Василий Бережной – В звездные миры (страница 15)
Держась за руки, они двинулись. Беспросветная мгла плотно облегала их со всех сторон, И Николай, и Иван Макарович то закрывали, то открывали глаза. Были моменты, когда перед ними всплывали какие-то невыразительные пятна — это еще работала сетчатка. А потом тьма залила все.
ПУТЕШЕСТВИЕ ОЛЬГИ
Надев скафандр, Ольга спустилась с ракеты. Девушка была так встревожена, что не обратила абсолютно никакого внимания на то, что она впервые ступила на поверхность Луны! Она была озабочена одним: как уберечь экспедицию от опасности?
Кислородный прибор работал безупречно, и Ольга даже не чувствовала, что она — в безвоздушном пространстве. Увидя в седой пыли следы, ведущие в противоположную от вездехода сторону, Ольга добралась до самого края плато, на котором высилась их ракета. Следы вели вниз, а дальше терялись за холмами. Здесь, на краю горного пятачка, Ольга решила установить грозное предупреждение. Сгребла ногой кучку пыли, сунула в нее белый листок. На русском и английском языках на нем было написано:
«Опасная зона. Смертельно!»
«Пусть ломают себе головы чортовы гангстеры! — думала Ольга. — Для них это будет настоящий сюрприз! А теперь скорее предупредить отца и Николая…»
И она легко, энергично шагая, вернулась к ракете и пошла дальше по следу вездехода.
Все складывалось хорошо; Ольга пройдет до тех гор, а может, и дальше — ведь идти совсем легко! — там оставит три белых листка и — назад. Будут ехать отец с Николаем, — увидят. «Ну-ка, — скажет отец, — останови машину. Что там такое?» Прочитают, и тогда…
Романтика приключений охватила все существо Ольги. Девушка с восторгом взглянула на черное бархатное небо, усеянное звездами. Они сверкали вместе с Солнцем, подавая весть из далеких-далеких миров. Маяки среди безграничной темноты, неутомимые горячие маяки — они пронизывают всю вселенную своими золотыми лучами, обогревая бесчисленные планеты, сея на них жизнь… Почему же всем людям не жить мирно и по-справедливости? А то и здесь, на Луне, хотят иметь военные базы…
Ольга окинула взглядом молчаливые лунные горы. Нет на них ни травинки, ни деревца. Быть может, некогда их опалил огонь войны? В разгоряченном воображении девушки встали картины гибельных взрывов — языки огня, ослепительные вспышки атомных бомб… Потом вспомнила отца и Загорского. Где они? Не случилось ли с ними чего-нибудь? Хоть бы ее записки…
Вдруг Ольге послышался чужой голос:
— Алло, коллега!
Оглянулась и обмерла: за ней спешили две фигуры — одна высокая, другая приземистая. Сомнений не было — это они!
— Подождите, коллега!
Расстояние между ними сокращалось. Размахивая руками, двое не шли, а широкими прыжками приближались к Ольге. Какое-то мгновение девушка растерянно переминалась с ноги на ногу. Что ей делать? Удрать? Куда?
— Что вам нужно? — спросила Ольга по-английски.
Те остановились, как вкопанные. Они, наверно, меньше были бы удивлены, если бы черное небо Луны вдруг прорезали огненные залпы «Катюши». Девушка! Откуда она? Каков же тогда состав экспедиции? И что у них за оружие, если установили опасную зону?
— Это обман! — воскликнул высокий.
— Да, — развел руками приземистый. — В их экипаже не было девушек!
Они стояли, не отрывая глаз от Ольги. Она им бросила:
— Вы ошиблись!
— Ну, так отчего же вы бежите? Подождите. Разве мы не имеем права здесь ходить? Это тоже опасная зона? И почему бы нам не познакомиться с вами?
Они направились к ней. Что делать? Путь к ракете отрезан, а идти в горы… Вся надежда на кислород, может, у них меньше, тогда скорее возвратятся. И Ольга бросилась бежать. Мчалась по следу вездехода, делая большие шаги молодыми крепкими ногами.
И когда она оглянулась, то заметила, что расстояние между ними увеличилось.
Вот уже и горы начинаются… В ущелье — тень, будто черный туннель. В тени Ольга налетела на расколотые камни, и свинцовые ее подошвы скользнули, как по льду. Выскочила из тени, в глаза брызнуло синее и голубое сияние — светилась долина, покрытая самоцветами. Посредине ее, на холме, голубым пламенем пылал острозубый обломок скалы из самоцветов.
Ольга оглянулась — заметила, что «коллеги» наклоняются над камнями, — споткнулась, упала и с ужасом почувствовала, что проваливается в какой-то колодец…
ДА ЗДРАВСТВУЕТ СВЕТ!
