Василий Ардаматский – Ответная операция. В погоне за Призраком (страница 100)
"Этого еще не хватало, — раздраженно подумал он, переводя взгляд с цистерн на составы с лесом. — Как нарочно, забили всю станцию горючим материалом…"
Дежурный по станции Большой Курган инженер-лейтенант Грачев, выслушав его, только руками развел:
— Что поделаешь, товарищ Вронский! Станционные пути у нас недостаточно развиты, а грузы все прибывают.
— Так ведь взрывчатку же ночью пришлют, — возбужденно проговорил Вронский.
— Ну так что же? — невозмутимо отозвался дежурный. — Обычное явление. Не впервые такие грузы принимаем. Непонятно даже, чего вы нервничаете?
Вронский, более всего боявшийся обвинения в нервозности, так и вспыхнул весь:
— Кто нервничает? Что вы, в самом деле!.. Не знаете разве, какова обстановка? В любой момент возможна диверсия, особенно в такой благоприятный, когда к нам прибывает чуть ли не две тысячи тонн взрывчатых веществ, а станция вся забита цистернами с бензином и строительными материалами…
— Знаем, все знаем, — спокойно прервал его дежурный. — Не нужно только сгущать краски и преувеличивать опасность.
Дежурный по станции был уже не молодым человеком. На транспорте он работал не первый год и дело свое знал в совершенстве. Спокойно, без суеты привык он принимать решения. Грачев понимал, конечно, что возможность диверсии, о которой все работники станции были предупреждены, делала обстановку серьезной, даже напряженной, но нервничать так и горячиться, как молодой инженер, он положительно не видел оснований.
Вронского же, напротив, возмущало спокойствие этого человека. Лицо Грачева показалось ему почему-то глупым. "Удивительно тупой народ эти эксплуатационники…" — с раздражением подумал он о дежурном по станции и спросил:
— Что же вы, однако, хотите предпринять?
— Ничего не думаю предпринимать, — равнодушно проговорил дежурный.
— Ну так вы просто флегматик какой-то! — возмутился Вронский и направился к выходу. — Я начальнику станции буду жаловаться.
— Хоть самому министру путей сообщения, — все тем же невозмутимым тоном ответил дежурный.
После этого обмена любезностями Вронский сердито хлопнул дверью и вышел из конторы дежурного по станции. Однако он не пошел к начальнику жаловаться на Грачева, решив, что "все они, эксплуатационники, на один лад и ничем их не прошибешь…".
Рассветало, когда Анатолий Вронский со своей помощницей Ольгой Беловой пришли встретить поезд Шатрова. Инженер Ивашкин, раньше их явившийся на станцию, давно уже нетерпеливо прохаживался по перрону. Было свежо, и Ольга зябко куталась в свой просторный, выгоревший на солнце плащ.
Вронский всегда сам встречал такие поезда, и присутствие Ольги не было необходимым. Однако, сколько он ни уговаривал ее не ходить сегодня на станцию, она и слушать ничего не хотела. А когда узнала, что сегодня опасно быть на станции, категорически заявила:
— Тем более я хочу быть там. Долгом своим считаю! А потом — Шатров мой друг, и мне будет приятно встретить его и поздравить с благополучной доставкой опасного груза. А уж он доставит его благополучно, можете не сомневаться.
Вронский не нашелся что ответить ей на это. Ему вообще не нравилось, что в последнее время Ольга так часто стала вспоминать Шатрова, и он хотел было поиронизировать над этим, но его позвали и попросили срочно зайти к дежурному по станции.
Грачев, все еще продолжавший нести дежурство, удивил его бледным цветом лица и беспокойным блеском глаз. Вронский сразу же подумал, что случилось что-то необычное.
— Что слышно о поезде Шатрова, товарищ Грачев? — торопливо спросил он.
— Поезд Шатрова близко уже, — ответил дежурный. — Прибудет с минуты на минуту, но…
Грачев замолчал, будто не решаясь произнести какое-то страшное слово, но, сделав над собой усилие и осмотревшись по сторонам, проговорил, понижая голос почти до шепота:
— Он заминирован.
— Как?! — испуганно воскликнул Вронский, сразу же почувствовав, что ладони его рук стали мокрыми.
— Лейтенант госбезопасности Малиновкин сообщил мне только что, что диверсанты поставили на нем мину замедленного действия. Она может взорваться каждое мгновение, — пояснил дежурный, взяв себя в руки. — Надо действовать немедленно! Я прошу вас помочь мне. Необходимо предупредить всех об опасности. Я закрою семафор и не пущу поезд на станцию. Но если он взорвется даже там — все равно беда будет немалая.
— А что делать мне? — еле сдерживая охватившую его нервную дрожь, спросил Вронский.
— Поднимите рабочих в бараках и уведите их за холмы. Бараки ведь в конце станции, как раз за входным семафором.
— Значит, если поезд взорвется там…
— Да, да, — нетерпеливо прервал его дежурный. — Именно поэтому их нужно выводить из бараков как можно скорее!
