Василий Блюм – Мычка (СИ) (страница 62)

Рядом засопело, донеслось недовольное:

— Ты это все специально подстроил! Думаешь, я не видела, как вы переглядывались с корчмарем?

— Я лягу на полу, — произнес Мычка отстраненно.

Зимородок помолчала, не ожидав столь простого решения, сказала неуверенно:

— Какая разница, все одно подглядывать будешь.

Дождавшись, когда глаза привыкнут, и смогут различить хотя бы общие очертания интерьера, Мычка осмотрел комнатку. Небольшая, три на четыре шага, комнатушка не поражает богатством: кровать у одной стены, ларь, а по совместительству стол, у противоположной. Мелкое, затянутое помутневшим от старости звериным пузырем окошко почти не пропускает свет, и огни в окнах ближайших изб кажутся далекими и бледными, словно звезды.

Зимородок скользнула к постели, проворчала:

— Отвернись.

Мычка послушно повернулся. В ожидании, пока за спиной затихнет шуршание, взгляд мазнул по двери, вверх, затем вниз, не обнаружив на пути препятствий, прошелся вновь и вновь. Мычка произнес в раздумье:

— Похоже, здесь и впрямь живут хорошие люди.

— Это почему? — донеслось сонное.

— У двери нет засова.

Шорох за спиной затих, Зимородок воскликнула в изумлении:

— То есть как нет, совсем?

Мычка пожал плечами.

— Ну да. А зачем, если к двери кроме постояльцев никто не притронется?

— Что значит никто? — пискнула Зимородок в возмущении. — А если сквозняком распахнет, а я тут голая?

Позади отчаянно заскрипело, громко зашуршало одеяло, будто и впрямь дверь вот-вот распахнется, и в комнату ввалится развеселая толпа постояльцев, примется с пристрастием и интересом пялить глаза.

— Ты закончила? — Мычка нетерпеливо передернул плечами. — Вообще-то я бы тоже прилег.

Из-за спины донеслось задушенное, будто Зимородок не просто завернулась в одеяло, но и забилась под кровать:

— Да. Но только чур, ложись на пол. Ты обещал!

Для верности Мычка постоял еще немного, чтобы уж точно не увидеть даже кусочка обнаженного тела, что без ведома хозяйки, неким удивительным образом, случайно высунулось из-под одеяла, после чего повернулся, принялся раздеваться. Он не стал открывать ларь, а просто сложил вещи сверху, сперва перевязь, затем заплечный мешок.

Со вздохом облегченья Мычка опустился на пол, подложив рубаху под спину, а штаны, в качестве подушки, под голову, поерзав, и устроившись удобнее, затих. Навалилась усталость, натруженные дорогой, приятно заныли мышцы. Однако сон не шел. Непривычная, после свободы леса, теснота комнаты давит, порождая смутные опасения и невнятное беспокойство.

Мычка прислушался. Сверху доносится равномерное сопенье, Зимородок уже спит. Приглушенные стенами, слышны разговоры оставшихся в зале людей, откуда-то издали доносится частый брех собак и заунывная песня. Он еще некоторое время прислушивался, но вскоре глаза закрылись, звуки истончились, и мир исчез, погрузившись в мягкую долгожданную черноту.

ГЛАВА 5

Тихий скрип царапнул острым коготком, отчего уши разом дернулись, повернулись к источнику звука. Сон мгновенно слетел, как уносятся остатки утреннего тумана под порывом свежего ветерка. Не открывая глаз, Мычка прислушался до ломоты в черепе. Тишина. Ни звука. Словно шорох почудился. Может и так, вот только откуда взялось ощущение, что в комнате появился кто-то еще?

Мычка приоткрыл глаза, принюхался. Ноздрей коснулся запах лука и специй, мощный, будто к лицу поднесли тарелку с пищей. Похоже, ночной гость перед визитом не удосужился прополоскать рот. Вновь скрипнуло. Визитер явно пытается ступать как можно тише, но получается плохо. Возможно, если бы в комнатке остановились обычные люди, от подобного шума никто и не почесался, но только не вершинник.

Темное пятно в проеме качнулось, сдвинулось, сперва на шажок, затем еще. Мычка смутно удивился, что гость до сих пор не отдавил ему ногу. Шажок. Еще шажок. Фигура нависла над ларем, руки протянулись к вещам, зашуршала ткань. Мычка с облегченьем выдохнул. Визитер оказался обычным воришкой, и заглянул всего лишь проверить содержимое мешка, не имея за душой более жестоких намерений.

Мягко, стараясь не шуметь, Мычка поднял руку, примерившись, цапнул незнакомца за ляжку. Тот вспикнул, шарахнулся к выходу, однако запнулся, вылетев в коридор, с грохотом приложился об стену. Судя по звуку, удар получился не слабым, однако страх оказался сильнее, и визитер рванул к выходу, жалобно поскуливая и жутко топоча. Хлопнуло, где-то в отдаленье приглушенно зазвенело, и все стихло.

Полежав некоторое время, но так больше ничего и не услышав, Мычка поднялся, проверил вещи, не унес ли чего с перепугу незадачливый грабитель, после чего тщательно притворил дверь и улегся обратно. Не смотря на произведенный гостем изрядный шум, Зимородок даже не почесалась, дышала размеренно и тихо. Похоже, шума не слышали и снаружи, по крайней мере никто не пришел поинтересоваться. Подождав еще немного, Мычка уснул вновь.

