Василий Блюм – Мычка (СИ) (страница 72)

А оттуда разносится сладкий запах удивительных растений. Крупные, в голову размером, и совсем мелкие, с ноготь, россыпью и по одному, ярко-красные, медово-желтые, синие, как полуденное небо плоды. Тут же торгуют грибами: мохнатые, яркие рыжики и крепкие, ядреные боровики, пятнистые шляпки опят и блеклые кустики грибов-палочников.

Мычка ускорил шаг, стараясь как можно быстрей проскользнуть через рынок, не в силах смотреть на все это вкусное великолепие. Вызывающие обильное слюноотделение и недовольное ворчанье желудка лотки остались позади, сменились столами с одеждой. Рубахи и штаны, платки и сарафаны. Все разных расцветок, форм, и даже материала. Мычка смотрел с изумлением, трогал, принюхивался, не переставая удивляться качеству материала, что мягок, приятен на ощупь, и прозрачен на просвет. Конечно, в лесу от такой рубахи враз останутся клочья, но в городе, где отовсюду не торчат жесткие ветви кустарника, а под ноги не выпрыгивают узловатые щупальца корней, лучше не придумать.

Мимо рядов с кожаными изделиями Мычка прошел, не замедляя шага, все то же, что и в родной деревне, только намного больше, да качество выделки чуток получше, но дальше… Глаза расширились, а рот невольно открылся, когда впереди заблистало металлом. Забыв обо всем, Мычка шел мимо рядов, словно завороженный глядя на выставленные красоты. Мечи и топоры, ножи и дубины. Всевозможных форм и размеров: обоюдоострые и заточенные лишь с одной стороны, идеально прямые и изогнутые. Кистени с тяжелыми шипастыми шарами на цепях, витиеватые кастеты, и еще много невиданного, удивительного настолько, что и не сразу догадаешься как ухватиться.

Рынок остался позади, утих гомон, исчезла тяжелая взвесь запахов, отброшенная налетевшим ветерком, но Мычка продолжал двигаться, как в тумане. Перед глазами, в облаке искристых брызг, плавает оружие, дразнит изящными обводами, манит хищным блеском клинка, далекое и недоступное. Едва не налетев на идущего навстречу мужичка, что опасливо шарахнулся, Мычка встряхнулся, с усилием отбросил мысли.

В десятке шагов впереди улицу пресекает другая, чуть поуже, но дома заметно богаче: брусья стен мощнее, заборы крепче, а во двориках раскинули ветви-руки могучие деревья, что значит место не берегли, строили на широкую руку, оставляя вокруг дома больше земли, со всем, что росло изначально. Местами ветви разлапились настолько, что полностью закрывают крышу и часть верхнего этажа, днем спасая хозяев от полуденной жары, а ночью умиротворяя нежным шепотом листвы.

Вспомнив наставления корчмаря, Мычка двинулся вперед, достигнув улицы, свернул направо. Ноги невольно замедлились, а брови взлетели на лоб. В дальней части улицы высится здание, гораздо больше и массивнее прочих, и на поверх выше! Тут же еще несколько, похожих очертаниями, но поменьше. Вокруг возвышается стена, скрывая от взоров внутренний двор, однако, врата распахнуты, можно рассмотреть снующих внутри людей.

Мычка закусил губу. Похоже, наместник и впрямь человек непростой. И совершить задуманное будет сложнее, чем представлялось. Мычка нахмурился, упрямо нагнув голову, двинулся к вратам. Терем приблизился, став еще больше и внушительнее, навис деревянной громадой. Три поверха, пять зданий, десятки комнат. Как найти нужную? Куда, а, главное, как пробраться, чтоб взглянуть хотя бы глазком — действительно ли наместник в тайне обзавелся наложницами, или все не более чем досужие выдумки завистливых горожан?

Через врата входят и выходят люди, все, как на подбор, плечистые, высокие, в доспехах и при оружии, лица суровы, взгляды тяжелы. Не зашибли б ненароком. Мычка остановился возле врат, потоптавшись, робко вошел, озираясь по сторонам.

— Парень, тебе чего?

Сразу за вратами длинный дом, на крыльце трое воинов. Двое о чем-то негромко переговариваются, третий повернулся вполоборота, смотрит пристально.

Мычка замедленно приблизился, сказал с запинкой:

— Мне бы наместника увидеть.

Теперь уже три пары глаз взглянули с неприкрытым удивлением. Тот, что задал вопрос, ухмыльнулся, сказал с издевкой:

— Да ты что! Вот прям так сразу и наместника? А может еще золотишка в придачу, не желаешь?

Мычка помотал головой, сказал твердо:

— Золото мне ни к чему, мне наместник нужен.

Один из мужчин, рыжий, с тяжелой нижней челюстью и побитым шрамиками лбом, сказал с угрозой:

— Сам за ворота выйдешь, или помочь?

Внутри похолодело, но Мычка лишь прищурился, сказал с насмешкой:

— Да, вроде, выходить не собираюсь. Только пришел, если кому не по глазам.

Мужик побагровел, подался вперед, но стоящий рядом, не то товарищ, не то просто знакомый, высокий, с цепким взглядом водянистых глаз, придержал за плечо, сказал с укоризной:

— Рудый, тебе еще мальчишек по улице гонять! Уймись, стыда не оберешься. — Взглянув на Мычку, произнес холодно: — Парень, иди по добру. Наместник сегодня не принимает.

