Василий Арсеньев – Джек-потрошитель (страница 2)

«Таково было ее желание. Она сама все это распланировала», – подумал он и усмехнулся своей мысли. – Все, как всегда… – сказал он вслух, но его голос утонул в громе печальной музыки. Процессия отдалялась, звуки оркестра почти стихли, народ, между тем, стал быстро расходиться, а он все еще продолжал стоять на месте.

Оглянувшись по сторонам, мужчина вдруг очнулся как бы от долгого забытья и увидел, что вокруг – ни души. Тогда он устремился назад, туда, где кэбмен высадил его.

Наш незнакомец, погруженный в свои размышления, совсем позабыл о том, чье внезапное появление давеча привело его в такое смущение, что заставило искать пути к бегству. Когда вдруг у тротуара, где он шел, остановился крытый экипаж, дверца которого отворилась. Изнутри высунулось лицо с усами и густыми бровями, и появилась рука в перчатке, что сделала приглашающий жест. Тогда, недолго думая, он огляделся по сторонам и исчез внутри кэба. Едва дверца захлопнулась, кучер погнал лошадей рысцой, однако затем по сигналу своего клиента несколько осадил их, замедлив движение…

Теперь наш незнакомец сидел напротив осанистого господина с пристальным взором. Казалось, этот господин видит тебя насквозь. По крайней мере, в первый миг этой встречи мужчина чувствовал себя неловко.

– Как вы меня узнали? – спросил он, пытаясь справиться со своим смущением.

– Да, вы несколько изменились за эти годы, – отозвался осанистый господин. – С бородой, возмужали… Но вас выдал все тот же холодный взгляд стеклянных глаз. Только не обижайтесь на мои слова.

– Вы что, знали… обо всем? – мужчина таинственно понизил голос.

– Догадывался… Это она вам помогла скрыться ото всех? – спросил господин, выделив голосом слово «она» и кивнув в сторону вокзала Паддингтон, куда двигалась похоронная процессия. (Его спутник только молча качнул головой). – А как же та, которую вы любили? Надеюсь, с ней все в порядке?

– Да.

– Я не слышу прежнего энтузиазма в вашем голосе, – мрачно заметил осанистый господин. – Что-то не так?

– Все в порядке, – слабо, как будто болезненно улыбнулся его попутчик. – Она здорова, – и это главное! Но пережитое в те мрачные дни не прошло бесследно для нее. Она потеряла нашего первенца, – это был мальчик, – а потом оказалось, – он вздохнул, – что больше не может иметь детей…

Осанистый господин покачал головой:

– Сожалею об этом. Но все-таки вы получили то, о чем мечтали тогда? Не так ли?

– Пожалуй, да, – задумчиво проговорил его попутчик. – Покой, которого мы с ней заслужили, – мы обрели его… А как насчет вас? Я слышал о том, что случилось в прошлом году, – в Южной Африке. Ваше имя опорочено. Мне очень жаль, что все так получилось!

Осанистый господин вмиг помрачнел при одном упоминании о войне с бурами.

– Ну, надо же было кого-то сделать «козлом отпущения»! И выбор пал на меня, – проговорил он раздраженно. – Впрочем, не будем об этом. Сегодня видел вашего отца…

– Да, неужели? – усмехнулся его собеседник. – Наверное, он очень доволен, что, наконец, его желание исполнилось…

– Вероятно. На его лице играла торжествующая улыбка. Впрочем, что ни говори, он умеет привлечь к себе людей. Его любят!

– Он просто лицемер, – несколько запальчиво проговорил бородач. – Волк в овечьей шкуре.

– Но все-таки он ваш отец, – напомнил своему собеседнику осанистый господин. – Хотя я вас прекрасно понимаю, – то, что случилось тогда, в те дни, – всецело на его совести. Впрочем, быть может, отчасти и на моей…

Его собеседник покачал головой:

– Я и тогда и, тем более, сейчас ни в чем вас не виню. Вы только выполняли приказ, Чарльз. А вот, что касается нашего общего знакомого… Что стало с ним?

Осанистый господин тотчас понял, о ком зашла речь, и нахмурился:

– Его упрятали в психиатрическую лечебницу, пока я был в Азии. Это все, что мне известно…

– И вы что, с тех пор ни разу его так и не посетили? – с осуждением в голосе осведомился мужчина. – А ведь вы для него были почти как Бог!

Остаток пути прошел при гробовом молчании. Вдруг кэб остановился, – осанистый господин, выглянув в окно, сказал:

– Мой отель. Кэбмен доставит вас по нужному адресу. Прощайте, Альберт, – или как вас теперь зовут?

– Прощайте, Чарльз, – провожая его взором, сказал незнакомец, потом он поднялся с места и выкрикнул в спину уходящему господину. – В прошлый раз я так и не сказал вам, а теперь говорю – спасибо…

Осанистый господин остановился на мгновенье и, не оборачиваясь, продолжил свой путь.

