Василий Антонов – Когда шутки были смешными. Жизнь и необычайные приключения команды КВН «МАГМА» (страница 18)
Ну, что делать, вяло попасовались немного, смотрим – у других ворот какие-то пацаны. Пошли. Договорились поиграть. Они выстроились в центре поля. Святые угодники! Все здоровые, румяные, откормленные, питавшиеся явно не как мы тогда одними макаронами, все на голову выше нас (кроме Геры), и главное – все в фирменных майках и бутсах! Мы такой формы даже во сне не видали! Мы-то все в драных трениках с оттопыренными коленками и старых резиновых кедах. Оказалось, что там рядом на Ленинском проспекте был дом для дипломатов стран СЭВ. И это были их дети, отъевшиеся на дипломатических харчах. Но – русские не сдаются! Играть решили до 10 (по счету, а не по времени – для девушек поясняю).
Начали играть. Мы, конечно, еле ползаем (кроме меня и Белого), впрочем, мы тоже не фонтанировали, минут через десять счет уже 1:9. Белый аж голос сорвал, оря на наших задохликов. Мы с Белым, конечно, так позорно проигрывать не желали, пошли, передоговорились играть до 20, но уже окончательно. И вовремя. Те тут же забили десятый. Идут мимо меня к центру и так ехидно один процедил сквозь зубы:
– Opilé ruské prase!
И они заржали. Не учел, гаденыш, что я великий полиглот и по-чешски trohi rozumím. «Пьяные русские свиньи», – вот что он сказал! Я, конечно, тут же передал это послание Белому и Гере, довольно точно изобразив интонацию и наглую рожу, с какой эта пакость была сказана. Гера пошел к Мише Резниченко и Папуше:
– Ребята, вас пьяными русскими свиньями обозвали!
Те аж задохнулись от негодования. Пьяными – еще ладно, хотя выпивали вчера очень умеренно. Просто долго. Но некошерными свиньями! Да еще русскими! Вот тут и началась настоящая рубка.
Гера с Мишей и всегда были труднопроходимыми защитниками, а тут просто костьми ложились, встали как две стены – Берлинская и Китайская. Если бы Трамп догадался бы поставить Геру с Мишей на границе с Мексикой – ни один мучачо не проскочил бы. Папуша забегал, как Игорь Беланов в молодые годы, Белый просто играл в кость, в лучших традициях знатных косарей Александра Бубнова и Олега Кузнецова. При этом по правилам! Правда, не футбольным, а боев без правил. До драки могло дойти, но те, хоть были и моложе нас, и здоровей, и их было на двоих больше, но все-таки они были еще пацанами, а мы уже мужиками. И они в драку лезть побоялись. И правильно сделали – мы бы там их всех и положили бы в рядок на травке, так мы уже завелись. Если хотите получить визуальное впечатление от того матча – посмотрите на картину «Оборона Севастополя» художника Дейнеки. Очень похоже. При счете 14:14 наши потные и ошалевшие соперники взмолились играть до 15. Но мы показали им большой (по локоть) кукиш с маслом. Уговор есть уговор! И, конечно, проиграть мы не имели права, потому что за нами была Россия! Ей-богу, мы тогда так чувствовали. И мы победили – 20:19. Побежденные еле уползли с поля, утирая сопли и потирая синяки и шишки, а мы торжественным маршем прошли, распевая во все восемь глоток «Врагу не сдается наш гордый „Варяг“» опять к Папуше. Илья от широты души пригласил всех на продолжение банкета. Отпраздновать великую победу.
Второй международный матч МАГМА сыграла в 1998 году в пятизвездном отеле в Турции во время нашей массовой туда поездки с женами и детьми. Это был традиционный ежемесячный кубок отеля, когда русские играют против остального мира. Из МАГМЫ там были трое – Кравцов, Этинзон и я. Но, поскольку мы составляли ровно половину сборной России, были главной ударной силой, а Лев с Жекой на двоих забили все наши голы, то можно смело сказать, что этот кубок выиграла МАГМА. Мы победили 5:4. Сам матч описывать нет смысла, ибо он был почти точной копией того, московского. Разница была только в количестве голов, дичайших погодных условиях и в том, что в Москве тогда мы играли со сборной Варшавского договора, а в Турции – со сборной стран НАТО. Как показала наша практика, все они одним миром мазаны, причем наши так называемые друзья на поверку оказались даже гораздо противнее. Так что зря великий Бесков говорил, что двух одинаковых матчей не бывает. У нас были. А здесь я упомянул второй матч потому, что в нем мы завоевали (в буквальном смысле) единственный трофей, да еще международный, футбольной команды МАГМА.