Иван Макарович и Загорский пробирались вперед, осторожно ступая, и все же натыкались на стены, на какие-то неожиданные каменные выступы, колонны, статуи. Правой рукой Николай поддерживал Ивана Макаровича под локоть, чтобы не потерять направление. На ремне через плечо висел киноаппарат.
— Если бы хоть палка была, — сокрушенно произнес он, — и то легче было бы нащупывать дорогу.
— Последние селениты, очевидно, имели представление о древесине только по раскопкам. Так, как мы об ихтиозаврах.
Некоторое время они шли молча, но это было еще тяжелее. В голове всплывали безотрадные мысли, печаль сжимала сердце. Иван Макарович подумал о египетском лабиринте, ему почему-то мерещились пылающие факелы — вот бы поднять их над головой.
А Николай думал о кислороде. Сколько его еще осталось в баллонах? Может, совсем немного? Шкалу не разглядишь, а он может окончиться в любую минуту. Тогда… Как все-таки глупо лежать мертвым, хотя бы и в недрах Луны!
— Сколько времени мы уже идем? — спросил Николай.
— Мне кажется, не долго. А впрочем, кто его знает…
И в самом деле, ощущение времени исчезло. Порой казалось, что они не идут, а только топчутся на месте, не в силах преодолеть темноту.
Николай выпустил руку Ивана Макаровича.
— Что вы делаете? — спросил профессор.
— Хочу снять с плеча киноаппарат,
— Зачем?
— Брошу.
— Бросите?
— А что же… все равно не нужен…
Голос Николая, звучавший в наушниках Ивана Макаровича, казался каким-то чужим. В нем слышалось отчаяние, разочарование, обреченность.
— Вы что… потеряли надежду, Николай? — Эти слова профессор произнес ласково, с болью. Он боялся услышать утвердительный ответ.
— Знаете, Иван Макарович… Если бы у нас было еще хоть по одному баллону кислорода! А так — что же… Ну, пройдем еще с километр, и окончится.
— Вы думаете?
— А как же иначе! Километр — часа четыре. От силы — три. Вот считайте.
Пока не упоминали о кислороде, словно и дышалось легче. А как только зашла о нем речь, — оба почувствовали, что его уже не хватает. Некоторое время двигались молча.
— И все же, юноша, надежду терять не надо, — заговорил профессор. — Как там у Леси Украинки: «Без надежды я все же надеюсь!» Пока горит огонек надежды — не все потеряно. А вспомните Ленина! И тюрьмы, и ссылки, и покушения на жизнь ничто не могло его сломить. Вера в победу горела пламенем у него в груди! Нет, нет и еще раз нет! Мы выйдем отсюда, слышишь, Николай! Должны выйти!
— Вы уверены в этом, Иван Макарович? — спросил Николай, и сквозь тревогу в его голосе пробился лучик надежды. — Неужели это возможно?
— Если бы я сомневался, то не сделал бы и шагу! Не стал бы натыкаться на эти селенитские стены.
Загорский тяжело вздохнул — будто ветер дунул в уши профессора. «Все-таки аппарата не бросил», — подумал Иван Макарович, чувствуя, как крепкая рука Николая держит его за локоть.
Шли молча. Только тогда, когда ощупью обнаруживали перекресток, — перебрасывались несколькими фразами, советуясь о направлении. Припоминали, откуда они шли сюда, старались даже нащупать свои следы в пыли, но приходилось рассчитывать только на память. Она подсказывала им путь. А на одной развилке они поспорили: Николай утверждал, что надо идти влево, а профессор настаивал — вправо.
— Мне кажется, Иван Макарович, — говорил Загорский, — что когда мы проходили здесь, то сворачивали вправо, значит, сейчас нам — влево.
— Давайте еще раз ощупаем угол. Вот статуя селенитки с шаром в руках… Так?
— Верно.
— Значит, нам вправо. Я еще тогда обратил внимание на статую.
— А мне кажется…
— Пусть вам не кажется, товарищ Загорский. Это место я хорошо помню. Вы же знаете, что я любитель скульптуры. Пойдемте сюда!
Иван Макарович повернул вправо, Николай пошел нехотя. Профессор был встревожен тем, что память Николая начинала ослабевать. А Николай молчал, словно немой. Наушники доносили к профессору его тяжелое дыхание и сокрушенные вздохи. Вдруг пальцы Загорского до боли сжали локоть профессора.
— Иван Макарович! — послышался его взволнованный шепот. — Видите? Видите?
— Что?
— Там селениты! Вот они перебежали туннель и остановились под стенами… Один, два, три… Их много… Остановитесь, Иван Макарович!
— Успокойся, Коля, у тебя галлюцинация… — Профессор взял его под руку.
— Галлюцинация… Вы и тогда говорили то же самое, когда я нашел в канаве вход в туннель… Селенитов прикрывает тьма, но я их отлично вижу. Очень высокие… А глаза, замечаете блеск их глаз? Если они… Что же нам делать?