Василий Аккерман – Двойное экспресо (страница 4)

Мы сели в тайской забегаловке напротив мини-маркета, который на контрасте с тёмными улицами горел, как чернобыльский светлячок. Мне принесли холодного пива и риса с морепродуктами. Я сделал пару больших глотков. «Фууууух! Хорошо-то как, мать! Я вернулся, Поля! Ура!» – Это было, наверное, самое приятное мгновение за последние несколько месяцев. Я не любил Полину, но тогда я сидел, смотрел на неё и был счастлив, что она рядом. Она улыбнулась и снова спросила, что я чувствую. «Я чувствую, как будто много лет провёл в одиночестве на Марсе и наконец-то вернулся домой. Счастье, Поля, оно такое простое», – сказал я и снова отхлебнул пивка. Ох-ты, ёх-ты, слава богу, второй шейк пить не стал. А ведь хотел, жаба душила, он ведь не дешёвый. Ох-ты, ёх-ты, сейчас пожру, а потом загрузим какой-нибудь фильмец и уснём в обнимку. Что может быть лучше? Надо написать маме. «Как ты, мама?» – «Всё хорошо, а ты?» – «Замечательно. Я тебя очень люблю». – «Чего это вдруг? Накатил?» – «Скорее, откатил», – подумал я, но писа2ть не стал.

Као Ра

Зимовал я на острове Панган, пил я на острове Панган, писал я на острове Панган, в баню ходил на острове Панган, ел сосисочки с сыром на острове Панган, периодически с какими-то людьми тусил, периодически тусил с наркоманами, они же йоги, периодически каких-то женщин соблазнял. Ну или пытался. Короче, жил и жил – хорошо жил. Достойно.

Как-то, уже не помню как, я загулял с инстаблогерской тусовкой, и в ней была Оля – визажист. Хорошенькая, тёплая душой девушка. Правильная-преправильная – как завтраки с гранолой и маракуйей. Такие напиваются только йогуртами и чихают мармеладками. «Такую прямо хочется испортить», – подумал я и допил третью бутылочку пива, когда мы всей компанией сидели на завтраке.

Смотрю на неё пристально, мол, в душу заглядываю, улыбаюсь, шутку шучу – ну, короче, хлебушек в озеро кидаю, рыбку приманиваю.

Мы, говорит, сейчас поедем фоткать туда-сюда. Куда? Сюда. Туда. Куда? Я думаю, в пизду по такой жаре гонять, говорю: «У меня дела важные, но вечером с удовольствием приеду к вам на ужин». Ну и приехал. Кто ж знал, что они веганы, накакать им в том ям.

Благо бутылку виски взял. Благо там никто не пьёт, и мне весь литр достался. Благо я не помню, как домой добирался. Не благо было то, что я по пьяни пообещал в пять утра с ними рассвет поехать снимать, хотя и это в итоге оказалось благо, потому что такую красоту я бы вряд ли сам увидел с моей любовью к не выходить из комнаты, чтобы потом не расхлёбывать.

Вообще, все эти тревел-блогеры – на заводе проще гайки крутить. Огромная команда – стилисты, визажисты, координаторы, ассистенты, фотографы и прочие хуй пойми кто весь день по тридцатиградусной жаре мотаются по смотровым площадкам и всяким таким годным для фото местам, по сто раз переодеваются – встань там, сядь здесь, улыбнись сильнее, ну-ка, приподнимись на носки, чтобы ноги стройнее смотрелись.

Я с двенадцати дня и до шести вечера под кондеем сидел, потому что от жары в башке жидкость вскипала, и я даже как-то по сильной перепойке начал на голову соль и перец сыпать. И возмущаться, что нет лаврового листа. А они платья, блять, таскают-меняют, технику всю эту на себе прут. Короче, блогерство – сучья ебень. Не знаю, как можно хотеть быть блогером, а тем более тревел-блогером. Поэтому меня хватало на завтраки и ужины. Иногда пляжи, но под семью зонтами, вентилятором, обложившись бутылками холодной воды, и только на гамаке, потому что ненавижу лежать на песке, в него плюют крабы.

Тогда я вообще ни черта не знал про то, как работает инстаграм, но очень хотел быть богатым и вести праздную жизнь, поэтому с большим интересом слушал их бесконечный трёп про охваты, хэштеги и как не попасть в бан. Из разговора про бан стало понятно, что в бан я попаду сразу после регистрации и буду там постоянно – всё, что мне по жизни нравилось, всё, к чему был интерес, – всё это было запрещено инстаграмом. Абсолютно всё.

Но я всё равно слушал, потому что кто его знает – сегодня бунтарь, а завтра бобра и жену заведу, браслетики фоткать начну, захочется феминистом стать. Или геем. Буду амбассадором шампуня или спа-центра. Буду фоткаться в ду2ше Шарко и писать про душистое мыло, которое не сушит кожу. Когда-нибудь. Потом. Потому что тогда максимум, что я мог рекламировать, – это мирамистин и активированный уголь.

Йоги и прочие на острове, кому нехуй было делать, увлекались мистикой и наделяли остров чудесами. Так вот, на третий день знакомства, после ужина, когда все ушли спать, я – абсолютно мистическим, магическим образом – был практически трезв. Ну, насколько это было тогда возможно. Трезв и благосклонен к светской беседе. И поеданию шоколада. И к бокальчику просекко, чтобы исправить недоразумение, сказанное выше.

