Василиса Павлова – Мю Цефея. Игры и Имена (страница 42)
— Поступил сигнал, что у вас проживает незарегистрированный домашний любимец. Вы же понимаете, по законам Светлофаунска это серьезное нарушение.
— Нет, кто стукнул, интересно?! — снова рявкнула хозяйка и тут же подозрительно сощурилась. — Гадюкины накапали? Позавидовали, что у нас любимец лучше?
— Я не вправе раскрывать служебную информацию, тем более что в данном случае неважно, откуда поступил сигнал. Факт остается фактом — вы подтверждаете наличие в вашем доме любимца без паспорта?
— Подтверждаем, — недружным хором отозвались домашние, бросая робкие взгляды на хозяйку. Та лишь горестно махнула рукой: — Подтверждаем, куда ж деваться.
— Так в чем же дело? Давайте зарегистрируем, — обрадованный тем, что обошлось без препирательств, проверяющий достал из портфеля фирменный бланк и ручку: — Имя, порода?
— А кто ж его знает, — вздохнула хозяйка и приказала младшей: — Неси, у тебя небось разлегся!
Юная художница гордо тряхнула золотой головкой и направилась в третью комнату от кухни. Вернулась она, неся на руках что-то непонятное, розоватого окраса. Под ярким светом любимец недовольно заворочался и сполз на пол, а затем свернулся уютным калачиком на свободной табуретке и, казалось, моментально задремал. Зооинспектор приподнял очки, пытаясь понять, кто перед ним, но потом сдался и повторил свой вопрос, обращаясь к хозяйке:
— И все-таки — имя, порода?
— Не знаем! — воскликнула хозяйка с истеричными нотками в голосе. — Все как с ума сошли, видят свое. И зовут по-разному. А он откликается! Поэтому и зарегистрировать до сих пор не можем… Но я-то знаю, что это поросенок!
Сказав это, она умоляюще посмотрела на инспектора, ожидая подтверждения своих слов. Тот же в свою очередь перевел взгляд на главу семейства и обратился к нему:
— А вы что видите?
— Соб-баку, — неуверенно протянул муж и заерзал на табуретке.
— Да кот это! Мурзик! Только окрас редкий, Дыня Крайола, — заспорила почти-студентка.
— Сама ты кот! Глаза протри! — нахально заявил пацан и указал на любимца. — Попугая не узнаешь? Кеша, скажи «Дура!».
— Ну а ты как думаешь? — обратился представитель зоологического надзора к младшей.
— Это пушарик неизвестной породы, — важно произнесла шестилетка. — И зовут его тоже Пушарик. Потому что он пушистый и похож на шарик.
— Тэ-экс, ну мне теперь, кажется, все ясно, — тоном доктора, ставящего диагноз, произнес инспектор. Присутствующие напряженно замерли в ожидании вердикта. — Вам очень повезло, дорогие граждане Ивановы. Вы не сошли с ума, и со зрением все в порядке, просто у вас поселился зоометаморф — животное редчайшее, занесенное в Зеленую книгу и повсеместно охраняемое. Содержать такого в доме — большая ответственность и не меньший почет. Примите мои поздравления!
Семейство Ивановых радостно захлопало, а хозяйка даже утерла уголком фартука набежавшую от облегчения слезу. Инспектор продолжил:
— Животное очень добродушное и принимает обличье того любимца, который каждому из вас больше нравится. Поэтому вы и не смогли договориться. Но это не беда, для регистрации зоометаморфов существует специальная процедура. Мы можем зарегистрировать вашего любимца как Иванова Первого, если нет возражений.
Возражений, конечно же, не было. Успокоенное хорошей новостью семейство желало побыстрее вернуться в число законопослушных граждан Светлофаунска. Инспектор быстро выписал документ и откланялся. Все вздохнули с облегчением и разошлись по своим делам. Любимец остался на кухонной табуретке, шевеля ушами и помаргивая глазками на яркий свет.
Хозяйка вернулась к выпеканию оладий, радостно бормоча себе под нос:
— Борька, все равно ты Борька! Хры-хры, моя прелесть!
Выложив стопочкой оладьи на тарелку, она выбрала самый аппетитный и, воровато оглянувшись по сторонам, сунула его любимцу. Оладушек исчез в розоватом комке, послышалось довольное урчание. Иванова-старшая расплылась от умиления.
— А кто у нас с Бо… с Первым сегодня гулять пойдет? — опомнившись, крикнула хозяйка в недра квартиры.
На пороге кухни, боясь, как бы его не опередили, возник глава семейства.
— Я пойду, — твердо заявил он и вытащил из кармана поводок.
И убедившись, что хозяйка покинула кухню, с чувством добавил:
— Ко мне, Мухтар! Гулять!
Пан или пропал (автор Мелалика Невинная)
Эта игра называется «Пан или пропал», но между собой мы зовем ее «Бег с препятствиями». В «Пан или пропал» играют парами, реже тройками. Если не добежишь до цели первым или хотя бы вторым, если играете втроем, теряешь жизнь. Правда, есть один секрет: не обязательно терять собственную — можно отдать чужую. Я никогда не играю на свою жизнь — только на чужие.
