Василиса Солнцева – Робомышь и переполох в посёлке (страница 2)

– Нет, – покачала головой девочка. – Она совсем белая. Породистая: турецкая ангора. Снежинка такая домашняя, – по её щекам потекли слёзы. Девочка закрыла лицо руками и убежала.

Странные они, всё-таки, эти девчонки. Чего плакать и убегать? Искать надо! Я покачал головой и пошёл дальше.

Ну вот, наконец, мусорка! Точнее, как это называла мама, «контейнерная площадка». В посёлке это был небольшое кирпичное помещение с красивой дверцей. Добавить ещё окна и герань на подоконник, и просто сказочный домик с милой открытки. Я много таких видел у мамы в квартире: ей подруги постоянно присылали что-то милое из разных уголков нашей страны.

Я открыл дверь, ведущую к контейнерам, и чуть не столкнулся с выходившей дамой в белой шляпке. Несмотря на возраст и седину в волосах, спину женщина держала прямо, будто кол проглотила. Она свысока скользнула по мне взглядом.

– Здравствуйте, – машинально приветствовал я её.

– Добрый день, Филипп, – в голосе не было ни грамма доброты. Анастасия Львовна! Вот же не повезло! Мы познакомились с ней в первый же день. Точнее она познакомилась с нами и проверила на благонадёжность. Эта деятельная пожилая дама просто зашла к нам на участок и долго рассказывала маме о порядках в посёлке, неодобрительно посматривая на меня. – Ты же Филипп? С участка сто тридцать четыре?

– Да, – у меня в горле пересохло.

– Мы тут сортируем мусор, – назидательно сказала Анастасия Львовна. – В твоём пакете нет того, что можно отправить на переработку?

– Нет, – ответил я. Неужели сейчас придётся показывать ей содержимое? – Мама и в квартире мусор разделяет, только там нужно отвозить в точки сбора, а тут, она очень радовалась, что всё так удобно. Специальный контейнер, вывозят сразу на переработку. Так что тут только то, что нельзя использовать, как вторсырьё, – Я поднял пакет на свет. Руки дрожали, и я его чуть не уронил, но старался говорить убедительно. – Мы даже пищевые отходы в перегной кидаем.

Анастасия Львовна с подозрением разглядывала мешок, и я уже был готов сбежать.

– Анастасия Львовна, доброе утро, – послышался мужской голос.

– Тяв! – вторил ему пёс.

Мы с Анастасией Львовной оглянулись: к нам приближался пожилой мужчина в строгом летнем костюме с тростью и белой собачкой. Хотя какая собачка? Это был белый пушистый клубок, из которого на мир с обожанием смотрели два чёрных блестящих глаза. Я сразу узнал породу: шпиц. Моя мама иногда вздыхала, как бы она хотела завести шпица. «Но, – печально добавляла она, – где взять время и силы, чтобы вычёсывать такую красоту?» Так что шпица у нас не было. И кота не было. Вообще никаких домашних животных. За ними же ухаживать надо, а с собаками ещё и гулять. Маме, по её словам, и так времени ни на что не хватало, а в меня она как-то не верила. Хотя, как я уже говорил, рыжий пришелец уже почти растопил сердце моей мамы.

– Георгий Николаевич, доброе утро, – заулыбалась Анастасия Львовна. А затем холодно сказала мне: – Хорошего дня, – и, наконец, дала мне пройти к мусорным контейнерам.

Цок! Цок! Цок! Застучали каблучки белоснежных туфель Анастасии Львовны по заасфальтированной пешеходной зоне. Я уже не слушал удаляющийся разговор, а замахнулся и бросил мешок в полупустой контейнер. «Попал!» – отметил я и отошёл, давая двери закрыться.

«Уф! С мышью покончено!» – подумал я, выходя с контейнерной площадки и поворачиваясь в сторону дома.

– Я всё видел, – раздалось за спиной. От этого писклявого голоса хотелось закрыть уши ладонями. Я повернулся: передо мной стоял Артём. Хотя я никого другого и не ждал: узнал по голосу. На нём была белая наглаженная футболка. Впрочем, как всегда. Он так даже в футбол вчера приходил играть. Как же он ругался, когда мяч из лужи отскочил ему прямо в грудь. Правда, сейчас футболка была снова белой. Я посмотрел на прилизанные тёмные волосы Артёма, на его белоснежную футболку и меня точно током ударило: «Это он! Это Артём стоял там в кустах!» И пусть белое мелькнуло где-то внизу, он мог пригнуться!

– Ты довёл Катю до слёз, – хитро прищурившись, обвинил меня Артём. От его голоса начала болеть голова.

– Какую Катю? – не понял я.

– Не притворяйся, я всё видел. Всего минуту поговорил с ней, и она убежала в слезах.

Ах, вот он о ком! Понял я! Светловолосую девочку в белом платье звали Катя!

– Я не знал, как её зовут и…, – начал я.

– А ещё ты не знал, – перебил меня Артём, – что это сестра Кирилла.

– Я не… – снова начал я, но понял, что всё бесполезно. – У неё кошка потерялась, – буркнул я и, гордо подняв голову, на негнущихся ногах прошёл мимо Артёма.

– Да, так Кириллу и расскажешь, – насмешливо сказал Артём мне в спину, но я не стал оборачиваться.

Вот ведь невезение! Точно мышь к неудаче!