— Хорошо, я сделаю это, — глухо проговорил Вронский, чувствуя, как у него все пересохло во рту.
Во время войны он лежал однажды между рельсами, когда рвался на станции эшелон с боеприпасами, в который попала фашистская авиационная бомба. Долгое время не мог он без содрогания вспомнить об этом. Однако постепенно острота потрясения сгладилась, и он даже начал рассказывать об этом происшествии в юмористическом тоне. Теперь же Вронский снова с необычайной отчетливостью представил себе беспрерывные глухие взрывы рвущихся снарядов, свист осколков, вспышки пламени, судорожное сотрясение земли и стоны раненых. Он ничем не мог уже подавить овладевшее им чувство страха и с ужасом думал, как в таком виде появится перед Ольгой.
— Я сейчас же побегу к баракам, — повторил Вронский, — отправлю только со станции Белову…
Но тут вдруг он услышал ее спокойный голос:
— Не нужно меня никуда отправлять, Анатолий Алексеевич. Я тоже пойду к баракам и помогу вам.
— Но, Ольга Васильевна… — начал было совсем растерявшийся Вронский.
— Нам дорога каждая секунда. Идемте! — решительно проговорила Ольга и, уже направляясь к выходу, спросила дежурного: — А Шатров знает, что его поезд заминирован?
— Нет, не знает, — ответил дежурный, делая какие-то знаки молодому железнодорожнику, заглянувшему в помещение.
Ольга первой вышла на перрон и торопливо, почти бегом, направилась к баракам. Вронский едва поспевал за нею, со страхом думая, заметила она или не заметила, как дрожал его голос. Только бы она не спрашивала его ни о чем, а он постепенно возьмет себя в руки…
Они пробежали уже значительную часть расстояния и приближались к семафору, крыло которого как раз в это время тяжело опустилось в горизонтальное положение. Ольге показалось даже, что оно рухнуло вдруг, как подстреленное, и судорожно подрагивало в предсмертных конвульсиях, будто живое крыло смертельно раненной птицы. И как раз в это время из-за холмов вынырнул поезд Шатрова с еще не потушенным прожектором и каким-то лихорадочным блеском буферных сигнальных огней. Постепенно он начал сбавлять скорость и вскоре совсем остановился у закрытого семафора.
— Нужно предупредить Константина, — торопливо проговорила Ольга, нервно хватая Вронского за руку.
— Что вы, Оля! — почти закричал Вронский. — Поезд может каждую секунду взорваться… Нам людей нужно спасать!
— А с бригадой Шатрова как же? Разве они не люди?..
Вронский едва мог стоять на одном месте. Ноги, казалось, так и несли его в сторону, подальше от поезда с его страшным грузом.
— Но, Оля, не будьте безрассудны… Там ведь сотни людей в бараках…
— Хорошо, — почти спокойно проговорила Ольга, — идите спасать сотни, а я спасу этих трех.
— Это безумие, Ольга Васильевна! — уже начиная злиться, воскликнул Вронский.
— Не теряйте же время, Анатолий Алексеевич! Выполняйте свой долг!
В эту минуту Вронский глубоко презирал себя за чувство страха, всецело овладевшее им, но справиться с ним не мог. Тяжело вздохнув, он поспешил к баракам.
Ольга между тем изо всех сил бежала к локомотиву, увязая в сыпучем песке. Но ее уже заметили с паровоза, и Константин торопливо спускался из будки машиниста ей навстречу. А когда она подбежала совсем близко к паровозу, то чуть не столкнулась с железнодорожником, посланным дежурным по станции предупредить Шатрова.
— Константин, Костя! — задыхаясь, прокричала она. — Ваш поезд заминирован!..
— Верно, товарищ Шатров! На вашем поезде диверсанты мину поставили, — торопливо подтвердил и железнодорожник, смахивая ладонью пот с разгоряченного лица. — Она должна скоро взорваться! Уходите немедленно с паровоза!..
— Как уходить?! — закричал Константин, снова поднимаясь на паровоз. — Бараки же вокруг… Как же можно? Ты слышишь, Федор?
Побледневший Рябов порывисто высунулся из окна паровозной будки.
— Кто такое приказание дал — паровоз бросить? — сверкнул он глазами и зло посмотрел на железнодорожника. — Ты, видно, что-то перепутал со страху…
— Ну, тогда вот что, — перебивая Рябова, решительно проговорил Шатров, осененный какой-то мыслью. — Пока перегон считается занятым нами, мы задним ходом уведем поезд подальше от станции. Бегите быстрее и доложите об этом дежурному. А вы, Ольга Васильевна, что же стоите тут? Уходите и вы поскорее!..
Но у Ольги уже не было сил двинуться с места. Она вдруг почувствовала, что у нее подгибаются ноги…
— Эй, послушайте! — каким-то чужим голосом закричал Шатров железнодорожнику, уже бросившемуся было к станции. — Помогите женщине!
Железнодорожник вернулся и подхватил Ольгу под руки.