Василиса Раса – Три способа испортить жизнь магу (страница 8)

Ни возражений, ни порицаний, ни ужаса от моего с ног сшибающего вида. Будто у них каждый день тут лысых девиц замуж выдают.

– Я вас сейчас переодену и опять это… унесу опять. А то господин серчает. Не любят они этого.

Это она про зеркало что ли?

– Почему не любит? – осторожно поинтересовалась я.

– Так как с войском с юга вернулись, так и не любит. Ну и правильно. Нечего там и смотреть. Мужик и мужик. Ему и не надо. А что рот кривой, так того сразу и не приметишь. Только если улыбнётся. Но я такого с тех самых пор и не припомню.

Вот и я не заметила… Удивилась ещё, о каком параличе Эмеральд вспоминала? Обычный недовольно-мрачный мужик, вроде. А вон оно как, оказывается. Хотела было спросить, не пострадала ли у благоверного речь, но вспомнила, что разговаривал он со мной вполне понятно. В конце концов, это могло быть и последствием травмы, которую он получил на войне. Вернее всего, что так оно и было.

Горничная ещё посокрушалась на мою скверную осанку, и под конец с невнятными извинениями типа: «Прошу просить покорно, госпожа» ловко выдернула из моих ушей серьги и тут же накинула мне на сияющий белизной череп легкую золотистую ткань, в тон платью, и лихо закрутила в подобие обвязанного вокруг головы маленького тюрбана, так, что и голова оказалась покрыта, и лицо приобрело куда более мягкие черты.

Мне было, в общем-то, всё равно, а вот окружающим будет куда как комфортней.

– Звать меня Лу, – опомнилась служанка и, выполняя своё обещание, уволокла всё, и красное платье, и зеркало, из комнаты прочь.

Выходит, финальной точкой в сопротивлении малышки была поистине отчаянная акция по обриванию головы? Я немного посетовала о том, как ей такое вообще в голову пришло? Можно же было просто обрезать волосы и оставить хоть короткую, мальчишескую, но всё-таки шевелюру. Но память подбрасывала видение какого-то тёмного пузырька с черепом и не слишком знакомыми символами на нём.

Неужели девчонка собиралась травиться?

Мне почти удалось разобраться с памятью о том, что эти символы на бутылочке означали, когда дверь снова открылась.

Судя по приготовлениям с переодеваниями, меня ждал, как минимум, переезд, как максимум, свадебный обед или ужин. Причём лучше без мужа. Потому что есть хотелось просто зверски. Муж, наверняка был хорош в диетологии, рядом с его не выражающим ни одной тёплой мысли лицом аппетит пропадал безвозвратно. Именно поэтому, а ещё по причине моей вопиюще лысой головы, я не сомневалась, что приём пищи, если и состоится, то только в кругу близких родных и прислуги.

Была не права.

Лу пришла за мной, поманила меня из комнаты прочь, а я недоумённо уставилась в её пышное лицо, на что та с досадой всплеснула руками:

– Обед! Торжество по случаю вашей свадьбы, госпожа! Честно говоря, – бормотала она, выпроваживая меня из комнаты, – господин мог бы устроить что-то посолидней. Даже в прошлый раз обед был на двести персон. А в этот… Ох, – заметила она мой растерянный вид, – простите, меня, госпожа! Вам, наверное…

– Всё в порядке. Просто проводи меня. Да расскажи о доме. Это будет не лишним.

– Конечно, – неуклюже присела служанка и стала быстро говорить про этажи, покои, удобства, лестницы и переходы. Да так, что у меня в голове буквально поплыло.

– Нет-нет, лучше просто скажи, как я могу найти кабинет мужа?

– Кабинет? – удивилась она. – Не спальню? Ах, да, зачем вам спальня, сеньор же сам к вам, наверное… Да и раненый он… Ох, да что я всё болтаю! Простите, госпожа, Эмеральд! – покаялась служанка и просто повела меня дальше, бросив по ходу, – Вон там кабинет, – махнула в сторону знакомого мне коридора и молча повела меня дальше.

Всю степень своего заблуждения о скромном застолье я осознала только приблизившись к высоченным дверям где-то на первом этаже этого гулкого, пустынного дома. У дверей меня ждал муж, Эрд Таль, совершенно без признаков недавнего истекания кровью. Он окинул мою фигуру цепким взглядом, в котором коротко мелькнуло облегчение, уверенным жестом закинул мою ладонь себе на локоть и поволок внутрь зала, перед которым мы встретились.

Это ж какими такими чудодейственными свойствами обладала эта их странная соль, что человек спустя всего пару часов после полусмерти по банкетам спокойно разгуливает и гостей принимает? А эрд уверенно вёл меня твёрдым чеканным шагом с бесподобно ровной спиной.

За дверьми, слава Небесам, оказалась просто большая столовая и человек тридцать народу, а не бальный зал битком набитый людьми, как я всерьёз опасалась.

Но главное, что там имелось и вызывало мой нетерпеливый интерес – это накрытый к случаю стол. Мне даже было безразлично, какое там количество приборов, стаканов и блюд. Я готова была незаметно съесть хоть что-нибудь, хоть голыми руками, лишь бы поскорее. Вот, что называется растущий молодой организм! Давно я таких приступов не испытывала: когда слона целиком вместе с костями и даже без соли… Эх, молодость!

