Василиса Павлова – Мю Цефея. Игры и Имена (страница 58)

Старики в Космофлоте намекали, что кроме массовых убийств марсиан происходило и кое-что еще. «Марсиане были похожи на нас, — с болью подумал Макс, — что, если нам лгали? Что, если первые межпланетные полеты случились задолго до Большого Рывка, а марсиане были потомками земных звездолетчиков?»

Он искоса взглянул на Ванду. У нее, кажется, есть марсианская кровь. О таком открыто не говорят, но некоторым женщинам удалось спастись. Один из стариков, рассказывавших ему об освоении Марса, поведал: «Тогда на планете можно было спрятаться от Хранителей. Колонисты используют постройки марсиан, считая, что города и тоннели — дело рук первых поселенцев. Никто не говорил им правды и не скажет, а что касается спасенных, то в те времена некоторые пары исчезали с глаз долой. Не каждому хочется размножаться по свистку цербера в белом комбинезоне. Тем более что теперь родители не воспитывают детей». Во время этого разговора Макс запомнил доселе неведомое ему слово «цербер».

Сейчас в Содружестве сразу после появления ребенка на свет ему присваивали и вживляли личный номер, после чего мать расставалась с ним навсегда. (Но не в нашем случае, — поправил себя Макс, — нас до трех лет воспитывали.) Находя поселение изгоев в недрах Марса, Хранители уничтожали взрослых и детей старше трех дет. А малышей отправляли в интернаты, такие маленькие быстро все забывали.

Тут Феликс задвигал пальцами: «Не отвлекаемся, ребята и девчонки. Борис, что с чипами?» Медик хмуро отозвался:

— Без шансов, кэп. Я даже не знаю, где он точно расположен.

Кима нахмурилась:

— Я слышала, что в позвоночнике.

Ольга покачала головой:

— Мне говорили, что в тазовых костях.

Борис подытожил:

— Больничный отсек на «Стремлении» хороший, но речь идет о пяти операциях. Феликс поднял бровь:

— Остаешься ты. Никто из нас не справится с твоей операцией, а медицинская система не запрограммирована на такие вмешательства.

Тут заговорил Макс:

— Мы с Ольгой постараемся ее перенастроить.

Ванда подняла один палец. Осталось совсем немного времени на разговор — и на то, чтобы решить хоть что-то. Они надеялись, что Хранители на Каллисто спишут помехи в работе систем слежения на магнитные волны.

— Или еще на что-нибудь. — Экипаж «Стремления» сцепил руки. — Прорвемся, ребята. Один за всех и все за одного, как говорили в древние времена.

#

Теперь же Макс понятия не имел, где его друзья.

— И живы ли они, — вокруг него простиралась чернота, — и жив ли я сам.

Но он точно знал только одно:

— У меня будет сын, — холод сменился давно забытым теплом, — у меня и Софии.

#

За последний месяц лепестки пиона стали пышнее. За цветами ухаживала автоматическая система. Софии не требовалось касаться растений, окружающих лужайку с мягкой травой, однако она предпочитала проводить время именно здесь.

Она теперь знала, как ее зовут, однако не собиралась сообщать свое имя Хранителям. София понятия не имела, откуда Макс получил сведения о нем.

— Нет, я знаю, — она незаметно положила руку на живот, — от нашего мальчика. Он действительно не такой, как все.

Хранитель велела ей не забывать о физических упражнениях. Каждое утро София плавала в бирюзовой воде бассейна на террасе, опоясывающей здание. Она точно не знала, на каком этаже находится. Земля отсюда казалась очень далекой.

«Высота птичьего полета, — поняла София, — надо спросить у Макса, сколько это».

София молчала о ежедневных разговорах с отцом ребенка. Не была уверена, происходят ли они на самом деле.

— Может быть, я все придумала, — солнце грело ее затылок, — но нельзя о таком упоминать. Хранители могут решить, что я потеряла рассудок.

Об этом исходе событий София тоже услышала от Макса. Его обычно насмешливый голос стал ласковым.

— Не рискуй. Мысли они прочесть пока не могут, то есть я надеюсь, что не могут. — Макс помолчал. — А если ты признаешься, что слышишь меня, они не пощадят тебя, милая.

София не знала этого слова.

— Это значит, что ты мне нравишься, — смущенно признался космолетчик, — я тебя вижу. У тебя рыжие волосы и серые глаза.

София невольно хихикнула:

— У меня еще веснушки.

Макс отозвался:

— Их я тоже вижу. Это малыш, — уверенно добавил он, — ребенок пока не родился, но я уверен, что это он помогает.

София робко сказала:

— Мне говорили, что ты мертв, что экипаж «Стремления» геройски погиб в дерзкой миссии к границам Солнечной системы…

Макс фыркнул в ответ:

— Они вешают всем лапшу на уши. Потом объясню, что это. Слушай, что случилось на самом деле…

Он помнил тот день так, словно все произошло вчера.

#

— Мы с Ольгой почти закончили возиться с медицинской системой, когда в голове заверещала сирена. Борис хотел сделать первую операцию на себе…

Врач так и сказал:

— Придется мне быть в сознании. Я не ставлю под сомнение качество вашей работы, — Ольга выразительно закатила глаза, — однако, как говорится, доверяй, но проверяй.

Кима взяла его за руку.

— Я побуду с тобой. Ты отказываешь биологам в медицинских навыках, — Борис что-то пробормотал, — но я присутствовала на операциях.

Правда, насколько они знали, таких сложных операций пока никто не проводил.

«Все равно спрятаться негде, — невесело понял Макс, — даже если чип вынуть, то ни на Луне, ни на Марсе не укрыться от Хранителей. Времена неорганизованных поселений давно прошли».

Тут он услышал любопытный голос Софии:

— Борис и Кима, они…

Макс кивнул:

— Никто не знал, кроме экипажа, в космосе ничего не скроешь. Хранители ни о чем не догадывались, иначе их бы давно разделили. Они не получали разрешения, такие вещи строго наказываются.

София шепнула:

— Но ведь они могли исчезнуть.

Макс невесело отозвался:

— Куда? На Луне и Марсе все под контролем Хранителей, на Земле тем более, а другие места в Солнечной системе непригодны для жизни.

Тут он почувствовал, что София хочет спросить что-то еще.

— У меня никого не было, — сказал Макс. Добавил: — Ольга и Ванда встречались.

Она ахнула: «Так бывает?» Макс подтвердил:

— Бывает. Это лечат, как выражаются Хранители, вернее, люди исчезают без следа, как исчезла девушка Феликса.

Кэп, как они называли командира, никогда об этом не говорил.

— Они ждали ребенка, — Макс помолчал, — но им не давали разрешения на связь. Когда все вскрылось, Феликс был уверен, что их простят из-за его заслуг, но Хранители решили иначе. С ним ничего не сделали, но Зоя пропала.

София невольно закусила губу: «А ребенок?» Его голос был глухим: