Василий Аксёнов – Пламя, или Посещение одиннадцатое (страница 6)
На первом курсе. Во время летней сессии в хорошую солнечную погоду ходили мы, прихватив учебники, на Петровский пруд, детский пляж, купались, загорали, ну и пытались при этом что-то выучить, запомнить из прочитанного. В один из дней прихожу я, задержавшись немного. Ребята уже там. Лежат на песке. Рядом другие, нам не знакомые парни и девушки, стоя на карачках, в песке усердно роются, всё пропахали. Я спрашиваю: «Что они там потеряли?» Кто-то из друзей моих мне отвечает: «В волейбол играли, и один из парней золотое обручальное кольцо обронил, с пальца соскользнуло». Я в шутку говорю: «Пусть не стараются, не ищут. Завтра приду и найду». Ну и забыли мы про это. Я-то уж точно: ляпнул не думая и ляпнул. На следующий день прихожу. Мои ребята уже там. Лежат, искупавшись. Бросив на песок сумку с книгами, раздеваюсь, падаю ничком и запускаю в песок растопыренные пятерни. Тут же вытаскиваю их, переворачиваюсь на спину, поднимаю руки вверх – на указательном пальце правой руки надето кольцо золотое. Великовато мне – болтается на пальце. Написали мы объявление, в котором указали, где нас можно найти, чтобы получить свою пропажу, приклеили его к стволу растущего рядом с пляжем тополя. Но владелец так и не отозвался. Пришлось колечко это, сдав его задёшево как «лом», нам прогулять. И прогуляли. В «Пушкаре». Не поделили что-то с «космическими» курсантами, стенка на стенку потолкались, но разошлись с ними, слава богу, мирно.
Ну и ещё уж один случай, для более полной картины.
Подружка моя Яна, «заносчивая палеолитчица» и «рафинированная городчанка-петербурженка», подрабатывала дворником. Убирала снег вокруг «ватрушки», на пересечении Левашовского и Чкаловского. Я подрядился помогать ей. Только за сладкий чай, в её компании радушной. Как-то раным-рано, чтобы успеть на па́ру по истории Древнего Рима, направляемся мы с ней, полусонные, вялым и путаным шагом на работу, минуем уже открытую кофейную на Гатчинской, между Щорса и Чкаловским. Вкусно пахнет – с ног валит. Мы окончательно, голодные, даже проснулись. И говорит Яна мечтательно: «Был бы у нас рубль, зашли бы мы сюда, выпили бы по чашке кофе и съели бы по булочке». Я наклоняюсь и подбираю с тротуара чуть запорошённый снежком бумажный рубль. Зашли, съели по тёплой ещё сдобной булочке, выпили по чашке кофе. После работы возвращаемся тем же путём, Яна и говорит: «Вот был бы у нас ещё рубль, зашли бы мы в магазин, купили бы баранины, приготовили бы рагу». Картошка есть, мол, а готовить я умею. Наклоняюсь и подбираю с протаявшего уже тротуара металлический рубль. «С Лениным». Зашли в магазин, купили баранины. В коммуналке на Большом проспекте Петроградской стороны, где снимает Яна, сбежав от «слишком заботливых» родителей и их «материальной поддержки», комнату, приготовили рагу, пообедали. Так вкусно и сытно «намисякались», как сказал бы Серёга, что на занятие не поехали. Отдыхали в этот день от нас и античность с её «латынью», и «величественный» палеолит, и «так себе» железный век.
Ну, всё подобное тут и не вспомнишь. Да и надобности нет.
Знают на кафедре о таких моих способностях. Зазывает каждый в свою экспедицию с первого курса, добродушно поругиваясь в сторону Александра Евгеньевича, называя его бесстыдным собственником. Да уж. Мне бы хотелось – ох как хотелось! – побывать и на Кавказе, и в Крыму, и в Сибири. Не в туристической поездке. На раскопках. С образовательной, конечно, целью. Но как прикован я к Калинину. Как раб-славянин к хозяину-хазарину. Попросить его, чтобы он отпустил меня хоть на один сезон к кому-нибудь, стесняюсь. А он как будто не догадывается, но ситуацию-то понимает. Эгоист. Теперь и поздно: на следующее лето я уже вольное лицо, с дипломом. Куда устроиться, ещё найти бы – не коммунист, не комсомолец – усложняет.
Ладожский Конунг уже и отзыв мне вручил. «Чтобы на потом не откладывать». Каждый год пишет.
«Отзыв
Об археологической практике студента V курса исторического факультета ЛГУ Истомина О. Н.
