Василиса Павлова – Мю Цефея. Игры и Имена (страница 39)

У ИГРЫ ЕСТЬ ИМЯ

ЗАРИСОВКИ

Майский жук, жужжи, жужжи (автор Максим Тихомиров)

Всю дорогу до работы Лидочка прошла, не поднимая глаз.

Зонтик тоже не закрывала. Так было нужно.

Смотрела под ноги: на старый бетон дорожки, на увядающие по случаю наступившей осени газоны и клумбы по сторонам, на палую листву под ногами. Куда угодно, только не вверх.

Вверх смотреть было нельзя.

Там, наверху, были они.

При одной мысли о них Лидочкина голова сама собой втягивалась в плечи, а Лидочкины плечики, остренькие из-за сильной худобы, так и норовили проткнуть светлую ткань легкого югославского плащика, как будто это были уже не просто обычные человеческие плечи, как будто у Лидочки резались сквозь натянувшуюся на спине кожу самые настоящие крылья — как у них. Поэтому время от времени Лидочка замедляла шаг и осторожно, стараясь, чтобы никто не обратил внимания, ощупывала свои плечи и спину, боясь обнаружить страшное.

Но нет, ничто пока не резалось, ничто не рвало плащ на лопатках, и тогда Лидочка с облегчением переводила дыхание и шла дальше, гордо распрямив спину, и не замечала, что через несколько шагов снова начинала сутулиться и прятать голову в плечи, каждое мгновение готовая упасть на землю, стоит только зашуметь этим их ужасным крыльям в небе над головой.

Время от времени ей попадались встречные прохожие, и Лидочка каждый раз успевала избежать столкновения, быстро отклоняясь в сторону, стоило носкам чужих туфель или ботинок попасть в поле ее зрения. Иногда чужие встречные ноги сами поспешно сворачивали в сторону, едва попавшись ей на глаза, и тогда Лидочка понимала, что это такие же, как она, люди, которые боятся смотреть на небо и поэтому ходят так же, как она, потупив глаза. Возможно, что кто-то из них, как она, тоже держит над головой зонтик, хотя дождя нет и, согласно прогнозу, сегодня уже и не предвидится. И хотя зонтик нисколько не защищает от их взглядов, но с ним спокойнее, потому что он закрывает небо, и даже если забудешься и случайно посмотришь вверх, то ничего, кроме суставчатых спиц и ткани в горошек, не увидишь.

Дважды по пути встретились беспородные собаки, и один раз — полузнакомая кошка-трехцветка.

Собаки заглядывали в глаза, махали хвостами и явно были не прочь познакомиться. Им не было дела до них; собакам явно было все равно, есть кто-то там, в небе, или нету. Жизнь собак была проста и понятна — есть враги, есть друзья, у кого-то есть даже хозяева, и важно в жизни не то, есть ли кто-то в небе, а то, найдется ли сегодня чем перекусить, и есть ли на сегодняшнюю ночь место для сна.

Кошка же, в отличие от собак, деловито протопала мимо, упрямо глядя прямо перед собой и не поднимая глаз. У кошки, вне всякого сомнения, была своя цель, своя программа в жизни, и в уравнении, которое эту программу описывало, явно нашлось место и Лидочке, и дворнягам, и уж точно — им. Просто влияние Лидочки и собак на кошачью жизнь было кошкой давно изучено и признано пренебрежимо малым, а вот они оставались пока темной лошадкой, и неизвестно было, чего вообще от них ожидать. За демонстративным игнорированием кошка явно скрывала большое волнение, но делала это так умело, что никому бы и в голову не пришло, что она чего-то настолько всерьез боится.

Вот с кошки и надо брать пример, упрекнула себя Лидочка, не пытаться спрятаться или провалиться сквозь землю от ужаса, а загнать этот ужас глубоко внутрь и научиться вести себя как ни в чем не бывало: просто вынести их за скобки и жить своей обычной жизнью, вновь научиться улыбаться и спать по ночам, усыпить их бдительность, дождаться, пока они расслабятся и перестанут обращать на нее внимание, — и только после этого, когда они будут менее всего к этому готовы, нанести удар. Сумочка словно услышала ее мысли и, напоминая о своем содержимом, тяжело толкнула ее в бок, и Лидочка крепче прижала ее локтем.

У самой работы идти, глядя под ноги, стало сложнее. Дорожка от ворот и до входа была новая, асфальтированная, и в мокром после ночного дождя асфальте, среди разлапистых пятерней кленовых листьев и полусмытых водой цветных меловых линий, которыми старшая группа разметила еще по теплу площадку для игры в классики, среди размокших трамвайных билетов и скрюченных муравьиных трупиков отражались они.

Их было много, и они постоянно двигались, перечеркивая силуэтами своих тел отраженную в черном зеркале асфальта небесную синь и белизну облаков. Лидочка заставила себя не кричать, зажмурилась изо всех сил, задержала дыхание и оставшиеся до входной двери шаги почти пробежала, вытянув перед собой руку и слепо нашаривая дверную ручку. Шагнула внутрь; зонтик, про который она, разволновавшись, конечно же, совершенно забыла, зацепился спицами за края дверного проема и вывернулся наизнанку. Лидочка швырнула его на пол, закрыла за собой дверь и привалилась к ней спиной.

