Василий Андреев – Народная война (страница 60)

— Сегодня на нос в сутки сто пятьдесят граммов, более не дам, — обычно предупреждал он с утра, когда запасы подходили к концу.

А так как это было явлением частым, то такое предупреждение можно было слышать иногда все семь дней в неделю. Правда, зимой и в начале весны 1942 года продовольственный вопрос нас не очень беспокоил, и разговоры о хлебе носили эпизодический характер. Основная масса людей была занята в операциях, захватывала трофеи, постоянно вращалась среди народа и так или иначе голодной не была.

Головы людей были заняты больше поисками средств и методов борьбы с врагом, расширением связи с народом, собиранием сил, вовлечением лучших представителей народа в отряды, расширением связи с другими отрядами, добычей оружия, изучением его и тому подобным.

Однажды я проезжал с Мажукиным через деревню Милечь и обратил внимание на группу граждан, собравшуюся у какой-то крестьянской избы. Здесь были и мужчины, и женщины, и подростки; некоторые сидели на корточках, другие стояли над ними и тянулись к центру группы. Сперва я не мог разобрать, что привлекло внимание собравшихся. Мы подъехали ближе, и тогда я увидел в центре группы человека, с загорелым и заросшим густой бородой лицом, который сидел на бревне, широко раздвинув в коленях ноги, и читал последний, доставленный нам самолетом номер газеты «Правда». Газету он развернул во всю ширину листа и осторожно держал ее большими, грубыми руками, как хрупкую, нежную вещь. Медленно, почти по складам, то откидывая свою взлохмаченную голову, то пригибаясь к листу, точно он был близорукий, читал этот человек газету.

— «Передайте всем колхозникам и колхозницам, собравшим в фонд Красной Армии три миллиона рублей, мой привет и благодарность Красной Армии. И. Сталин».

— Сталин, — смахнув рукавом рубахи пот со лба, повторил чтец.

Заметив нас, он несколько смутился. Аккуратно сложив газету, он поднялся с бревна.

— Вот, братцы, штука-то какая, сколько денег дают люди Красной Армии… — сказал он, а затем взглянул на меня. — А как думаешь, товарищ Андреев, если мы соберем деньги, можно их переслать товарищу Сталину? — спросил он.

— Можно, — ответил я.

— А как?

— Самолетом.

— А разве самолеты садятся?

— Теперь садятся.

— Где?

Чтеца перебила бойкая женщина:

— Ты что допытываешься? Как да где? Где надо, там и садятся. Ударили по рукам, так выворачивай карман.

— Да у него, небось, и денег-то нет, — сказал один из слушателей.

— Почему нет? Найдутся, — ответил чтец.

— А где у тебя деньги-то? — допытывался тот…

— Под половицей. А у тебя нет, скажешь? У бабы спроси, она покажет, где деньги.

— Правильно, — поддержала чтеца бойкая женщина. — Не немцам же отдавать! Авось и наша копейка зазвенит на страх врагам.

После этого и начался в отрядах и в селах сбор денег среди партизан и местных жителей. Инициативу населения и партизан возглавили партийные и комсомольские организации. В то время как немцы не могли получить в оккупированных селах и ломаного гроша, партизаны Брянского леса и мирные жители собрали на танковую колонну орловских партизан два с половиной миллиона рублей!

Провели мы и еще одну, так сказать, мирную кампанию в нашем партизанском крае — весенний сев. Партизаны организовали работу и помогли колхозникам и колхозницам людьми и тягловой силой.

Первое мая мы отпраздновали торжественно. Партизанские отряды собрались в Лихом Ельнике, и был проведен парад наших войск. Это было замечательное зрелище. В самой разнообразной одежде: в полушубках и самодельного сукна пиджаках и армяках, в крестьянских тулупах и просто в рубахах, в шикарных, чистой шерсти пальто и в кожаных регланах, в красноармейских шинелях и в обмундировании врага, в шапках, в фуражках, в пилотках и шляпах, с оружием отечественным и иностранным проходили колонны партизан мимо трибуны, сколоченной из досок, у которой приветствовали их командиры и политические руководители.

По радио был принят первомайский приказ товарища Сталина. Нам, партизанам, товарищ Сталин приказывал «усилить партизанскую войну в тылу немецких захватчиков, разрушать средства связи и транспорт врага, уничтожать штабы и технику врага, не жалеть патронов против угнетателей нашей Родины!»

Приказ был прочитан здесь же перед народом и затем размножен на машинке и доставлен в населенные пункты.

В начале мая мы решили осуществить свое намерение — вывести из строя на продолжительный срок дорогу Брянск — Гомель. К выводу о необходимости такого предприятия нас приводили, конечно, не какие-нибудь научные исследования и обобщения, а живая действительность. Представьте себе. Мы рвем дорогу, взрываем эшелоны, а работа дороги не останавливается. Через три-четыре часа катастрофа ликвидировалась, дорога ремонтировалась и поезда продолжали двигаться к фронту и обратно. Нас это тревожило. Вскоре мы узнали, что над вопросом — как остановить поток движения поездов, задержать на более длительное время, задумываются и другие отряды.