В этот раз мы бежим до булочной в Крестьянском переулке. Я стартую от казарм на Красного Курсанта, а Макс — от Дворца молодежи на Профессора Попова. Это только кажется, что играть в «Пан или пропал» легко. Во время игры любая часть города может стать препятствием на пути к цели. Предсказать препятствия невозможно — они всегда разные.
Первое препятствие я обнаруживаю на пересечении с Чкаловским проспектом. Лужа покрывается пузырями, и из нее вырастает Петрович. В другие дни он — неприметный питерский алкоголик, сегодня — рассерженный водяной дух.
— Пан или пропал? — ревет он.
Молниеносно извлекаю из рюкзака бутылку водки и, отвернув крышку, одним движением выливаю содержимое в лужу. Петрович ныряет обратно, а я легкой трусцой устремляюсь вперед.
На Съезжинской меня подрезает Колесница. Колесница — это голем, возникший из отрыжки эгрегора Таро и вечной городской сырости. Обычным прохожим она не страшнее резкого порыва ветра, а вот меня может и раскатать. Единственное спасение — забежать в парадную и переждать. Вот только парадные теперь закрываются на кодовые замки.
Пан или пропал?
Все же пан — из ближайшего дома выходит девушка, я придерживаю ей дверь и сигаю в спасительный полумрак. Поднимаюсь на один пролет и смотрю в окно на Колесницу. Одновременно гадаю: кого еще встречу, что пригодится из лежащего в рюкзаке, успею ли я…
Колесница нетерпеливо ерзает по тротуару туда-сюда, словно выжидает. Впрочем, это, скорее, программа, чем осмысленное действо, — разума у Колесницы нет. Именно благодаря этой особенности она скоро переключится и укатится дальше. Наконец Колесница делает резкий рывок и исчезает из вида. Для проформы стою в парадной еще пару минут, а затем покидаю убежище.
По Кронверкскому я бегу расслабленно. Мне остается только пересечь Каменноостровский — и я у цели, но в подземном переходе на меня надвигается Сфинкс. Он растягивает губы в улыбке и вопрошает:
— Пан или пропал?
Пройти Сфинкса можно, только разгадав загадку, но я не понимаю, что он имеет в виду — название игры, результат этой игры для меня, для Макса, для того, чью жизнь я отдам взамен своей в случае проигрыша… Пан или пропал, пан или пропал, лихорадочно думаю я. Какое слово правильное? Я отвлек Петровича, я спрятался от Колесницы, я не играю на свою жизнь. Значит, пан.
— Пан, — отвечаю я Сфинксу, рефлекторно зажмуриваясь — за неверный ответ можно огрести когтистой лапой по голове, но удара не следует. Сфинкс заливисто смеется и растворяется в воздухе. Путь свободен!
Когда я вбегаю в булочную, Макс уже сидит за стойкой у окна.
— Ты проиграл, Алекс, — вместо приветствия говорит он. — Выбирай!
Я обвожу помещение взглядом. Помимо нас в булочной находятся женщина с ребенком, байкер, офисный клерк и девушка-продавец за кассой.
— Вот его, — отзываюсь я, указывая на бородача в косухе.
— Хорошо, — соглашается Макс, — эту жизнь я у него забираю, а он пусть найдет новую.
Байкер достает из кармана сотовый телефон, делает звонок.
— Буду в универе в пять, — басит он в трубку. — Нет, конечно. Такси возьму.
Я мысленно ликую: если бы Макс не забрал эту его жизнь, бородач бы пропал — сел бы на байк и не разминулся с фурой, а в новой жизни он пан — поедет на встречу выпускников на такси, встретится с бывшими сокурсниками и преподавателями, его пригласят на кафедру…
Впрочем, дальше мне уже не интересно — это его жизнь, а не моя. Мне пора готовиться к новой игре в «Пан или пропал». Я никогда не играю на свою жизнь — только на чужие.
Price_less (автор Лев Самойлов)
— Тишина.
Голос крупье сух и безжизненен, как и полагается. Эмоции обладают определенной ценой, а за этим столом нет ничего бесплатного.
— Делайте ваши ставки, господа!
По этой причине все присутствующие одеты в бесформенные балахоны, полностью скрывающие фигуры. Хотя это было и проявлением вежливости. Как-то сложно играть на нейтральной территории, когда твой собеседник при взгляде на тебя теряет рассудок или умирает от ужаса.
— Ставлю первую любовь.
— Удваиваю — ставлю любовь посмертную.
— Настоящий последний смех!
— Душу праведника!
— Отказать. — Голос крупье мгновенно стирает шум торговли. — Напоминаю пункт первый правил: никаких ставок, не обеспеченных будущим. У вашей ставки будущего нет.
В подтверждение своих слов крупье извлек из тьмы под своим капюшоном длинный изогнутый серп и положил на зеленое сукно стола. Игрок отодвинулся — насколько ему позволяла теснота помещения.
— Второе предупреждение. Страха смерти недостаточно для оплаты ставки.
— А может…
Голос, только что лоснившийся от нахальства, теперь был сиплый и писклявый.