Ее окутали знакомые запахи: пшенной каши и киселя с пищеблока и хлорки из ближайшего туалета. Окружающие звуки: неясный гул голосов, хлопанье дверей, топот множества маленьких ног, чей-то далекий и оттого совсем не настоящий плач — тоже были привычными, знакомыми и потому успокаивали своей обыденностью. Теперь Лидочка чувствовала, насколько она вымотана. Мышцы ног, еще недавно сведенные судорогой напряжения, теперь расслабились и обмякли, мелкой дрожью дрожали колени, и редкими электрическими разрядами дергало правую щеку. Лидочка заставила себя успокоиться и только тогда открыла глаза.

Коричневая, советских еще времен кафельная плитка пола. Стены, выкрашенные до половины высоты казенно-синей краской. Поверх синей краски очень непрофессионально, но с большой любовью были нарисованы герои мультфильмов, все как один — тоже советские: Винни-Пух и Пятачок, Карлсон, Львенок и Черепаха, Бонифаций, Ежик и Медвежонок…. Лидочка улыбнулась и позволила себе наконец расслабиться.

Здесь она чувствовала себя как дома.

Подняла, вывернула обратно и сложила зонтик. Спокойно, с прямой спиной и разведенными плечами, простучала каблуками по коридору до кабинета. Там разделась в темноте, убрала плащ в шкаф. Проверила, задернуты ли шторы, и только потом включила свет. Помедлив, открыла сумочку. Долго рассматривала содержимое; потом, коснувшись напоследок пальцами рифленой рукояти, решительно застегнула молнию и убрала сумочку в ящик стола. Поправила у зеркала прическу, посмотрела себе в глаза, кивнула. Накинула на плечи халат и отправилась на обход.

— Лидия Максимовна, сегодня трое новеньких. — Рая, секретарша, протянула тонкие папки с документами. — В старшую, среднюю и младшую.

Замялась. Лидочка приподняла бровь.

— Ну? Говори уже.

— В младшую…. В общем, там этот….

Лидочка справилась с приступом дурноты, заставила себя снисходительно улыбнуться.

— Рая, Рая! Ведь не первый же случай и даже уже не второй. Ну когда ты уже привыкнешь, а? Так тебя в ксенофобы запишут, а это, знаешь ли, уже вызовет лишние вопросы на предмет твоей профпригодности.

— Лидия Максимовна, да я же….

— Просто старайся держаться в рамках приличий, дорогая моя. И называй все своими именами.

— Ну их же нельзя называть чужаками, — понизив голос, заискивающе пояснила Рая. — Нетолерантно. А то, как они сами себя называют, человеку не выговорить. А как тогда быть?..

— Включи фантазию, — пожала плечами Лидочка. — Ты же ведь современная девушка. Мы же все ждали, когда отыщутся наши братья по разуму, верно? Ну, братьями их назвать сложно. Называй побратимами — неплохое ведь слово? И, главное, ни к чему особенному не обязывающее.

Лидочка коротко хохотнула, довольная собой, кивнула в ответ на слабую улыбку Раи и, забрав личные дела новичков, отправилась знакомиться.

За матовым стеклом двери младшей группы двигались смутные разноцветные силуэты — один большой и с десяток маленьких. Лидочка постояла, не входя, прислушалась.

— А теперь, дети, давайте сыграем еще раз! — громко сказала за дверью Ираида Петровна, пожилая воспитательница малышей.

— Да-а! — ответил нестройный хор тоненьких голосков.

— Васенька, сейчас будет твоя очередь, хорошо? Ну, давайте!

— Да-а!..

Ираида Петровна продекламировала громко и отчетливо:

— Майский жук, жужжи, жужжи, свое имя мне скажи!

— Ващя, — тихо сказал в ответ детский голос.

— Отлично! А ну-ка, дети, давайте-ка повторим теперь все вместе: Ва….

— …щя!!! — радостно закричали дети.

— Хорошо, молодцы! А теперь давайте познакомимся с нашим новым дружочком!

— Да-а!..

— Майский жук, жужжи, жужжи, свое имя мне скажи!

Лидочка замерла.

— @%#`^@$&&!*}.! — услышала она из-за двери.

Больше всего эти звуки напоминали чавкающий шум, который производит работающий бетоноотсос, смешанный с визгом металлорежущего станка, запущенного на высокие обороты. Нежные волоски вдоль позвоночника Лидочки поднялись дыбом, на лбу выступил холодный пот. «Как хорошо, что я не взяла с собой сумочку, — с громадным облегчением подумала она, — как же все-таки хорошо, что я не взяла ее с собой!» Ног она не чувствовала, но с души словно упал неподъемно объемный камень неслучившегося греха.

— Замечательно! — радовалась меж тем за дверью Ираида Петровна. — А теперь, детки, все вместе, дружно, ну-ка!..

— @%#`^@$&&!*}.! — закричали детские голоса.