Василий Ардаматский – Ответная операция. В погоне за Призраком (страница 89)
— Почему же смешно? — серьезно спросил Ершов. — Если человек верующий — ничего в этом смешного нет.
— Да я не в смысле молитвы, — рассмеялся Аскар, и узкие его глазки почти совершенно закрылись при этом. — До каких пор верить в бога можно?
— Ну, это уж в какой-то мере на вашей совести, — улыбнулся Ершов. — Вы человек культурный — перевоспитайте его.
— Кого другого, а его не перевоспитаешь, — убежденно ответил Аскар. — Хотел его тоже к чаю пригласить, чтобы с вами познакомить, так он отказался наотрез. Вечер сегодня какой-то такой, что религиозному человеку ни пить, ни есть ничего нельзя. А сидеть за столом и смотреть на вкусные вещи — соблазн очень большой. Вот и читает специальную молитву против этого соблазна.
Весь день не давало покоя Саблину последнее донесение Ершова. Зачем понадобился Жиенбаеву счетчик Гейгера? Что собирается он разведывать с его помощью?
И чем больше думал Саблин об этом счетчике, тем яснее становилось для него, что счетчик находился в погребе не случайно.
"А что, если Жиенбаева интересуют наши работы в области атомной энергии? — мелькнула невольно тревожная мысль. — И в прошлом году, и весной этого года задержали же мы несколько шпионов, признавшихся позже, что их интересовали наши работы в области атомной энергии. Почему же не допустить, что с подобной миссией прибыл к нам и Жиенбаев?"
Илье Ильичу казалось теперь совершенно бесспорным, что Жиенбаева интересует, конечно, либо атомная бомба, либо атомная энергия вообще. Но тут же возникла и новая мысль: почему Жиенбаев обосновался в районе Перевальска, где, как Саблину было известно, никаких испытаний атомных бомб не производилось? В чем же дело тогда? Почему он торчит там? Не случайно же такой опытный международный шпион находится в районе Перевальска…
Саблин хорошо знал о том большом интересе, который проявляет международная разведка к тайнам производства атомных бомб и других видов подобного оружия. Не безразлична она и к техническим секретам использования атомной энергии в мирных целях. В связи с этим ему понятно было, как заинтересованы разведывательные органы капиталистических государств в получении информации о всех работах в области атомной энергии. Саблину хорошо было известно, что "атомным шпионажем" занимались теперь не только американские секретные службы, но и английская "Интеллидженс сервис" и даже ватиканский "Чентре информационе про део".
А может быть, вовсе не атомной бомбой интересуется Жиенбаев? Скорее всего, его интересует использование атомной энергии в мирных целях? Всему миру известно ведь, что Советский Союз поставил эту могучую энергию на выполнение великих задач мирного строительства.
Расстегнув крючки воротника — жара в Москве в те дни стояла нестерпимая, генерал задумчиво прошелся по своему кабинету.
"А каково там, в Средней Азии, нашему Ершову?" — невольно подумал он, останавливаясь у открытого окна. Легкий, ленивый ветерок пахнул ему в лицо теплым запахом смолы и бензина, а внизу по раскаленному солнцем асфальту огромной площади с глухим рокотом катился нескончаемый поток автомобилей.
Возникло на мгновение томительное желание — вызвать машину, сесть в нее и уехать куда-нибудь за город, полежать на траве у реки, побродить по лесу…
Генерал снова прошелся несколько раз по кабинету и с невольным вздохом уселся за письменный стол. В зеленой папке лежали перед ним вырезки из заграничных газет — подборка, сделанная Осиповым. На некоторых из них были пометки полковника. Он предлагал, например, обратить внимание на шумиху, поднятую иностранной печатью в связи с катастрофой, постигшей океанский пароход "Нептун", оборудованный будто бы атомным двигателем.
Саблин снял телефонную трубку и вызвал к себе Осипова.
— Не вижу пока никакой связи между всем этим и донесением Ершова, — заметил он полковнику, кивнув на папку с вырезками из газет.
— А связь, может быть, и существует, — осторожно ответил Осипов, аккуратно завязывая тесемочки на папке.
Генерал удивленно развел руками и усмехнулся:
— Может быть, но может и не быть. Это, знаешь ли, не ответ.
— А что, если на этом злополучном "Нептуне" действительно был двигатель, работавший на атомной энергии? — прищурясь, спросил Осипов. — И взорвался он оттого, что они чего-то там не учли. А у нас, как ты знаешь, кое-что работает уже на этой самой атомной энергии и не взрывается… Ясна тебе моя мысль?
— Так ты думаешь, что Призрака они к нам прислали за приобретением, или, вернее сказать, присвоением нашего опыта безаварийной работы атомных двигателей?
— А почему бы и нет? Призрак ведь не раз уже похищал немаловажные секреты для своих хозяев.