Короче, мы разлеглись на террасе и начали щупать друг друга, но не так, чтобы за задницу, а скорее у кого какая семья, профессия, жизненные кредо. И чем дальше заходил разговор, тем меньше хотелось трахаться. Вернее, трахаться хотелось, и даже очень.

Просто тогда меня больше интересовало бухло, наркотики и беспорядочные связи, нежели икея, покупка ватрушки любимой и поездки к родителям на выходные. Короче, Оля была слишком милой, чтобы трахнуться и потом сделать вид, что это был не я.

«Не хочешь подняться на Као Ра, встретить рассвет, контент поснимать?» – спросила Оля, когда после разговора про спорт возникла неудобная пауза. Со спортом так всегда. «Чего?» – спрашиваю. «На Као Ра. Это самая высокая точка острова. Там, правда, идти придётся по сложной тропе и достаточно долго, но вид потрясающий». – «Сложная тропа – это типа там асфальта нет, пару булыжников на обочине и вайфай не ловит?» – подумал я, глядя на Олины розовые кроссовки, цветочек в волосах, цветочки на платье, цветочки на ногтях и цветочки на чехле айфона.

Эх, Ольга, вам бы город Клин посетить. «Ну погнали», – говорю. А она мне: «Туда надо заранее готовиться и часа в три ночи ехать, чтобы к рассвету уже забраться». – Это ж сколько она собралась полтора километра пёхать», – думаю я и на телефон смотрю. «Три часа уже через полчаса. Погнали!» Так как я всё время ходил в трениках и рубашке, а ещё в этот день был в кедах, я прямо-таки был готов к сложным тропам. Тем более бутылка просекко закончилась, и потянуло на кутёж.

Как напьюсь, меня всегда тянет на кутёж или охоту. Как-то в Черногорию летом к маме приехал и под градусом поймал черепаху, ёжика и потом кальмара. С кальмаром было так. Говорю: «Бери, мать, маску, трубку, ласты, подводное ружьё и вези к морю. Видишь? – на черепаху показываю. – У меня охотничий фарт. Сегодня ужинать будем деликатесами».

Семь часов по дну шастал, потому что земля не держала, и вот кальмара, беднягу, пристрелил. Пристрелил случайно, но всем говорю, что расчёты были сложные. Правда, есть его в итоге не стал, потому что три дня блевал – от переутомления на охоте. Ну и вот, говорю Оле: «Бери снаряжение альпиниста, и погнали, пока не разморило». Она, конечно же, сразу влюбилась. Девочки обожают смелых, спонтанных любителей приключений. И пьяниц. Правда, любят они их недолго, но зато ярко, запоминающе. Она взяла рюкзак с фотиком, натянула не менее розовый, чем кроссовки, спортивный костюм, мы сели на байк и погнали.

Едем по спящему острову. Луна силуэты пальм как трупы обводит, периодически на обочинах глаза собачьи проблёскивают – красота зловещая. Воздух остыл, ветер холодит, руки Оли обнимают покрепче на поворотах. Выехали на единственную освещённую дорогу. «Давай за водой на заправку заедем», – просит Оля. Заезжаем. «Давай пару литров возьмём», – просит Оля. Прикидываю: ща ведь ещё придётся рюкзак с фотиком переть. Она-то пока не в курсе, что, помимо пьянства, я ещё и джентльмен. «Давай две по ноль пять? Мы же не в поход с ночёвкой?» – произношу как знаток и покоритель многих вершин. Слушается.

Загружаемся – и снова в темноту по навигатору. Едем, ветер с хрипом мотора перемешивается, мошки жизни о моё лицо теряют. «Сто метров и направо», – говорит Оля, я притормаживаю, пытаясь найти что-то, похожее на въезд, – есть. Как и говорил: неасфальтированная, слегка подбрасывающая дорога, по бокам лачуги, вокруг пальмы, на часах 3:30, слава богу, по ноль пять взяли.

Хорошо, что у меня пачка сигарет новенькая, люблю куда-нибудь идти-идти, а потом прийти, сесть и, как в кино, закурить. Хорошо, что поехал, – сейчас как бы дело сделаю с утра пораньше – и голова успокоится, потому что часто переживаю, мол, жизнь скучную живу, перед компом да на диване, мол, совсем лень засосала. А так вон – в горы приехал. Значит, всё хорошо. Хорошо, что всё хорошо. Хорошо, что сок и зубочистки вчера купил. Мы упёрлись в узенькую тропу и тормознули. Приехали. «Дальше пешком», – сказала Оля и спрыгнула с байка.

Короче, идём по самой простой, местами размытой, местами прикрытой листьями пальм земляной тропинке. Идём-идём, айфонами дорогу светим, и вдруг пёс. Некоторые собаки на острове прямо зомби – ночью выбегают на дорогу, рычат, пытаются догнать байк и укусить за ногу. Такие обычно в стаях, но и одиночки попадались. Я шикаю, тянусь вниз, типа за камнем, пёс тормозит, но дёру не даёт. Осматривает. Меня в детстве овчарка напугала, и я не очень дружелюбен с чужими псами. Или даже агрессивен.