Был в истории МАГМЫ еще один знаменательный, почти международный матч. С Одессой. И так забавно вышло, что не «против», а именно «с». И запомнился этот матч не столько игрой, сколько ее последствиями. В 1995 году на фестиваль в Сочи Лев Этинзон и Женя Кравцов из-за билетной неразберихи прилетели на два дня раньше остальной команды. Прямо по прилете идут они селиться в «Жемчужину» и прямо у входа встречают команду Одессы. После очной встречи на сцене у нас с одесситами были не то что натянутые или прохладные отношения – никаких не было. Они нас не здорово уважали, мы их не горячо любили. Едва здоровались. И то не все и не всегда. И тут сталкиваются нос к носу. А одесситы все какие-то уставшие, потные, смурные, недовольные. «Во люди репетируют! – подумал простодушный Лев. – На износ!» Но оказалось, что уже начался турнир по футболу и одесситы в первом матче с треском проиграли. У них тоже еще не вся команда подъехала. Они и спрашивают:
– Ребят, а вы случайно в футбол не играете? Хоть немного? А то у нас народу не хватает.
Лев, конечно, широко, как только он умеет, улыбнулся, добродушно и вместе с тем чуточку насмешливо. А Женя очень скромно, как только он умеет, ответил:
– Случайно немного играем.
Следующий матч Одесса выиграла 11:4. Лев забил шесть голов, Женя – пять. Второй матч прошел по тому же сценарию. Только Лев забил пять, а Женя шесть. Одесса вышла в полуфинал. И хотя уже подъехали остальные одесситы, Женя и Лев играли бы и дальше. Но соперники их вычислили и заявили протест. Зато после этого футбола наши отношения с Одессой резко наладились. Так футбол полностью подтвердил французскую народную пословицу Oh, sport! Тu es le paix! – О, спорт! Ты – мир!
Просто смех какой-то
В этой давно обещанной главе рассказывается, как мы все-таки победили одесситов, через семь лет после первой битвы
И ничего смешного!
Веселый человек – всегда славный человек.
Подлецы редко бывают веселыми людьми.
Уже мы делали ОСП-студию, и она уже стала сильно популярной, и мы регулярно устраивали концерты в Театре Эстрады. Обычно – четыре дня подряд весной и четыре дня перед Новым годом. И вот в 1997 году перед одним таким концертом, когда уже все тексты были написаны, наши актеры мне и говорят, что тексты никакие и ничего смешного в них нет, и что они не хотят позориться, и вообще концерты надо отменить и искать новых авторов. Ладно, был бы это первый концерт, но ведь уже далеко не первый и че-то ни разу они не опозорились. Может, они так и не думали, а просто хотели меня лишний раз позлить. Ну, и обозлился я, конечно, сильно. И выдал им режиссерский сценарий, в котором указал, как надо говорить, что делать, какие совершать телодвижения и какие рожи корчить, то есть расписал все мизансцены, где надо делать паузы на смех, отметил все места, где будет смех, где сильный смех и т. д. В результате сценарий разбух до невозможности и стал не только совсем «несмешным», но еще и длинным сверх всякой меры. Конечно, никто концерты не отменил, потому что всем нужны были деньги, да и на сцену всем хотелось, потому что живой смех – лучший допинг для артиста, а то, что смех будет, они знали, просто не признавались. Новых авторов тоже искать никто не стал, потому что их и не было в пределах видимости. И пошли ребята позориться с моими текстами. (Понятно, что моими и Сан Саныча. К тому времени мы уже три года писали вместе и нас все рассматривали как единое целое.) Но я на этом не успокоился.
Я поставил в зале стул и стол и посадил за него нашего редактора Свету Горбатюк, лицом к залу. Выдал ей пятьдесят страниц сценария и четыре разноцветных фломастера. Синим она должна была помечать прямо в тексте места, где раздавался одиночный смех, зеленым – смех части зала, желтым – сильный дружный смех и красным – мощный смех всего зала, тот самый взрыв, то самое «бу-га-га», прекрасно описанное Булгаковым. Света была девушка умная, уже бывала и на наших концертах, и на съемках и поэтому градацию прекрасно понимала. Я ей строго-настрого приказал вести статистику честно, ни в коем разе ничего не выдумывать и не округлять оценку в б
После концерта мы с Сан Санычем, как обычно, стояли у выхода и подслушивали зрительские разговоры. Наслушались комплиментов выше крыши. Да и напрямую к нам подходили знакомые и незнакомые и тешили наше авторское самолюбие. Но статистика – вещь упрямая. И я с нетерпением ждал Светиных листочков. Очень интересно было посмотреть на документальное подтверждение (или опровержение) визуальных впечатлений. И вот подает она мне листочки сценария. Что за дьявол?! Каждый листочек был похож на сочинение двоечника. Или даже на флаг Советского Союза. Все сплошь почеркано красным с небольшими украшениями желтеньким. Даже букв было не везде разобрать, все красное. Я говорю, чуть ли не в гневе: