Василий Арсеньев – Терракотовый император (страница 4)

Китаец Лю мало-помалу разговорился, и теперь все больше жаловался на свою горькую и несчастную судьбу, которая заставила его продать самого себя в рабство…

Этот человек, как вскоре понял Ли Эр, промышлял ремеслом в том же городишке, где он сам стал рабом, – у него было свое дело, кажется, выделка кож, и большая семья – жена и четверо детишек. Однако последние годы выдались нелегкими: ремесленник едва сводил концы с концами, а потом и вовсе влез в долги, которые так и не смог вернуть заимодавцам. Он оказался в безвыходном положении. И в результате ему пришлось продаться в рабство (вырученных денег как раз хватало, чтобы уплатить долги и на некоторое время обеспечить безбедное существование большой семьи!).

Ли Эр было жаль своего несчастного спутника, но… Лю, по крайней мере, не довелось оказаться в другой стране, где все чужое, неродное: язык, нравы, обычаи. И, главное, люди, от которых не знаешь, чего ждать. Ясно было только одно, что отныне он – раб, невольник, который сам себе не принадлежит. Впереди снова замаячила томительная и мучительная неизвестность…

***

Целую неделю Ли Эр пробыл в той повозке, не вылезая из нее (от долгого сиденья на скамье у него то и дело затекали ноги, и ему, как и другим, приходилось вставать и разминать их). И вот, наконец, этот долгий многотрудный путь подошел к концу. Однажды на рассвете впереди показались высокие крепостные стены, – тогда наш герой понял, что именно здесь, в этом месте, так или иначе, решится его судьба.

Там, на подступах к большому городу на некоторое время остановились. Вскоре ворота, что закрывались на ночь, приветливо, хотя и с оглушительным шумом распахнулись, и караван повозок, – одна за другой, – въехал в город (то была столица царства Чжао – Ханьдан). Теперь их путь пролегал по мощеной камнем центральной улице этого города, которая была застроена величественными зданиями, – с многоярусными крышами, загнутыми в углах кверху, с крытыми галереями и высокими стенами.

Наши путешественники проехали по этой улице, а потом их повозки свернули в узкий переулок и вскоре остановились в каком-то месте, – то был постоялый двор, где Ли Эр и его спутники пробыли еще несколько дней, пока их не повели на городской невольничий рынок.

Тот день, когда его, как вещь, продавали на торгу, Ли Эр запомнил на всю оставшуюся жизнь… Это был погожий по-летнему теплый день, и тогда он вместе с другими невольниками сидел в повозке, ставшей для него почти родной, а мимо них то и дело проходили какие-то люди, которые оценивали «живой товар».

К полудню в повозке осталось всего трое: он, ремесленник Лю и еще один чжаосец (монголов, как наиболее сильных рабов, купили одними из первых). И вот, какой-то человек в атласном зеленого цвета халате приблизился к тому месту, где сидел Ли Эр. Он долго и беззастенчиво его разглядывал, а потом обратился к купцу:

– Сколько хотите за этого мальца?

Тот назвал свою цену, и они стали торговаться. Четверть часа продолжался этот торг, выслушивать который было для Ли Эра совершенным мучением. В эти мгновенья он прочувствовал внутри себя все: и боль, и стыд, и гнев… Наконец, торговцы сошлись в цене, и человек в зеленом халате протянул купцу мешочек с монетами, после чего дверца повозки отворилась, и отрок смог выйти из этой клетки.

– Следуй за мной! – приказал ему его новый хозяин. И Ли Эр, молча, повиновался, но в последний миг оглянулся на ту повозку, где пробыл больше недели и где все еще оставался китаец Лю, – тот, по-прежнему, вздыхал и сокрушенно качал головой.

Ли Эр следовал за зеленым халатом. Они вдвоем сделали несколько сотен шагов, пока не оказались у высоких стен и ворот, перед которыми по обеим сторонам красовались высеченные из белого камня фигуры тигров. На самих воротах была начертана парная надпись, сделанная древними иероглифами, которые, как догадался Ли Эр, несли некий явно пафосный смысл.

Там им навстречу выступил другой, видно, привратник, которому человек в зеленом халате что-то быстро сказал, бросая взгляды на Ли Эра. Тот кивнул в ответ, пропуская их внутрь за ограду. За воротами с пригорка открылся вид на весьма широкий и протяженный правильной четырехугольной формы двор, обрамленный крытыми галереями, ведущими во внутренние покои.

«Хозяин сего места – явно небедный человек! – отметил про себя Ли Эр и покосился на зеленый халат. – Это он? Ну, вряд ли! Чтобы господин сам ходил по рынкам и покупал рабов, – маловероятно! Скорее всего, это кто-то из служителей дворца, может, управляющий хозяйством?»