Вновь заскрипело. Мычка мгновенно пробудился, готовый к новым неожиданностям, однако, услышав протяжный, с завыванием, зевок, успокоился. Руководствуясь старой привычкой, глаза Мычка не открыл, но судя по пробивающемуся через веки свету утро давно наступило. Зевок повторился, заскрипела постель. Обдав щеку воздухом, рядом опустилась нога, за ней вторая. Мычка чуть приоткрыл веки, скосил глаза. Перед глазами, подсвеченная льющимся из окна светом, возникла стопа, пальцы смешно торчат в стороны, сквозь бледно-розовую кожицу видны голубенькие жилки.

Мычка улыбнулся, закрыл глаза вновь. И как раз вовремя, потому что мгновенье спустя Зимородок встала. От мысли, насколько интересный вид открывается из его положения, Мычка едва не распахнул глаза, но, представив, что случится, если спутница это увидит, зажмурился покрепче, а для верности еще и нахмурился.

Сверху завозилось. Судя по слабому касанию воздуха и скрипу половиц, девушка шагнула. Однако, мгновенье спустя донесся испуганный вспик, постель хрястнула, будто сверху бросили нечто тяжелое, раздался негодующий шепот:

— Вот ведь разлегся, демон лесной! Напугал едва не до икотки.

С трудом сдерживаясь, чтобы не рассмеяться в голос, Мычка произнес:

— С добрым утром.

Ответом стал задушенный всхлип, Зимородок произнесла с ужасом:

— Так ты не спишь?

— Возможно бы и спал, если бы кое-кто не начал топтаться по голове, — ответил Мычка с усмешкой.

Зимородок сказала виновато:

— Я не заметила. — Опомнившись, сменила тон, воскликнула обвиняюще: — Да ты подсматривал!

Мысленно приготовившись к утомительной беседе, Мычка произнес ровно:

— Не подсматривал.

Зимородок фыркнула:

— Как же, ври больше! Подсматривал, не мог не подсматривать!

— Это почему? — удивился Мычка.

— Любой бы на твоем месте подсмотрел, — заявила Зимородок с непоколебимой уверенностью.

— А я, представь, не подсматривал! — произнес Мычка упрямо.

Зимородок помолчала, сказала упавшим голосом:

— Но, почему? Разве я такая страшная?

Мычка поперхнулся, некоторое время собирался с ответом, наконец вздохнул, сказал примирительно:

— Ладно, ты права, я подсматривал.

Зимородок запрыгала в кровати так, что взметнулась пыль, заорала победно:

— Я же говорила, говорила! А еще врал. У, нечисть лесная.

Мычка лишь вздохнул, поднялся подчеркнуто неторопливо, позволяя подруге получше спрятаться в одеяло, выглянул в окно. За мутным пузырем ничего толком не разглядеть, смутные тени да яркие пятна света, остальное лишь угадывается, почти не выделяясь на фоне почерневшей от времени пленки.

Рука наткнулась на мягкое, пальцы невольно сгребли, поднесли к глазам, в тот же миг раздался негодующий вопль:

— И не лапай мою одежду! И без того мятая. А после твоих пальцев станет и вовсе непотребной.

Мычка сгреб рубаху и штаны, не глядя, бросил через плечо, сказал отстраненно:

— Пойду, осмотрюсь. А ты одевайся и выходи. Если не будешь тележится, авось к завтраку поспеешь.

Он двинулся к выходу, отворил дверь. Позади завозилось, донеслось наставительное:

— Будешь заказывать еду — меня подожди, а то подсунут черствое. Тебе-то без разницы, а я подавлюсь. И больше не давай этому пройдохе-хозяину монет, он и так нам до конца жизни должен. В смысле, мне должен. Вы оба должны!

Мычка поспешно шагнул наружу, захлопнул дверь. Звук как ножом отрезало. Он с облегчением вздохнул, повел плечами. Порой Зимородок становилась настолько несносной, что хотелось бросить все, плюнуть на данное наставнику слово и бежать не оглядываясь, лишь бы не слышать занудных наставлений. Причем, ладно в лесу, там хоть можно пригрозить муравейником, или припугнуть бером, но здесь, в деревне…

Отмахнувшись от неприятных мыслей, Мычка прошел через коридор, мимо ряда одинаковых дверей, судя по всему ведущих в такие же комнатушки для гостей, отворил ведущую в зал дверь. С вечера зал не особо изменился, разве поубавилось посетителей, да стало ощутимо светлее. Огибая столы, и перешагивая тела перебравших с вечера гостей, мирно дремлющих возле лавок, Мычка вышел наружу.

Ноги ступили на твердое, взбили облачка пыли. У дверей лишенное травы серое пятно, земля вытоптана до состояния камня. Похоже, заведение Дерюги пользуется популярностью. Что не удивительно. Село гораздо больше, чем родное, как по размеру, так и по количеству домов.

Мычка повертел головой. Домов много, но стоят не абы как, рядками, а между — пустой промежуток. В памяти всплыл диковинное слово — улица. Мычка повторил про себя пару раз, покатал на языке, кивнул с одобрением. Умно и удобно. Люди позаботились, чтобы оставить свободное пространство для подвоза материала, да и для прохожих.