Генерал Саблин задумался. Может быть, все это и так… Но не слишком ли самонадеян враг, рассчитывающий, что их знаменитому агенту, действительно похищавшему различные государственные и военные секреты в некоторых буржуазных странах, удастся раздобыть кое-что и у нас?
— Ладно, допустим, что ты прав, — произнес он вслух, поднимаясь из-за стола. — Допустим даже, что все это представляется им чрезвычайно легким делом. Непонятно только, почему же тогда Призрак этот околачивается в районе, в котором, как мне известно, не только не испытывают атомных бомб, но и не применяют атомной энергии для мирных целей?
Помолчав немного, он добавил:
— Нужно, однако, навести более точные справки. Кто сейчас в районе Аксакальска ведет самое крупное строительство?
— Министерство путей сообщения.
— Вот мы и обратимся в это министерство.
Майор Ершов условился с Малиновкиным, что в случаях, не требующих срочности, они будут связываться письмами до востребования. Вспомнив теперь об этом, лейтенант с утра направился на почту и спустя несколько минут получил письмо со знакомым почерком на конверте.
Ершов написал ему это письмо вчера вечером, уже после того, как расстался с Малиновкиным в городской столовой. У Ершова неожиданно появилась мысль проверить, известно ли что-нибудь о Жиенбаеве на Перевальской археологической базе.
Под благовидным предлогом лейтенант осведомился, где находится база археологов, и сразу же направился туда.
База помещалась на окраине города, в маленьком домике, окруженном высоким забором. Кроме этого домика, там оказались еще два больших сарая, в которых, как потом узнал Малиновкин, хранились инструмент и кое-какое имущество археологов.
Заведующий базой, сутуловатый щупленький старичок в пенсне, снисходительно объяснил Малиновкину:
— У нас, молодой человек, археологи главным образом землеройный инструмент тут получают. Они ведь, как кроты, в земле роются… Иногда, правда, и продовольствие к нам для них завозят. Вот, кстати, этому самому Жиенбаеву, о котором вы спрашиваете, особым распоряжением велено выдавать продукты сухим пайком. Он у них в отдельности где-то ковыряется. Так сказать, крот-одиночка.
— А вы, дедушка, видели его когда-нибудь?
— Нет, не видел, — равнодушно ответил старичок, поправляя свое старомодное пенсне на черном шелковом шнурке. — И не очень, между прочим, расстраиваюсь из-за этого. Думаю, что ничего не потерял. Я, молодой человек, немало знаменитых людей повидал на своем веку. Личное знакомство имел даже с двумя академиками: с Александром Евгеньевичем Ферсманом и Владимиром Афанасьевичем Обручевым. Я в знакомствах, знаете ли, разборчив. Этот ваш Жиенбаев был тут как-то без меня, получил продукты да мотоцикл свой бензином заправил. А вы-то кем будете? Тоже небось какой-нибудь геолог-археолог? Или историк, поди?
— Я, дедушка, простой рабочий-землекоп, — скромно ответил Малиновкин. — Хотел к кому-нибудь из археологов наняться. Порекомендовали мне к Жиенбаеву обратиться.
— А-а… — разочарованно произнес старичок и сразу перешел на "ты". — Ничем тебе не могу помочь в этом, друг любезный. Одно только могу сказать — стыдно в твоем возрасте никакой иной квалификации не иметь!
Старичок снова поправил пенсне, внимательно посмотрел на Малиновкина и, укоризненно покачав головой, повернулся к нему спиной.
— Заболтался я тут с тобой, однако… — проворчал он, направляясь к домику, в котором у него было нечто вроде конторы.
В тот же день Малиновкин встретился с Ершовым в городской читальне и незаметно сунул ему записку с отчетом о своем посещении археологической базы.
Следующий день прошел у лейтенанта скучно, без встречи с Ершовым и даже без писем от него. От нечего делать Малиновкин бесцельно бродил по городу, раза два заходил на железнодорожную станцию. Сначала просто так, чтобы убить время, а потом уже, во второй половине дня, понаблюдать за родственником Аскара Шандарбекова — Темирбеком. Наблюдения, однако, почти ничего не дали ему. Он пришел на станцию как раз перед отправлением хозяйственного поезда на стройучасток.
— Послушайте-ка, — обратился Малиновкин к какому-то железнодорожнику, — не видели ли вы кондуктора Темирбека?
— Да вот он, — кивнул железнодорожник на сутуловатого человека с флажками в кожаных футлярах, висевшими у него на поясе.
Пока Малиновкин раздумывал, подойти ли ему поближе к Темирбеку, кондуктор взобрался на тормозную площадку хвостового вагона и стал укреплять сигнальный фонарь на крючке кронштейна. А минут через пять поезд медленно тронулся в сторону нового строительного участка железной дороги.