Глава 3. Кража, которая никак меня не касается

– Филипп, – мама ждала меня на крыльце. Она хмурилась и покусывала губу. – У тебя записан телефон охраны?

Я закатил глаза и тяжело вздохнул:

– Записан.

Вообще у меня замечательные родители, только мама слишком беспокоится. Стыдно признаться, но она до сих пор провожает и встречает меня у школы. Все мои одноклассники уже кто со второго, кто с третьего класса ходят сами, а я до сих пор с мамой. В пятом классе! Точнее уже в шестом. Вот они минусы удалённой работы родителей! Эх, нет тут смайликов, но вы понимаете.

– Мне полезно прогуляться, – отвечала мама на моё возмущение. Или говорила: – У этих мальчиков есть мамы и это их выбор, приходить или нет. А я несу ответственность за тебя, и мне спокойнее, когда я за тобой прихожу.

Моим одноклассникам не было дела до всей этой «психологии», они открыто посмеивались надо мной. Тем более и гулять одного в городе мама меня тоже не отпускала. «Дышала свежим воздухом» где-нибудь на скамейке рядом, попутно по телефону решая рабочие вопросы.

Вот и в посёлке (охраняемом посёлке!) в первый день мама пошла со мной на площадку. Это был кошмар! Ребята меня сторонились.

– Что с ним? – спросил кто-то у меня за спиной.

– Может, он больной? – так я впервые услышал писклявый голос Артёма. Я не знал тогда, конечно, как зовут темноволосого мальчика в белоснежной футболке, но его голос было невозможно спутать ни с чьим другим. – Взрослым виднее: раз мама его не отпускает одного, с ним что-то точно нехорошее.

Так в первый же день была загублена моя репутация среди ребят в посёлке. Когда следующим утром я пришёл на площадку один, Артём подошёл ко мне и сказал:

– К Кириллу даже не подходи! Он таких, как ты, – Артём сделал многозначительную паузу, – не любит.

Кто такой Кирилл и что он живёт на участке сорок два почти напротив нас, я узнал позже. Так или иначе, но с друзьями у меня пока не сложилось. Конечно, когда я оказывался рядом, ребята брали меня в игру, но заранее приглашать никто не стремился. И потом все тоже расходились группами, а со мной никто не пытался заговорить.

Были ещё местные мальчишки из деревни рядом. Я иногда слышал их голоса на пляже. Только вот пляж был за забором, а охрана никого не выпускала из посёлка без пропуска. А какой пропуск может быть у ребёнка?

Так что, возвращаясь к телефону охраны, вы понимаете, с такой тревожной мамой он был не только записан ко мне в телефон, но и выучен наизусть ещё по пути в посёлок.

Мама кивнула и пропустила меня в дом.

– В поселке была кража, – сказала она, помахивая смартфоном. – Сегодня одни из владельцев вернулись из отпуска, а дом обнесён. Увидишь что-то странное или опасное, сразу звони охране.

Я кивнул.

– Мам, а можно я к Вале пойду? Он через два дома от нас живёт. Ты его тогда на площадке видела: такой рыжий мальчик. Ты ещё папе про него сказала, что если его причесать, то он будет очень приличным.

Мама немного задумалась. Валя не выглядел опасным, но и безоговорочного доверия у взрослых он не вызывал. Я был готов поклясться, что видел, как по лбу пробежала морщинка: «Пусть лучше сидит дома, так безопаснее!», но тут зазвонил мамин телефон.

– Это по работе, – сказала мама, взглянув на номер. Потом она посмотрела на меня и решила: – Хорошо, иди, но аккуратнее.

Мама скрылась в комнате, которую выбрала себе под кабинет.

– Доброе утро! Я Вас слушаю, – мамин голос звучал официально.

Сначала я долго мыл руки. С мылом и без. Ощущение тонкого мышиного хвоста в моих пальцах никак не уходили. Пусть я и трогал его через пакет, но всё равно брр… Противно даже вспоминать!

Я бы, наверное, так и мыл руки до обеда, но надо было торопиться. Вдруг Валя не дождётся и пойдёт копаться в помойке? А там мышь! Я проскользнул на кухню, достал из-под мойки пакет с вторсырьем, отобрал жестяные банки и пошёл к выходу. Мимо маминого кабинета я проскользнул, едва дыша. Объясняться по поводу банок совсем не хотелось. К счастью, мама увлеченно обсуждала детали очередного рабочего проекта в кабинете.

Я уже повернул направо: в сторону Валиного дома, как в глаза мне бросилась белая футболка на другой стороне дороги: она ярким пятном выделялась на фоне коричневого забора из металлического штакетника. Артём стоял у калитки, ведущей на сорок второй участок. У меня сердце стукнуло где-то в районе пупка: Кирилл. Артём посмотрел на меня, ухмыльнулся и нажал на кнопку звонка.

Почему почти напротив нашего дома сто тридцать четыре был участок номер сорок два? Не знаю. В посёлке была очень странная нумерация. Казалось, кто-то закрыл глаза, ткнул карандашом в карту и начал считать участки от того, на который указал случай. Считал по порядку, не пересекая дороги, пока это было можно. Только затем переходил на другую сторону улицы и продолжал нумеровать дома в том же странном порядке, пока снова не упирался в тупик. В общем, как я не старался найти логику и запомнить расположение домов с их номерами, у меня ничего не вышло. Тем более некоторые дома, как, например, дом Кирилла, занимали несколько участков. И тогда некоторые номера просто отсутствовали.