В 1980 г. О. Н. Истомин проходил археологическую практику в Ижорской экспедиции ЛОИА АН СССР, осуществляющей исследования средневековых памятников в западных районах Ленинградской области. О. Н. Истомин участвует в работе экспедиции с 1974 г. За истекшие годы полевых сезонов он приобрел большой археологический опыт, хорошо изучил современную методику раскопок курганно-жальничных могильников, овладел техникой графической и фотографической фиксации памятников. В последние полевые сезоны О. Н. Истомин возглавлял самостоятельные участки работы и успешно выполнял возложенные на него задачи. В 1980 г. (в июне. –
Ко всем порученным заданиям О. Н. Истомин относился с исключительной добросовестностью и искренней заинтересованностью. Наряду с огромным трудолюбием его отличает глубокая преданность науке, прекрасное знание принципов современной полевой методики.
Ещё в 1977 г. О. Н. Истомин исполнял функции заместителя начальника отряда. Ему вполне можно поручить самостоятельные полевые работы, с которыми, мы можем утверждать, он успешно справится.
О. Н. Истомин является вполне сложившимся специалистом в области полевого изучения средневековых археологических памятников, его летняя археологическая практика заслуживает самой положительной, отличной оценки.
Начальник Ижорской экспедиции ЛОИА АН СССР кандидат исторических наук А. Е. Калинин».
Ещё после третьего курса твёрдо обещано мне было, что получу открытый лист для уж совсем самостоятельной работы. Но до сих пор, как говорится, и конь не валялся. Думаю, можно так сказать. Летом обещается, зима долгая – забывается. А там опять лето: Олег, поехали, пора, мол. Олег поехал, безотказный. Обещанного три года ждут. Известно. Не хочется начальнику меня терять, «удачливую» рабочую силу – с курганом, а то и двумя за день в одиночку управляюсь – в магазине не купишь. Правду говорю, как на духу. Но не в обиде. Как складывается, так, значит, нужно. Для чего-то. Для меня. Не в каком-то явном смысле. В скрытом. Может, когда-нибудь откроется. Дожить бы.
Мы – Александр Евгеньевич, Надежда Викторовна и я – и нынче собирались пойти в разведку по Волосовскому и Кингисеппскому районам Ленинградской области («по следам Рериха, “подпортившего” несколько погребений», хоть и красиво их зарисовавшего), поискать курганные могильники и жальники, уже и маршрут на карте наметили. До середины сентября. Здесь работы ещё на неделю. Но недели две назад произошло неординарное событие.
У всех был выходной. Кто-то куда-то уехал, кто-то куда-то ушёл, кто-то остался на базе отсыпаться. А я подался на раскоп. И что-то дёрнуло меня внедриться в стенку, возле самого материка, ножом немного ковырнул. И обнаружил клад, как после оказалось. Сначала увидел бронзовый, подумал, что золотой, ключ в виде одноглазого бога Одина, на макушке которого сидят два ворона. Я, как собака, добывающая в норе барсука, заскулил глухо. Полез ножом глубже – дальше больше.
Так, поскуливая, и побежал в лагерь. Кое-как, сбиваясь на стон, объяснил Александру Евгеньевичу, в чём дело и что ему обязательно и неотложно нужно идти со мной на раскоп.
А там уж было…
Выписал я себе после в свой «археологический» блокнот из полевого дневника Александра Евгеньевича.
«В пределах исследованного участка (в том числе и квадрата, с которого я врезался. –
В состав клада, насчитывающего 26 предметов, входят следующие изделия:
1. Клещи. Общая длина инструмента 253 мм, длина рабочей части шарнира 40 мм. Рукоятка изготовлена из тонких пластин шириной 4-5 мм. У второй половины рукоятки конец оформлен в виде тонкого заострённого стержня.
2. Клещи. Общая длина клещей 192 мм, рукоятка изготовлена из пластин шириной 3–4 мм.
3. Клещи. 192 мм. Рукоятка – из стержней четырёхугольного сечения со слегка скруглёнными углами.
4. Клещи. 350 мм. Длина рабочей части до шарнирного соединения 42 мм. Концы, загнутые в кольцо, имеют круглое сечение.
5. Клещи. 287 мм. Рукоятка изготовлена из стержней подчетырёхугольного сечения с закруглёнными углами.
6. Клещи. Самые большие. 418 мм, длина до шарнирного соединения 93 мм.
7. Клещи. Во фрагментарном состоянии. Длина от края губ до шарнирного соединения 85 мм.
Наряду с группой больших клещей, рассчитанных на крупные поковки, встречены малые одноручные клещи с хорошо подогнанными губами, явно предназначенные для обработки средних и мелких изделий.
Мелкие, до 300 мм, клещи могли использоваться для ювелирных работ, а более крупные – для железной обработки.
Рассматриваемые находки имеют широкий круг аналогий в памятниках европейского средневековья. Клещи с ограничителями обнаруживают наиболее близкое сходство с инструментарием эпохи викингов (Швеция, Норвегия, Готланд).