Василий Арсеньев – Путь истины. Дмитрий Донской (страница 21)

– Я часто вспоминаю тот день, когда ты спас мне жизнь. Воины Мелик Ашрефа87 зашли к нам с тыла. Если б не твоя сабля, катилась бы моя голова по сырой земле… Скажи мне, Мамай, могу ли я верить человеку, который предал отца моего?

– Тот, кто предал однажды, предаст и вдругорядь, – отвечал Мамай.

– Ты мудр, друг мой, но такие люди, как Туглу-бай, нужны нам, – возразил Бердибек. – К тому же прав он: коли поднимется отец мой с одра, полетят головы. Пусть он сделает всю грязную работу за нас…

Вскоре на зов Туглу-бая нойоны пришли в орду Джанибека с туменами своими, разбили аулы (станы) и явились в юрту Бердибека, – засвидетельствовать своё почтение…

У великой хатун Тайдулы соглядатаи были повсюду: торговцы на базаре, кешиктены, слуги беков и нойонов, – она знала обо всём, что происходит в Орде, не покидая своей вежи. Но заговор против сына немощная ханша не смогла разглядеть. И теперь она колебалась, решая, чью сторону занять: «За Бердибеком войско, за Джанибеком кешик88, но лучше не вмешиваться до времени, иначе не сносить мне головы!».

Неделю спустя.

Джанибек, постаревший на двадцать лет, всем бедам назло поднялся с одра и приступил к делам. Он призвал карачу89 и велел собрать Диван.

На совете Джанибек окинул мрачным взглядом своих вельмож и обратился к беклярибеку:

– Наран, поведай, что происходило в улусе, покуда я был прикован к тяжкому одру.

– Великий хан, – сказал беклярибек, – в державе нашей всё спокойно; народ молится Аллаху о здравии великого хана.

– Красиво поёшь, Наран! – гневно вскричал Джанибек. – Спокойно? Немощен я был, но ведомо мне, что в Тебризе горожане подняли мятеж. Отчего войска до сих пор не брошены на искоренение крамолы? Отчего ты не сыскал тех, кто покушался на меня?

Беклярибек пал на колени и взмолился:

– Пощади, великий хан, я всё исправлю!

– Ты не оправдал моего доверия, Наран, – с презрением скривил губы Джанибек. – Стража, отрубить ему голову!

Двое кешиктенов тотчас потащили вопящего старика из ханской юрты. Вскоре они принесли его кровоточащую голову, глаза которой запечатлели предсмертный ужас беклярибека.

– Та же участь постигнет всякого, кто посмеет подняться на меня! – в ярости воскликнул Джанибек.

Туглу-бай подумал: «Головы полетели. Пришло время избавиться от тирана!», – и по окончании совета отправился к Бердибеку.

– Отец твой казнил Нарана, – говорил Туглу-бай. – Началось! Вскоре он доберётся и до тебя. Решайся же: или смерть, или престол. Он отправит верные тебе войска в Иран, и тогда всё пропало…

– Я не могу убить своего отца! – вскричал Бердибек.

– Тише, господин мой, – предостерёг его Туглу-бай, – у тебя нет выбора. Ступай к нему и сделай то, что должно…

Хан восседал на троне. Пред ним стоял большой барабан. Карача подавал ярлыки90, и Джанибек, макая перо в чернильницу, прикладывал к ним свою ханскую руку.

– Почто пожаловал ко мне, Бердибек? – молвил Джанибек, не глядя на сына.

– Отец, я хотел бы поговорить с тобой наедине, – речь пойдёт о тех людях, которые пытались убить тебя…

Джанибек поднял свой взор и махнул рукой: карача, пятясь, покинул юрту. Бердибек медленно подходил к престолу, держа руки за спиной:

– Отец, мне многое тебе надо рассказать.

– Я слушаю тебя. Говори!

– Я знаю, кто покушался на тебя, но я боюсь их… За ними войско. Они пытались склонить и меня на свою сторону. Я обещал, что после твоей смерти щедро награжу их и буду править по их указке…

– Назови мне имена крамольников, – взревел тогда Джанибек.

Слёзы застыли в глазах Бердибека:

– Отец, мне страшно! Я помню тот день, когда меня в первый раз посадили на коня… Прекрасный гнедой жеребец! Когда я упал с него, помню, ты подбежал ко мне, взял на руки и обнял, – это было в первый и последний раз! Я назову тебе имена мятежников, только прошу – позволь мне обнять тебя, дабы ты мог почувствовать мою любовь…

Когда Джанибек сошёл с трона, Бердибек шагнул навстречу отцу.

– Прости меня… – тихо прошептал он.

– Что? – переспросил, не расслышав, Джанибек. Бердибек тотчас накинул на шею отца бечёвку, что прятал за спиной. Тогда Джанибек рванулся из крепких объятий сына, но сила в руках его была уже не та, что прежде, а верёвка ещё сильнее сдавила шею его. Из груди Джанибека вместо крика вырвался стон. Он глядел на сына своего глазами, полными ужаса. Бердибек, мечтая поскорее окончить начатое, толкнул отца наземь, выхватил саблю и отсёк ему голову…

Этот трофей за косы он вынес из юрты и показал кешиктенам, которые стояли у дверей с копьями в руках.

– Отныне я ваш хан, – вскричал Бердибек, потрясая отрубленной головой отца, – мне кланяйтесь!