Рудый оскалился, добавил с насмешкой:

— А бродяг в обносках, вроде тебя, не принимает вообще.

Подчеркнуто не замечая рыжего, Мычка сухо произнес:

— Одежда доступна каждому, достоинство — удел немногих. — Добавил, обращаясь к остальным: — Как я могу поговорить с наместником, если не сейчас, и не в этих… обносках?

Воин, что обратился первым, и с тех пор молчал, оскалился в белоснежной улыбке, воскликнул весело:

— Вот неугомонная душа! Сказали тебе — не будет он говорить, хоть в перья ты нарядись, хоть в рубаху расписную.

Чувствуя, как земля уходит из-под ног, но не желая сдаваться, Мычка спросил в отчаянье:

— Но разве может такое быть? Или… наместник не разговаривает вообще?

Парень гоготнул, бросил со смешком:

— Разговаривает, еще как разговаривает, но не абы с кем. Вот если бы ты был каким купцом, одним из старейшин города, или сотником стражи… ну, пусть даже десятником, иногда он снисходит и до них, тогда пожалуйста. А без того — даже не думай.

Ощутив, как вновь затеплился угасший уголек надежды, Мычка вкрадчиво произнес:

— Чтобы получить звание старейшины, нужно долго прожить на одном месте. У купца должно быть много денег. Но… что необходимо, чтобы стать десятником?

— Как минимум попасть в сражу, — терпеливо произнес высокий. — Ты узнал все что хотел?

Мычка расплылся в улыбке, сказал с подъемом:

— Благодарю за подробные объяснения… А, как попасть в стражу?

Из-за проема дверей, где уже некоторое время стояли несколько воинов, с интересом прислушиваясь к беседе, донесся смешок. Рудый, что уже успел успокоиться, нехорошо оскалился, сказал обманчиво мягко:

— Хочешь попасть в стражу? Легко! Только сперва небольшая формальность.

— Рудый… — Высокий поморщился.

Тот развел руками, сказал со злой улыбкой:

— Никакого позора. Он сам напросился. — Он перевел взгляд на Мычку, сказал свистящим шепотом: — Конечно, если не боишься.

Мычка расправил плечи, сделал шаг вперед, и хотя от нехорошего предчувствия сжалось сердце, сказал просто:

— Я готов.

— Рудый. — Высокий поморщился, будто хлебнул горечи, сказал укоризненно: — Мальчишка, хоть и понавешал на себя оружия, хорошо, если знает с какой стороны за меч браться. Он же тебе на один зуб, даже разогреться толком не успеешь. А тем кто рядом потом рубахи чистить. Ведь не можешь же аккуратно.

Рудый сделал невинное лицо, сказал радостно:

— Я и не полезу. Вон, пусть из парней кто выйдет, все одно глаза лупят попусту.

Высокий покачал головой, не глядя на Мычку, произнес:

— Парень, пока есть возможность, шел бы ты…

Мычка упрямо тряхнул головой, так что волосы взметнулись, взблеснув на солнце, сказал тверже:

— Я готов. В чем заключается испытание?

Высокий вздохнул, махнув рукой, сошел с крыльца, встал неподалеку, подчеркнуто глядя в сторону. Зато рыжий оскалился, впечатав кулак в ладонь, сказал со злой радостью:

— Ну вот и славно. А испытание простое. Против тебя выйдет один из наших. Ты должен остаться на ногах. — Заметив, как лицо Мычки разгладилось, он нехорошо прищурился, добавил без улыбки: — Но это обычная проверка. Ты же у нас случай особый. Оружие, вижу, неплохое, да и вид бывалый. Так что кулачным боем не обойтись.

Мычка понимающе кивнул, повторил с ноткой нетерпения:

— Я готов.

ГЛАВА 11

Рудый бросил одному из вышедших:

— Щербень, выходи, видишь, новичка надо, ха-ха, проверить.

Названный Щербнем плечистый, приземистый парень, с коротким ежиком волос и широкой щербинкой меж передними зубами, вышел из-за спин товарищей, поинтересовался с понимающей улыбкой:

— Проверять быстро, или растянуть удовольствие?

Рудый ухмыльнулся.

— Растяни. Не зря же мы пришлого слушали, время теряли. Да и народу понабежало, глядишь, кому настроение поднимешь.

Народу заметно прибавилось. Из дома появились еще с пяток воинов. Кто-то выглянул из окошка, кто-то просто повернул голову, смотрел с вялым любопытством. Щербень лапнул рукоять, потащил меч из ножен, не отрывая от соперника презрительного взгляда. Шелестнуло, тускло сверкнул клинок, крутанулся, с гулом разрубив воздух.

Мычка сбросил заплечный мешок, потянулся к мечам. Не дожидаясь, пока соперник вооружиться, Щербень перекосил рожу, угрожающе качнулся вперед. Мычка не пошевелился, лишь улыбнулся краешком губ. Слишком грубо, чрезмерно напористо. Так не начинают бой, тем более, если времени в избытке, а противник незнаком. Мечи прыгнули в руки, пальцы стиснули рукояти, ощутив успокаивающую потертость кожаных ремней, взгляд ушел с лица соперника, привычно спустившись на уровень груди. Что бы соперник ни сделал, сперва шелохнется корпус, совсем немного, всего чуток, но этого хватит.