Василий Блюм – Мычка (СИ) (страница 75)

Мычка приготовился бежать дальше, но шаги затихли. Похоже, человек шел на другой этаж и воспользовался лестницей. Успокаиваясь, Мычка приложил руку ко лбу, несколько раз глубоко вздохнул. Сердце с грохотом колотится о ребра, рубаха промокла от пота. Поиск дается не легко. Такого напряжения он не испытывал даже выслеживая волчью стаю.

Успокоившись, Мычка вернулся, принялся подниматься. Одна ступенька, вторая. До конца пролета осталось три ступеньки, когда позади кашлянуло. Сердце екнуло, а ноги подогнулись. Чувствуя, как от лица отливает кровь, Мычка повернулся. Сверху, у входа, спиной к лестнице замер страж, подсвеченная лампадой фигура недвижима, лишь чуть заметно поднимаются и опускаются, в такт дыханию, плечи. С трудом двигая пережатыми от ужаса ногами, Мычка сделал шажок назад, затем еще один, каждое мгновенье ожидая жуткого хруста под ступней. Одна ступенька, вторая.

Словно ощутив нечто, страж заволновался, дернул головой, начал поворачиваться. В панике Мычка скакнул, преодолев последние ступеньки одним огромным прыжком, унесся за спасительный угол. Оперевшись о стену, съехал на пол, закрыл глаза. От перенапряжения накатила дурнота. Нет, все-таки насколько проще было в лесу! Живя в суровых условиях, среди диких зверей, он и не знал, что можно пугаться так сильно.

Что ж, значит подняться по лестнице не удастся. Придется как-то по другому. Так, а это еще что? В глубине дома зародились шорохи, перестук шагов, послышались приглушенные голоса. Мычка поспешно вскочил. Двое поднимаются по лестнице, разговаривая в голос. На повороте замешкались. Может, пройдут мимо?

— От этих разговоров уже башка трещит… Кстати, у меня завалялась баклажка — другая, хе-хе, лекарства. Пойдем, угощу. Думаю и тебе лишним не будет.

— Не откажусь. Вот только сверток проверю.

— Да брось! Кто в здравом уме сюда полезет?

— Ясно, что никто. Но, как говорится, лучше перебдеть. Мне служба пока дорога. К тому же Вышата сказал, что кто-то по двору рыскал. Ты иди, я быстро обернусь.

Голоса затихли. Невидимые собеседники разошлись. Шаркая и бормоча, один удалился в глубину коридора, а вот второй… Мычка подскочил, попятился. Поворот, еще один. Шаги следуют по пятам. Свет померк, может тьма задержит не в меру ретивого стража? Нет. Шаги замедлились, но с упорством достойным лучшего применения преследователь продолжал топать.

Мычка выдвинулся на балкон, принялся отступать, пока не оказался возле комнатушки. Спрятаться, отступить в тень. Может страж не пойдет до конца, ограничившись осмотром балкона? Нет, рисковать нельзя. Мычка упал на руки, протиснувшись под ограждением, повис, вцепившись в край. А спустя мгновенье на балконе появился страж, зайдя в комнату, пошуршал, по всей видимости ощупывая стены. Мычка с облегченьем выдохнул, хорош бы он сейчас был, поленись перебраться в свое нынешнее место.

Страж вернулся, не торопясь прошелся взад вперед, остановился, облокотившись на перила, задумчиво вперился в пространство. Мычка стиснул зубы, желая любителю ночного воздуха скоропостижной и мучительной смерти. Бывало, приходилось висеть, но чтобы настолько неудобно! Медленно но верно пальцы слабеют, начинают разгибаться. Вот потеряли чувствительность мизинцы, почти распрямились безымянные. Еще немного, и приключение закончится самым неприятным образом.

Скрип удаляющихся шагов отдался в ушах сладкой музыкой. Мычка закинул ноги, передвинулся, ощущая спиной спасительную твердь. Уверенности в благополучном исходе дела заметно поубавилось, но отступить сейчас, значит повторить тоже самое в дальнейшем, а как говаривали охотники, собираясь в дальний путь за дичью: нет хуже, чем свернуть на полпути.

Отдохнув, и хорошенько размяв пальцы, Мычка выбрался с балкона, полез выше. По счастью, скат оказался не настолько крут, как казалось снизу и перебраться на крышу сложности не составило. Ухватившись за край, Мычка подтянулся, зашарил взглядом. Вовремя не замеченный страж сведет на нет все усилия, так что, как сказал не в меру ретивый воин этажом ниже — лучше перебдеть.

Никого. Хотя… вполне может статься, что витиеватые башенки вовсе не для красоты, так что стоит быть осторожнее. Мычка подтянулся, мельком порадовавшись, что какой-то светлой голове пришло на ум украсить край ската толстой жердью — отличной опорой для пальцев, пригнувшись, двинулся вдоль края. Двор как на ладони, а если поднять глаза чуть выше, то и половина города. Мычка засмотрелся, не в силах оторвать взгляд от чарующего зрелища.