Его догадка вскоре нашла своего подтверждение – человека в зеленом халате звали Йэн Лу, – он был доверенным лицом, так сказать «правой рукой» хозяйки сего дома – госпожи Чжао. Она давно уже подыскивала подарок для своего сына, – тот в скором времени должен был вступить в пору совершеннолетия, – и посчитала, что юный слуга, который бы повсюду сопровождал его, – это как раз то, что надо. Однако, взглянув на мальчика, которого привел Йэн Лу, госпожа Чжао была немало удивлена его выбором…

Ли Эр, следуя за зеленым халатом, прошел через крытую галерею и оказался в саду, где среди яблочных и грушевых деревьев, усыпанных плодами, вырастала беседка, – там, в окружении нескольких девушек, видимо, служанок, теперь сидела эта пожилая женщина в одеяниях, расшитых золотыми нитями, и с высокой прической, собранной в пучок на затылке. Они в тени пили чай и ели фрукты.

Госпожа Чжао долго изучала отрока, который почтительно склонился перед ней, а потом мрачно обратилась к своему служителю:

– Йэн Лу, кажется, ты меня не совсем правильно понял! Когда я говорила, что нужен юноша, то имела в виду кого-нибудь несколько старше возрастом… А что это за ребенок, которого ты мне привел?

– Моя госпожа, – с поклоном отвечал ей Йэн Лу, – а вы не глядите на его внешность, – да, он мал ростом, но весьма сообразителен и развит не по годам. Торговец, который продал его, рассказал, что этот отрок всего за несколько дней изучил наш язык, хотя прежде не знал ни слова…

Выслушав его, госпожа Чжао перевела свой взгляд на отрока и осведомилась:

– Откуда ты родом?

Ли Эр потупился и не знал, что сказать, а потом вдруг выпалил: Э-ло-сы (Россия).

– Что? – переспросила госпожа Чжао, услышав незнакомое слово. – Это что же за страна такая, и где она находится?

– Далеко на севере, моя госпожа, – отозвался Ли Эр.

– А как же ты оказался в наших краях? – спросила она, все больше удивляясь.

– Меня нашли кочевники (сюнну), а потом передали воинам Чжао, а те продали меня работорговцу, который привез меня в Ханьдан, – так я оказался здесь, моя госпожа, – отвечал Ли Эр, опустив очи долу.

Выслушав его, госпожа Чжао призадумалась – мальчик явно смышленый, а, кроме того, благовоспитанный! Он, может быть, еще и пригодится… Потом она велела своему управляющему позаботиться об отроке – устроить его в отдельную комнату, накормить и спать уложить (у того был крайне измотанный и утомленный вид!).

Йэн Лу проводил Ли Эра во флигель для прислуги и показал ему свободную комнату, где была лежанка, что в зимнее время растапливали, а еще ранее по пути он велел одной из служанок принести ему еды. Так, вскоре отрок получил чашку с рисом, который он покушал палочками, потом испил воды, после чего прилег и тотчас погрузился в объятья Морфея…

***

На другой день Ли Эр снова предстал перед своей хозяйкой. Госпожа Чжао в это время совершала утреннюю прогулку по саду, и когда отрок приблизился и с почтением кланялся ей, велела служанкам удалиться.

– Ты смышленый мальчик, а потому не удивляйся, что я буду говорить с тобой как с взрослым, – начала госпожа Чжао, тяжело опускаясь на скамью (Ли Эр, по-прежнему, стоял перед ней). – Я должна поведать тебе кое-что о нашей семье. Мой муж – уважаемый сановник и полководец, которому благоволит сам ван5. И хотя так было не всегда, – в далеком прошлом мы пережили непростые дни, но, хвала небесам, многие беды обходили наш дом стороной! Единственное, что беспокоило меня и мужа моего на протяжении долгого времени, – то, что у нас не было детей. Мы постоянно возносили моления и совершали жертвоприношения в храме предков наших, – но тщетно… И когда мы уже совсем отчаялись, Небесный владыка, наконец, услышал наши молитвы и послал нам долгожданного ребенка, – уже в преклонном возрасте я родила сына, которого мы нарекли Ко. Чжао Ко – это твой юный господин, ради которого давеча мой слуга купил тебя на рынке…

Итак, счастье все же пришло в наш дом. Заботы и хлопоты доставляли мне радость. Время пролетело незаметно. Наш сын рос единственным ребенком в семье, и мы пытались воспитать его должным образом, дабы ему не чужды были идеалы нравственности. Мы не скупились на его обучение. Лучшие учителя преподавали ему науки. Однако вышло совсем не то, что мы с мужем думали… Правда, он оказался способным мальчиком, – исправно учился, много читал, но несколько ограниченным в выборе круга интересов. Единственное, что его занимало по-настоящему, было воинское искусство. Все свое время он посвящал чтению книг, посвященных лишь этой теме, – мало-помалу война стала его навязчивой идеей. И он неоднократно рвался в поход, мечтая об одном – превзойти своего отца и даже полководцев древности. Мой муж, однако, все время удерживал его от этого шага, ссылаясь на его юные лета. Но в скором времени мой мальчик вступит в пору совершеннолетия, и его удержать уже будет невозможно.