Тут память вбросила сводку о недельном бойкотировании приёмов пищи, и я даже охнула в голос от отчаяния. И слёзы, кажется, на глаза навернулись. Торжественный обед отменялся. Ну, Эмеральд! Чтоб тебе там жестоко икалось!

С беспредельной тоской взглянула на расставленные на сервировочных столиках укрытые колпаками блюда и перевела внимание на публику, о которой за десять шагов к столу исхитрилась забыть.

А вот публика как раз на меня пристально взирала, с интересом разглядывая моё хмурое от голода лицо и моток ткани, венчающий мою неразумную голову. Людей было не так уж и мало, чтобы перестать от их присутствия напрягаться, но и не слишком много, чтобы не понимать, что здесь только самые важные для семьи люди. И кто из них кто, мне следовало немедленно вспомнить.

За сдержанными поздравлениями, произносимыми строго по кругу, в памяти всплывали имена и отдельные пояснения к ним.

Вот тот красавчик Рамиль. Взгляд выхватил его сам, и сердце болезненно сжалось. Интересно… Это память тела? Или память памяти? Как это ещё можно было объяснить? Потому что во мне самой этот молодчик со склонностью к психологическому и эмоциональному садизму приветливых чувств точно не вызывал.

А вот и Женель, хо-хо! Та самая, которая в договоре, я нисколько в этом не сомневалась! Которая на нашего Рамиля украдкой с тоскою глядит. Великая пустота!5 Да это же она, дочь эрда Тааля! Незаконнорожденная, но признанная, как единственная наследница пока. Да она старше меня, то есть Эмеральд, лет на пять! Вот это номер. И если до этого я подумывала, а не из-за банального ли бесплодия у эрда с наследниками труба, то теперь эта версия сыпалась как старый винчестер. Хотя за те двадцать с лишним лет, что прошли с момента рождения Женель, могло произойти очень и очень многое…

Так, кто тут у нас ещё? А вот и папенька, гляди ж ты, нашёлся! В том, что этот крупный, импозантный мужчина, был родителем Эмеральд, сомневаться не приходилось. Очень схожие черты лица, да и фамильное облысение откровенно указывало на кровное родство. Улыбался мне батюшка одновременно жалобно и нежно, отчего его пышные усы чуть подрагивали, и топорщилась вверх густая, красивая борода. А уж как поймал мой ответный горячо любящий взгляд, вообще прослезился и лысину платком промокнул. Так, не переигрывать! Аккуратнее надо быть с людьми преклонного возраста. Сама с утра Сашке о том поминала.

Ещё тут были всякие промышленники, председатели трестов и директора мануфактур со своими половинами и даже великовозрастными детьми. Тут был и бесстрастный банкир Пенье. Без сопровождения, но с моноклем. Меня порядком насторожил его изучающий взгляд, от которого хотелось чесаться.

Дядя Леон, родной дядя Эмеральд по матушке с семьёй, кстати, Их мы с девочкиной памятью обе были искренне рады видеть, особенно братьев, которые незаметно подмигивали сестрице в моём лице и хаотично складывали пальцы в их с Эмеральд шифр, смешно перебивая друг друга толчками. Судя по тому, что я успела прочесть, они были в диком восторге от нашей с Эми авангардной причёски и заверяли в своей бесконечной поддержке и даже предлагали в знак солидарности с её борьбой незаметно подкинуть бомбу-вонючку на кухню. Я ответила, что если они это сделают, родина их не забудет, а я приложу все силы, чтобы их именем назвали самый новый и большой дирижабль и, увидев, как они сразу сникли, настойчиво отказалась от помощи. Только диверсий мне сейчас в послужном листе и не хватало…

Ещё была здесь Леди Николь с супругом – та самая любовница, которая ЛЮБОВНИЦА. Совсем уж ни в какие ворота… Хотя из всех присутствующих она самый постоянный член семьи эрда. Заметная женщина, хоть и ничего такого сверхвыдающегося кроме бюста и истинно королевской осанки я в ней не увидела. Возможно, во мне сейчас говорило слегка уязвлённое женское самолюбие, которое такими формами не могло похвастаться ни в земной своей ипостаси, ни в попаданческой. А может быть, мне не слишком понравился её цепкий, жгущий меня до нервных подёргиваний взгляд. Не поняла пока. Но мадам любовница отчего-то не пришлась мне по вкусу.

В общем, тут были все близкие, все свои. И то верно – третий раз всё без прикрас, как говорится, чего уже выпендриваться-то.

Гости, приступившие к трапезе после слаженных и быстрых поздравлений, были, как мне показалось, слегка взвинчены и немного напуганы, поэтому если расторопно и молча. Эрд, что сидел в противоположном конце стола от меня – равнодушен и привычно уже отстранён, персонал – внимателен и напряжён, и все взгляды, так или иначе, сходились на мне. А я, в свою очередь, мило улыбалась и радушно кивала, предлагая попробовать то или иное блюдо, стоящее на столе, провожая их каждое, попадающее на чью-то чужую тарелку голодным, жалобным взглядом.