Зубчатые изломы крыш, лохматые шапки деревьев, дрожащее марево многочисленных огней, подкрашивающее город слабым сиянием, мерцающим и таинственным. С трудом оторвавшись от зрелища, Мычка двинулся вперед, раз за разом свешиваясь с карниза, и внимательно глядя на окна — не мелькнет ли где знакомый лик, не звякнет ли колокольчик голоса. Большая часть окон темна, что внутри — не разглядеть, некоторые лучатся светом, но за мутной пленкой пузыря не разобрать, есть ли кто в комнате, или это всего лишь забытая на столе лампа.

Половина дома позади. Надежда жива по-прежнему, но сомнения одолевают все сильнее. Что если нет никаких наложниц? Ведь люди падки на сомнительные истории, с удовольствием перескажут услышанную карем уха байку, приукрасят, добавят подробностей, воплощая собственные несбыточные мечты. И ничего удивительного, что один из уважаемых людей города занимается важными делами, а не ищет сомнительных утех у согнанных насильно, заточенных в тайном узилище женщин.

Ощущая все большее смятение, Мычка перегнулся вновь, и… Удача! Внизу, совсем рядом оконный проем, подсвеченная лампадой комната словно на ладони: ни ставень, ни пузыря. Все лишние мысли мигом исчезли, Мычка повис, вытянувшись насколько возможно, и обратившись в слух. Тишина. Взгляд шарит по комнате не находя хозяина. Либо человек спрятался специально, либо действительно никого нет. Окно по соседству также распахнуто настежь, судя по вспышкам света ведет в то же помещение.

Мычка подтянулся, пробежав до следующего окна, вновь свесился, вздохнул с облегченьем. И тут пусто. Такой шанс нельзя упускать. Сменив положение, так что небо и земля поменялись местами, Мычка качнулся несколько раз, примерился, и разжал пальцы. Подоконник упруго толкнул в ступни, словно не желая принимать незваного гостя, сила падения повлекла назад. С трудом удержавшись от вопля, Мычка взмахнул руками, ухватился за края окошка, рванулся, влетев внутрь, и лишь в последний миг успев выставить руки перед собой, чтобы мягко перекатиться через голову.

Запоздалый ужас накрыл ледяной волной. Он глубоко и часто задышал, давая зарок: как только отсюда выберется — больше никаких лазаний по крышам! Никогда. Ни за что. Страх еще не успел истаять, как проснулось любопытство. Взгляд забегал по комнате, отмечая мельчайшие детали обстановки: густой ворс ковров, тусклый блеск кубков, ребристые грани окованных металлом сундуков.

Даже на первый взгляд заметно выпирающее отовсюду кичливое богатство, а уж если приглядеться… Попасть бы сюда в другой раз, когда некуда спешить и нечего бояться, провести ладонью по коврам, коснуться массивных кубков, заглянуть в сундуки. Однако, время не терпит, еще предстоит пройтись по коридору, осмотрев поверх изнутри. Мычка поднялся, подошел к двери. Пальцы коснулась ручки, нажали.

Перхающий надсадный кашель прозвучал громом. Мычка дернулся всем телом, отпрыгнул. С протяжным скрипом дверь принялась отворяться. Вот в стыке прорезалась узкая щель, принялась расти, словно черный зев распахивающейся пасти. Мычка отступил на шаг, затем еще, загнанно заозирался. Дверь отворяется все больше, не торопясь, словно зная — жертве некуда деваться. Вот появилась рука в длинном ярко-красном рукаве. Еще миг, и на пороге возникнет хозяин.

В длиннейшем прыжке Мычка отскочил к кровати, извернувшись в воздухе, влетел под спадающий почти до самых половиц полог. А мгновеньем позже с протяжным скрипом дверь затворилась, шаркнул засов. Мычка обратился в слух и чуть повернул голову, во все глаза рассматривая видимый участок комнаты. Из-под кровати видны лишь ступни, но, судя по тяжелому дыханью и замедленным, шаркающим шагам ночной гость немолод.

С одной стороны хорошо, незнакомец вряд ли полезет под кровать. Но, с другой… Если молодой сразу упадет в постель, вскоре превратившись в бесчувственное бревно, то сон старика короток и хрупок. Если же не повезет совсем, можно пролежать под кроватью до зари, так и не дождавшись, пока хозяин комнаты изволит улечься.

Мычка некоторое время следил за ногами незнакомца, затем отвернулся, вперил взгляд в нависающий над самым лицом свод кровати, а потом и вовсе закрыл глаза. Мгновенья потянулись медленно, словно густая смола, томительные и бесконечные. Как Мычка и подозревал, старик не спешил укладываться. Сперва он долго копался в сундуке, шелестел и шуршал, затем принялся пересчитывать монеты. Мелодичный звон металлических кружков раздавался так долго, что под конец из всех образов перед внутренним взором остался лишь один, удивительно яркий и выпуклый: омерзительный старикашка, спутанный по рукам и ногам, сидит в ловчей яме, а ему на голову бесконечным ручьем сыплются тяжелые металлические кружки, и каждый следующий увеличивается в размерах, становится больше, толще, тяжелее…