И тогда, повинуясь праву сильного, что известно с глубокой древности, охранники Джанибека пали ниц пред его сыном-отцеубийцей…

Нового хана несли на войлоке91 окрест златоверхой вежи под восторженный рёв собравшейся толпы:

– Да здравствует Бердибек-хан! Да продлит Аллах его дни на Земле!

Кешиктены остановились у дверей, – Бердибек ловко спрыгнул с войлока и вошёл в юрту, где почтительно стояли ногланы и беки. Они все разом пали ниц пред своим ханом…

Потом Бердибек величаво прошёлся по ковровой дорожке и воссел на престол своего отца. На хане красовался препоясанный широким оранжевым кушаком бархатный кафтан с золотыми пуговицами, его голову венчала золотая шапка с меховой опушкой, а пальцы на руках у него были сплошь усыпаны перстнями с драгоценными каменьями.

Пред ханом склонился начальник гвардии, передавая саблю с рукоятью из слоновой кости в золотых ножнах. И тогда Бердибек поднялся с трона, принял сей драгоценный дар и принёс присягу:

– Клянусь суд и расправу чинить по Ясе великого Чингисхана и нормам шариата, во всех делах держать совет с великим Диваном и беклярибеком, почитать войсковых начальников, содействовать процветанию и преумножению улуса Узбека!

Подданные приветствовали своего хана…

Ноябрь 1357 года. Сарай аль-Джедид.

Воротился Бердибек со всем двором в стольный град Новый Сарай и первым ярлыком вознаградил своего брата названого: «Мы, Бердибек, хан Сарая, Крыма, Шибана и Хорезма, указываем: за великие заслуги пред улусом Джучи внуку Иситая, верного соратника хана Узбека, туменбаши Мамаю впредь именоваться беклярибеком и начальником над всеми туменами нашего непобедимого войска». Затем Бердибек назначил Туглу-бая наместником в улус Шибана:

– Ты доказал нам свою преданность! Отправляйся в свои земли…

Туглу-бай поблагодарил хана за милость и не без лукавства добавил:

– Я и впредь буду верным слугою твоим, а ныне позволь совет дать тебе.

– Говори.

– Великий хан, ты отослал от себя жён отца твоего с малолетними детьми. Но знай, придёт тот день, когда они возмужают и вспомянут о тебе. А Момат Хожа ныне на Руси: Джанибек послом отправил его незадолго до болезни своей. Мой тебе совет – призови его в Сарай под любым предлогом…

– На что ты толкаешь меня, Туглу-бай? – вспылил Бердибек, вскочив с престола. – Тебе мало того, что я окропил руки кровью отца своего?!

– Я могу лишь советы давать, великий хан. Тебе решать, как поступить, – усмехнулся Туглу-бай и раскланялся.

С тех пор страх поселился в душе Бердибека. «Восстанут они на меня, когда вырастут, – не простят гибели отца!», – думал он, и эта мысль денно и нощно не давала ему покоя. Хан послал за беклярибеком, – Мамай вскоре явился. Тогда Бердибек поднялся с трона и обнял названого брата:

– Друг мой, я в большом смятении. Мне нужен совет твой…

Мамай выслушал хана и проговорил:

– Одному Всевышнему ведомо, что нас ждёт! Коли хочешь знать мнения моего, так слушай – разошли сыновей отца твоего по разным городам, но крови на себя новой не бери…

Бердибек отпустил Мамая и задумался пуще прежнего: «Коли последую совету его и помилую братьев своих, от страха сего не отделаюсь вовеки!». И тогда он решился на злое и коварное дело, – послал на Русь к Момат Хоже гонца с грамотой: «Брат мой возлюбленный, сообщаю тебе горестную весть: в тяжкой немощи пребывает отец наш. Он желает говорить с тобой».

На Руси в то время ещё не знали о кутерьме в Орде. И Момат Хожа со своей сотней поскакал на Родину, но в пути проведал он, что отец умер, а престол занял Бердибек. На подступах к Сараю встретил его вооружённый отряд нойона Куремсы:

– Мы люди великого хана Бердибека. Велено тебя сопроводить во дворец. Неспокойно ныне в улусе нашем. Брат твой печётся о тебе!

«Ложь, всё ложь, – подумал Момат Хожа. – В силки завлечь желает меня кровожадный братец!». Он выхватил саблю и снёс голову Куремсе, зычно крикнул воинам своим: «Обороните, други!», – а сам кинулся наутёк. Ханские люди догнали его в окрестностях города Арнач…

Вскоре разослал Бердибек слуг с посланием для остальных братьев своих: «Придите ко мне, возлюбленные, ибо видеть вас желаю!». Так, было положено начало великой замятни!

Зверь, познавший вкус крови, остановиться уже не может…

Две недели спустя.

Митрополит Алексий пришёл в Орду с грамотой для нового хана. «Вольный царь, посол твой Иткар обложил Русь сугубой данью. Лето неурожайное выдалось ныне, – нет хлеба в закромах, крестьянам нашим сие бремя в тягость великую и непосильную. Повинуемся мы тебе так же, как и отцу, и деду твоему. Не казни, но милуй нас, великий хан. Мы, служебники твои, князья земли русской, вскорости пребудем к тебе купно», – так писал князь Иван Иванович хану Бердибеку.