел тетивой Мычка, обнажив кинжал, застыла в напряженной позе Себия, ощутив неладное, напрягся незнакомец, лишь Зола, по-прежнему, стоял недвижимо, о чем-то напряженно размышляя, придет время, и маг взорвется фонтаном всесокрушающей силы, но пока, нет прямой угрозы, происходящее вокруг не стоит особого внимания.

Шорох листвы под ногами все ближе, сухо поскрипывает кожа доспехов, выдубленная до жесткости дерева, воины совсем рядом, идут, не замечая притаившихся врагов. А может, это лишь видимость, и цели давно распределены? Мгновение, и, повинуясь незаметному знаку, каждый бросится к своей жертве, в точности исполняя отданный заранее приказ.

ГЛАВА 9

Тела немеют от неподвижности, переполненные напряжением мышцы готовы взорваться, сметая смертельным вихрем стали заслон из противников, миг, другой и польется кровь, обильно орошая жадную к влаге землю. Но что это? Далеко, за пределами рощи, раздается крик. Один из воинов, в роскошном доспехе и знаками отличия на грудном панцире, останавливается, замедленно поворачивается, прислушиваясь, остальные послушно замирают, ожидая команды. Крик доносится вновь, в голосе зовущего нетерпение. Вожак мгновение вслушивается. Короткий жест отмашки, и вот, уже воины торопливо двигаются назад, стремительно удаляясь от места, так и не состоявшегося, сражения.

Со скрипом разогнулся лук, Мычка спрятал ненужную более стрелу в колчан, выпуская ярость, с шумом выдохнул Шестерня, коротким жестом бросила клинок в ножны Себия, лишь Зола не пошевелился, словно, и не почувствовал вытягивающего душу, звенящего, словно натянутая струна, момента смертельно опасности.

Дерн проследил, как воины вышли из рощи, разбрелись по кораблям, а немного позже, и сами ладьи замедленно взмыли, исчезнув из поля зрения. Еще некоторое время слышался гулкий звук, после чего, наступила тишина. Шестерня вложил секиру в петлю, смахнул со лба пот тыльной стороной ладони, сказал хрипло:

— Сколько живу, от силы пяток разочков летающие ладьи видал, да и то, издали, а тут… — Он покачал головой, пробормотал сокрушенно: — Что-то в мире происходит неладное.

Себия поежилась, произнесла с испугом, к которому примешивался восторг:

— Когда я жила в пещерах, даже не думала, что такое возможно. Наверное, это незабываемое ощущение парить в небе, словно птица… — Заметив удивленные взгляды друзей, она оборвала себя на полуслове, враз посерьезнев, сказала: — Вы заметили, что все эти воины — вершинники, да что там воины, вообще все!