Василиса Мельницкая – Ведьма (страница 27)

Сава слушал внимательно, не перебивал. Все та же боль, колючая и горькая, ощущалась ярче всего. А потом он молчал, и я впервые осознала, что такое оглушающая тишина.

— Мне предложили взять академ… в академии, — наконец сказала я. — Чтобы пройти полный курс в школе. Наверное, я соглашусь.

В этом не было необходимости. Я вспомнила всё. Эти знания помогут мне сдать большую часть экзаменов. Но расставание с Савой нужно как-то пережить. В Петербурге… будет сложнее.

— Зачем тебе школа? Ты и так все умеешь.

А еще у ведьм возникнут вопросы. К слову, справедливые. То мир не могла услышать, то все заговоры наизусть знаю. И травы, и зелья…

— Я пойду.

Сава не позволил мне встать со скамьи, удержал за руку.

— Яра, ты все так же не хочешь, чтобы я вызвал Головина на дуэль?

Странный вопрос. Даже… обидный.

— Я не хочу, чтобы условием дуэли стала смерть одного из вас. Я не хочу тебя хоронить. И не хочу, чтобы ты сел в тюрьму за убийство. Дуэль на любых других условиях — твое личное дело.

— Я с удовольствием прибил бы этого ублюдка за то, что он с тобой сделал.

— Делай, что хочешь, — сказала я. — Я поделилась тем, что чувствую, но запрещать тебе что-либо я не вправе.

— Так и я… поделился. — Сава вздохнул. — Твои чувства имеют значение. Меня сегодня вызывал Разумовский. Для личной беседы.

Странно, что его, а не меня. Я ведь уже ждала… чего-то такого. «Ты осознала, что будет с твоими близкими, если ты не поступишь так, как хочу я?» Знакомый голос звучал в голове, словно наяву.

— Яра, я понимаю, как тяжело тебе было рассказывать о Головине. Понимаю, почему ты предпочла бы промолчать. Я сейчас… испытываю нечто подобное. То есть, я не должен тебе этого говорить. Должен сам принять решение. Но… что бы я не решил, это причинит тебе боль. Я вижу только один выход.

«Давай расстанемся». Что ж, я ведь знала, что так и будет.

— Если коротко, то Разумовский предложил мне быть мужчиной и избавить тебя от мук выбора. Я должен понимать, что ты уникальна и ценна, и достойна большего, чем стать женой боярина. Оставить тебя — мой долг, иначе твои близкие пострадают.

— Как-то… чересчур хитро, — выдавила я. — Разве не меня он должен был шантажировать?

— Он сказал, что тебя шантажировать малоэффективно. И, знаешь, пожалуй, ты права. Я убил бы Головина без всякой дуэли, если бы ты меня не остановила. Может, на это и был расчет.

— Ваня и Матвей — запасные варианты?

— Перелом — случайность. Цель Разумовского — заставить тебя страдать. Ты переживаешь за братьев. А я чувствую твою боль, и это невыносимо. Решение же за мной.

— Можно подумать, потеряв тебя, я буду счастлива, — проворчала я.

— Мне предложили сыграть измену. Расстаться так, чтобы ты меня ненавидела.

— Он больной?

— У меня есть две версии, — сказал Сава. — Возможно, справедливы обе. Во-первых, он хочет тебе отомстить. За зеркало или за испорченный проект.

— Но Головин не говорил обо мне.

— Даже если это правда, Разумовский мог считать твой след.

— Во-вторых?

— Во-вторых, он прочит тебе какую-то важную роль в своих планах.

О да, этот интриган вполне на такое способен. Десятый уровень силы — это не могущество. Это проклятие.

— Ты хочешь, чтобы мы вместе приняли решение расстаться? Это твой выход?

— Нет. Мы можем притвориться, что мы расстались. Яра, он не оставит тебя в покое. Ты сойдешь с ума от беспокойства за Матвея и Ивана.

— И за тебя, — добавила я. — Сава, а чего хочешь ты?

Он не думал ни секунды.

— Немедленно зарегистрировать наш брак. Но это очень эгоистично с моей стороны. Твои чувства имеют значение.

— Сможем ли мы притворяться? — спросила я, получив столь неожиданное и приятное признание. — Разумовский легко разберет наши эмоции на составные части.

— Придется постараться, — ответил Сава. — Это лучше, чем подчиниться его давлению.

— Хорошо, я согласна.

Кажется, кое-что из арсенала ведьмы может нам помочь. Разберусь с этим завтра.

Сава и сейчас не чувствовал радости. Его боль вроде бы стала слабее, но появилось кое-что еще.

— Мне стыдно, — признался он. — Яра, ты — единственная, с кем я могу быть настолько откровенным. И мне так стыдно, что я не могу тебя защитить…

— Это и есть защита. Я не приняла бы другой.

Один брат в больнице, другой — под следствием, а я целуюсь с парнем в парке, на скамейке. Жадно. Неистово. Как в последний раз.

Ничего удивительного, что мы услышали пьяных парней, только когда они подошли к нам вплотную.

— О, гля какая фря!

— А чё это вы тут делаете?

— Закурить не найдется?

Сава с сожалением прервал поцелуй и поднялся, расправляя плечи. А я подумала, что компания появилась вовремя. Саве жизненно необходимо набить кому-нибудь морду. И хорошо, что есть кому, и за дело.

Глава 20

Трое. Нет, пятеро. Двое отстали, но теперь догнали приятелей. Если судить по виду, гонору и развязному поведению — местная гопота. Из тех, что обирают припозднившихся туристов.

— Ты чего, дядя? — засмеялся один из парней. — Лопатник гони, и соситесь дальше.

— Во-во, — поддакнул ему другой. — А то девку твою…

Договорить он не успел, Сава точным и быстрым ударом отправил его в нокаут. Причем так удачно, что падающий зацепил товарища, и они оба завалились в кусты.

— Чё за беспредел, дядя⁈ — возопил тот, кто требовал бумажник.

Щелкнуло лезвие складного ножа. Сава ушел от удара, схватил нападавшего за запястье, вывернул кисть, заставляя разжать пальцы. Одновременно ногой врезал тому, кто пытался подобраться сбоку. Тут из кустов выполз тот, кого забросило туда по инерции.

Происходило все очень быстро. Я достаточно поднаторела в технике ведения боя, чтобы замечать детали. Сильно чесались кулаки, я с удовольствием помогла бы Саве, но решила, что ему будет приятно самому раскидать гопников. И он прекрасно с этим справился.

Собственно, закончить бой, не начиная его, Сава мог легко. В его арсенале хватало боевых магических приемов, а гопота полагалась исключительно на физическую силу. Можно было поступить еще проще: напугать иллюзией или спроецировать панический страх. Но Саве хотелось размяться, и я его понимала.

Один из гопников подкрался ко мне, уверенный, что делает это незаметно. Не знаю, на что он надеялся. Я подпустила его ближе, сгребла и приложила об скамью.

— А-а-а! — взвыл парень.

Его товарищи уползали с поля боя, волоча на себе бесчувственное тело того, кто улетел в кусты первым.

— Милый, подскажи, — обратилась я к Саве, — не могу решить, чем его наградить. Энурезом или диареей?

— И тем, и другим, — посоветовал Сава.

— Н-не надо! — клацнул зубами парень. — Я больше не буду!

И не потребовалось объяснять, что такое диарея.

— Барышня, я не знал, что вы ведьма. Честное слово!