На другой день с перрона вокзала, откуда накануне отправился гроб с телом покойной королевы, он вошел в купе первого класса и, затворив за собой дверь, сел на кожаный диван у окна. Вскоре поезд тронулся, унося его на запад, – туда, где был его дом. Сказались двое суток, проведенных в Лондоне, городе не самых приятных воспоминаний, – в те дни и ночи он так и не сомкнул глаз. А потому теперь под мерный стук вагонных колес, сам того не замечая, мирно забылся сном…

Однако пробуждение его было тревожным. За окном мелькали унылые сельские пейзажи «старой доброй» Англии. Поезд, по-прежнему, шел на запад. Но теперь в купе наш господин был не один. Некто в черном плаще с капюшоном, надвинутым на глаза, сидел напротив него. И, видимо, уже давно там находился.

«И когда он успел войти? Сколько же времени я проспал?» – подумал осанистый господин, залезая рукой в карман пиджака, – в поисках своих часов. Но когда он уже потянул за цепочку, вдруг раздался необычайно скрипучий голос незнакомца:

– Сейчас два часа пополудни. Прошло ровно тридцать минут, как я вошел в это купе, – сообщил тот, умолкнув.

– В самом деле, – взглянув на циферблат, засвидетельствовал осанистый господин. – Ровно два часа. Значит, проспал я больше часа. Странно…

– Почему? – осведомился незнакомец.

– Простите? – покосился на него осанистый господин.

– Почему из ваших уст вылетело это слово – «странно»? – спросил у него попутчик.

Тот нахмурился и не сразу отвечал:

– Просто, обычно я сплю очень чутко, а теперь пропустил столько остановок.

– Видимо, вы очень устали, – с сочувствием проговорил незнакомец.

– Не без этого, – отозвался осанистый господин и спохватился. – Простите. С кем имею честь?

– Извините. Я не представился. Меня зовут Лем, – сказал его попутчик.

– Лем? – как-то недоверчиво проговорил осанистый господин. – И все? Просто – «Лем»?

– Видите ли, там, где я живу, не принято, как у вас, давать длинные пышные имена. У нас в почете скромность, – сказал его попутчик.

– Да, и где же такие места? – полюбопытствовал осанистый господин. – Я бывал во многих краях…

– Знаю, знаю, – вдруг перебил его собеседник. – Мне все о вас известно! О вашей службе в Южной Африке, об экспедиции в Палестину, о Суакине, о Сингапуре, наконец.

– Простите, – изменился в лице осанистый господин, приподнимаясь со своего места. – Мы с вами знакомы? – осведомился он и тотчас получил неясный ответ:

– В некотором роде…

– Это как же понимать? Может, вы все-таки откроете мне свое лицо?

– Боюсь, если я вам покажусь, вы меня, еще чего доброго, за дьявола примите!

– Это отчего же? Ваше лицо настолько уродливое?

– Скажем так – оно не привычно для вашего взора. Видите ли, условия, в которых мы с вами выросли, сильно разнятся…

– Вы, верно, думаете, есть что-то, чего я в своей жизни еще не видел? – мрачно усмехнулся осанистый господин. – Милостивый государь мой, смею вас заверить в обратном. Я прошел через ужасы войны. Я не раз глядел в лицо смерти. А вы полагаете, что теперь что-то может меня напугать?

– А как же то, что вы видели во сне, – разве эти грезы вас не испугали? – возразил Лем.

– Я не знаю, что видел во сне. Я не помню, – огрызнулся осанистый господин, побагровев.

– А я знаю, – заявил Лем, – во сне вы видели тех женщин, лица которых до сих пор стоят у вас перед глазами…

– Каких женщин? Что вы несете? – повысил голос осанистый господин, почувствовав, как холодный пот заструился по его спине.

– Сейчас вы пытаетесь под маской злобы и отрицания скрыть самое обычное для людей чувство – страх, – продолжал Лем. – И это вполне нормально. Вы ведь религиозный человек, не так ли? Прихожанин англиканской церкви. Всегда вели истинно пуританский образ жизни. Так что нет ничего удивительного в том, что во снах вам являются эти женщины. Это голос совести! Но, поверьте, я вас вовсе не осуждаю за то, что вы сделали тогда, тринадцать лет назад, осенью 1888 года…

Осанистый господин впервые за долгое время, действительно, испытывал чувство страха, да такого, что граничил с диким ужасом. Подобного не случалось с ним даже в дни последней войны, где он командовал дивизией, потерпевшей жестокое поражение в схватке с бурами. Но и теперь хладнокровие не до конца оставило его. Он постарался скрыть свое волнение и спокойным тоном отвечал:

– Я не знаю, кто и что вам наговорил обо мне. Но меня вы не знаете. Все это лишь ваши необоснованные догадки!

– У вас говорят – «чужая душа – потемки», – слегка усмехнулся Лем, – а мое призвание – блуждать в этих потемках. Не думайте, что сможете что-то утаить от меня. Потемки вашей души весьма напоминают трущобы и мрачные кривые улочки лондонского Уайтчепела…

Часть первая. Убийства в Уайтчепеле

Глава первая. Мясник

Пятница. 31 августа 1888 г. 2:30

Ночь стояла темная. Кроваво-красное зарево полыхало на небе. На Уайтчепел-роуд, дороге, освещенной тусклыми газовыми фонарями, царило некоторое оживление. Люди, идущие по тротуару, останавливались, чтобы посмотреть на ночное зарево, и, качая головами, говорили: