Василий Арсеньев – Родиния. Тайны бытия (страница 12)

Пропустив вперед эту парочку, Ковалев медленно последовал за ними на своей машине и проводил их до ближайшего ресторана, в который они зашли, чтобы скоротать свой обеденный перерыв.

– Как это мило! – не без иронии усмехнулся Ковалев. – Он повел девушку в ресторан. Я надеюсь, хотя бы заплатит за двоих, – так говорил он сам с собой, памятуя байки о скрягах-американцах.

Вскоре эта парочка заняла места за столиком у окна, так что Ковалев видел лицо молодой женщины, которая улыбалась своему собеседнику, рассказывавшему, должно быть, что-то веселое.

– Любопытно, она с ним по какой причине? – продолжал размышлять вслух Ковалев. – Неужели совпадение, что она выбрала иностранца? Нет. Когда во что-то вмешивается контора, совпадений не бывает. Как пить дать, Центр дал добро на обработку очередного клиента. Сколько же у нее их уже было? Цель оправдывает средства, не так ли, господа-чекисты? Все равно, как будет добыта нужная информация. Главное – результат… Зачем же ты согласилась на это, красавица? – рассуждал он, поглядывая на женщину, которая внезапно обернулась и посмотрела в его сторону.

Ковалева в сердце кольнуло недоброе предчувствие: заметила слежку за собой?

«Я подобрался к ней слишком близко. Она может затаиться и не прийти на явку».

Постояв еще немного, он отъехал в сторону.

Примерно через полчаса парень в свитере и девушка в вышиванке вышли из ресторана, но Ковалев решил, что не стоит продолжать следить за ними, дабы не привлекать к себе внимания, вспомнив, к тому же, что еще не приготовился к вечеру. На «свидание» нужно прийти с цветами, а их он до сих пор не купил.

В Киеве, как и в любом другом городе, большое количество цветочных магазинов. Он заглядывал в каждый, который попадался ему на пути, – всюду встречая огромный ассортимент, но, как это часто бывает, было всё, кроме того, что требовалось. Продавцы, – кто по-русски, кто по-украински, – предлагали ему взять белые лилии, но Ковалев догадывался, что цвет имеет какое-то значение. Ему нужны были золотисто-желтые цветы, – их-то он и искал, но все никак не мог найти. Потратив несколько часов на бесплодные поиски, Ковалев, наконец, сдался и купил букет белых лилий.

– Лучше прийти с ними, чем без них, – решил он. – Только бы это ни на что не повлияло.

Остаток дня Ковалев посвятил мысленному прокручиванию в голове ситуаций, которые могли сложиться в ходе встречи с агентом ФСБ.

Главное – чтобы она меня сразу же не раскусила. Если она догадается, что я вовсе не сотрудник конторы, тогда это осложнит все дело.

На тот случай, если не останется другого выхода, кроме как вывозить ее за город в бессознательном состоянии, Ковалев в какой-то ветлечебнице приобрел флакончик хлороформа. Но эта женщина, работающая на спецслужбу, наверняка вооружена и может оказать сопротивление.

В тот миг он почувствовал, что опасается вовсе не за свою жизнь, а за то, что если не выполнить задания, можно лишиться возможности прикоснуться к тайнам бытия…

Не располагая собственным опытом работы в спецслужбах, Ковалев вспоминал то, что рассказывал Стрелков, который некогда служил в ФСБ. Он обращался также к фильмам о разведчиках, которые когда-либо ему доводилось смотреть, – от «Штирлица» Юлиана Семенова до «Шпиона» Бориса Акунина. Конечно, все это сплошной вымысел, но…

«За неимением ничего лучшего, и это сгодится», – думал он.

Вечером Андрей Ковалев ехал на явку. Как назло, весь центр города встал в «пробку». После рабочего дня офисные служащие и прочие городские обыватели разъезжались по домам. Автомашины заполонили проезжую часть, а их водители сигналили, подгоняя друг друга. Ковалев нервничал, поглядывая на часы. Рядом с ним на переднем сиденье лежал пресловутый букет.

Было без пяти минут восемь, когда он, наконец, подъехал к дому, в котором находилась явочная квартира. Выходя из машины, он едва не оставил цветы на сиденье. Вернулся за ними, потом вошел в подъезд, где пахло туалетом.

«Ну и местечко они выбрали для явки», – скривился от неудовольствия Ковалев, поднимаясь по лестнице. Наконец, он очутился на площадке перед нужной дверью. Подождал, пока стрелка на циферблате его наручных часов добежит до двенадцати, – и ровно в восемь нажал на кнопку звонка.

На некоторое время воцарилась тишина. Он прислушался: по ту сторону двери ни звука.

«Неужели я все-таки ее вспугнул?» – мелькнула мысль в голове Ковалева. Он еще раз нажал на кнопку звонка. И вдруг дверь открылась. Перед ним появилась женщина с черными волосами, в которой он не сразу узнал ту, что была на фотографии.

«Как она тихо подошла к двери!» – молниеносно подумал он.

– Красивые цветы, – сказала она, обняв его. От неожиданности он едва не позабыл свой отзыв:

– Их красота не сравнится с твоей, милая.

Женщина, быстро глянув по сторонам, жестом пригласила его войти в квартиру. В коридоре он принялся разуваться.

– Это лишнее, – усмехнулась она. – Полы здесь грязные. Проходите.

В комнате, больше похожей на номер в какой-нибудь дешевой гостинице, была лишь просторная двуспальная кровать, – и еще кое-что из мебели, в том числе трюмо с высоким зеркалом.

– Значит, вы новый куратор. С чем связана эта перемена? – осведомилась женщина решительным голосом, скинув с себя парик. Копна черных волос упала на кровать. Проследив за ее движением, Ковалев понял, что лучше не молчать.

– В Центре так решили, – сказал он, пытаясь скрыть свое волнение.

– Понятно, – скривила лицо женщина, поправляя перед зеркалом свою прическу, и тотчас же взглянула на его отражение. – Это вы за мной сегодня следили?

– Вы все-таки заметили… – отозвался он неловко и запнулся на мгновенье, но тотчас же нашелся. – Хорошая работа!

Она обернулась и в упор посмотрела на него.

– В Центре что, мне не доверяют?

– В конторе всегда работают, согласно принципу: доверяй, но проверяй. А я лишь исполняю то, что мне поручено, – говоря эти слова, Ковалев почувствовал, что начинает вживаться в свою роль. Страх от соприкосновения с чем-то новым медленно, но верно покидал его, сменяясь воодушевлением, сродни тому чувству, какое он испытал в тот вечер, когда побывал в здании на Лубянке. – Кстати говоря, кто тот иностранец, с которым я вас видел сегодня?

– Сын профессора из Колумбийского университета, – проходит стажировку у нас, – отвечала, отвернувшись, женщина. – У него есть доступ к той части лаборатории, где проводятся закрытые исследования…

– Стало быть, в этой лаборатории работают американские специалисты? – уточнил Ковалев. Зря он это сказал. Женщина, изменившись в лице, покосилась на него.

– А разве вы этого не знали?

«Штирлиц» почувствовал, что находится на грани провала, – рука его скользнула в карман куртки, где лежал платок, пропитанный хлороформом, но он ничем не выдал своего волнения.

– Меня еще не во все детали дела посвятили, – отозвался он притворно спокойным тоном и заговорил решительно. – Сколько времени вам понадобится на «работу» с ним?

– Это дело непростое, – отвечала женщина, не глядя на него. – Поспешность может все испортить. Да, я уже говорила об этом… вашему предшественнику.

– Мы вас не торопим, но нам нужен результат, – продолжал Ковалев, входя во вкус. Женщина исподлобья глянула на него. В ее глазах Ковалев прочел все, что она думает о таких, как он.

Вас бы сюда, на мое место, – говорили ее большие голубые выразительные глаза. В этот миг Ковалев вспомнил ту старую, пожелтевшую от времени, фотографию, на которой была изображена эта женщина.

«Как же это возможно? – подумал он. – Она совсем не изменилась!»

– Почему вы на меня так смотрите? – спросила она, и в ее глазах мелькнуло нечто похожее на испуг.

– Так, вспомнил кое-что, – поспешно отозвался Ковалев и поднялся с кровати, на которой сидел. – Ев… Олеся, – начал он решительным тоном, не приемлющим возражений, – мне надо показать вам новое место наших встреч. Собирайтесь, поедемте…

– Куда? – встрепенулась женщина.

– На новую конспиративную квартиру, – сказал он.

– Но для чего же менять эту явку? – не унималась она. – Разве она засвечена?

– В Центре так решили. В целях перестраховки, – невозмутимо проговорил Ковалев. – Одевайтесь. Быстро.

Он позволил себе повысить голос, – для пущей убедительности. И это возымело действие. Женщина, сбитая с толку, начала второпях собираться. Косу, обернутую вокруг головы, – как у Юлии Тимошенко, – спрятала за черным париком, глаза скрыла – за темными очками.

– Я готова, – сообщила она.

– Выходим по одному, – скомандовал Ковалев. – Сначала я, потом – вы. Я вас буду ждать в своей машине, которую вы уже знаете.

Он спустился и вышел во двор. Минут через пять из подъезда показалась она. Хотела сесть сзади, но он жестом указал ей на переднее сиденье. Когда женщина пристегнулась, он завел двигатель и выехал со двора.

***

Вечерело. Автомобиль двигался по дороге, тускло освещенной фонарями. Женщина молчала, оглядываясь по сторонам.

– Почему мы едем за город? – наконец, спросила она.

– Для начала нужно убедиться, что за нами нет «хвоста», – отвечал Ковалев, начав поглядывать в зеркало заднего вида. Чем дальше от центра города они удалялись, тем меньше машин следовало за ними. Вскоре и вовсе автомобиль Ковалева остался в одиночестве на проезжей части.

– Кажется, за нами никто не едет, – заметила она, вопросительно глянув на него.