Больше того, вскоре мы опять получили письмо от Бондаренко. О работе на дороге он писал следующее:

«Если до сих пор мы говорили об усилении действий на коммуникациях вообще, то теперь нам указали конкретный объект, на конкретной дороге: взорвать мост на участке Почеп — Рассуха. Это задание командования Красной Армии и Орловского обкома партии. И мы, кажется, начинаем понимать, в чем тут дело.

Работа дороги Брянск — Гомель становится все интенсивнее. За прошлые сутки только на Брянск прошло 60 поездов. Понимаете, что это значит? Несколько дней вьюга и заносы мешали движению, но и то проходило минимум 20 эшелонов. В среднем за неделю на Брянск пропускалось от 20 до 60 поездов в сутки. «Где-то горит, — успокаивают себя некоторые товарищи, — вот, дескать, Гитлер пожарников и гонит…» Сотни танков — хороши пожарнички! А мы пока подсчитываем эту силу да с опозданием сообщаем командованию. А горит известно где: на Восточном фронте. Совершенно не случайно он так спешно пополняет свои войска.

Ошибается всякий, кто думает, что фашисты уже безудержу откатываются назад. Гитлер предпринимает все меры к тому, чтобы зацепиться где-нибудь, оправиться… Двинет ли он опять на Москву, или попытается нанести удар в другом направлении, положения не меняет. Сабуров и ковпаковцы сообщают нам, что по важным дорогам Украины тоже нескончаемой вереницей тянутся эшелоны на Восток… Всё еще впереди. На нас, партизан, командование возлагает большие надежды, и их надо оправдать. Мы первыми обязаны давать бон врагу на дальних подступах нашей обороны. Мы же обязаны и при отступлении врага первыми резать пути его отхода, мешать перегруппировкам. Когда подумаешь обо всем, хочется спросить себя: чем мы помогли Красной Армии, ну хотя бы за эту неделю?

Не имею пока точных данных о ваших делах, но мы и отряды Суслина пустили под откос три эшелона. Немного, а благодарность по радио от командования получили. При наличии у нас подрывных средств, сил и опыта — три эшелона тоже хороший подарок Красной Армии. Но теперь требуется более эффективная помощь фронту. Мы взорвали три эшелона, а сколько их все-таки прошло к фронту?

А что такое диверсии? Передо мной вот лежит оперативная сводка, присланная вашими наблюдателями. В ней говорится:

«После каждого вызванного крушения на дороге, она расчищалась и ремонтировалась пять часов. Только через шесть часов после аварии проходил первый пробный поезд, а затем все начиналось попрежнему…»

Шесть часов! А трижды шесть — восемнадцать часов в неделю.

Это при условии, когда враг все уже продумал, встретившись с фактами партизанских диверсий на магистралях. Тут у него появились и аварийные поезда и подъемные краны, запасные рельсы вдоль дороги, шпалы, сложенные в штабеля, и т. д. И все-таки тремя авариями мы отняли у врага 18 часов. А три поврежденных паровоза, а вагоны, а живая сила, а техника, а образовавшиеся пробки на станциях и полустанках?.. Но… надо забить в дорогу такую пробку, чтобы ее недели за три враг не смог вышибить… Нам предлагают рвать мосты. Я рекомендую подумать над этим вопросом и вам.

…Задача трудная, но если мы взорвем мост с умом, то достигнем того, чего добиваются от нас командование и обком партии. А именно: поезда встанут; пехота выгрузится, и солдаты пойдут пешком, так как на машинах сейчас не очень-то разгонишься. Пехота безусловно пойдет на нас — пусть: отманеврируем, — лес большой. Зато застрянет техника. На три, на две недели, даже на одну неделю пусть застрянет, а это уже время, а фактор времени, как говорят военные, товарищи, нельзя недооценить…

Ей-право, стоит подумать. Тогда обменяемся опытом. Наш вам привет и наилучшие пожелания. А. Бондаренко».

— Думаю, что это письмо надо читать как письмо члена обкома партии, — ответил я.

Так мы к этим указаниям и отнеслись.

Мы начали работу в трех направлениях.

Во-первых, вели разведку дороги, выискивая участки для налета, изучая систему вражеской охраны и силы противника. Эта работа выполнялась превосходно. Мы уже знали каждый метр дороги, знали силы противника и систему его обороны. Разведку вели пять специально составленных групп, в помощь им привлекалось местное население, путевые рабочие станции Хмелево. Володя Власов, Николай Кириченко, Саша Котомин и другие командиры групп не сходили с дороги, чередуясь между собой.