Василиса Мельницкая – Салага (страница 50)

— Леня часы в тумбочке оставил. Он меня до общаги подбросил.

— Чудесно, — сказал Сава. — А твоя матушка не боится, что вместо золота получит свинец в голову? Ну, или тазик с цементом… и на дно Невы. Варианты есть. У нее много жизней?

В воздухе отчетливо запахло озоном, как перед грозой. Матвею определенно не понравилось, какого Сава мнения о деде. Вернее, о его способах устранения конкурентов.

— Вы еще подеритесь! — воскликнула я. — Как дети малые, честное слово! Вместо того, чтобы поддержать друг друга…

Я подхватила полотенце и чистую одежду и театрально хлопнула дверью. Как бы там ни было, но во мне они видят девчонку. И в моем присутствии непременно поругаются вдрызг. Просто потому, что нервы у всех сдают, и им хочется казаться круче, чем они есть. Передо мной — точно. А если вдвоем останутся, есть шанс, что нормально поговорят.

В конце концов, даже если подерутся, я не желаю этого видеть.

Меня потряхивало. Это я заметила, расстегивая пуговицы на рубашке. Пальцы дрожали. Я содрала с себя одежду и корсет, встала под обжигающие струи воды.

Надо успокоиться. Ничего страшного не произошло. Я и до появления Разумовского знала, что есть сильные эсперы, способные внушать, что угодно. Я сама умела успокаивать эмпатически. Это тоже разновидность внушения. Если верить Разумовскому, то и он на моей стороне. А нет, так буду решать проблемы по мере их появления. И ребята непременно помирятся, не успев толком поссориться. Они же друзья.

После душа я не спешила возвращаться в комнату. Долго рассматривала свое лицо в запотевшем зеркале. Устроила небольшую стирку.

Общежитие — это удобно, когда нет собственного жилья. Тем, у кого оно есть, разрешают жить дома. Может, снять комнату? Нет, мне нужна квартира. Жить в одной комнате с соседкой я привыкла. Но как я буду делить пространство с Савой? Теперь, после всего, что случилось…

— Яр, ты там жив?

В дверь постучал Сава.

— А если нет? — буркнула я в ответ.

— За некромантом сбегать?

— Ага, — согласилась я. — Если вы не помирились, то прибью обоих, как только выйду. А воскрешать мертвых я не умею.

— Мы и не ссорились…

Сава толкнул дверь и зашел в ванную комнату.

— А если бы я была голой⁈ — возмутилась я.

— Тогда ты бы первым делом сказала бы, чтобы я не смел входить, — шепнул он, обнимая. — И вообще, ты меня практически голым видела. Вдруг и мне бы так повезло?

— Ты… подлизываешься, что ли? — растерялась я, отстраняясь. — Сава, мы договаривались…

— Свадьбы не будет. Ася тоже разрывает помолвку. Ты выйдешь за меня замуж?

Это предложение… какое по счету? Теперь я знаю, он всякий раз был искренен в своих чувствах. И сейчас — тоже. Но я обречена отвечать ему отказом.

— Сав, ты сказал, что твой выбор не должен влиять на мой… — мягко напомнила я.

— Да, — подтвердил он. — Я понимаю все твои обстоятельства. Но если бы ты была свободна… что бы ты ответила?

— Да, — сказала я, не задумываясь. — Я ответила бы согласием.

— Я умею ждать.

Вернувшись в комнату, я не сильно удивилась сидящему на моей кровати Александру Ивановичу. Исчезновение Матвея из палаты не могло остаться незамеченным. Похоже, Сава намеренно удерживал меня в ванной комнате, чтобы Матвей и Александр Иванович могли поговорить наедине.

— Все в порядке? — спросила я.

— В порядке? — Александр Иванович вымученно улыбнулся. — Это я должен спросить, в порядке ли вы после всех потрясений.

— О Лене вам уже рассказали? — уточнила я.

Он кивнул.

— Вы знали?

— Догадывался. Можешь меня за это ненавидеть, но мне было гораздо спокойнее, когда он находился рядом с вами.

— Противно, но не смертельно. — Я повела плечом. — Надеюсь, Матвея вы отправите в госпиталь?

— Разумеется. Я передам все дяде.

— Мне вечером не приходить?

— Что? А, у вас встреча за ужином… Приходи, меня там не будет. — Александр Иванович поднялся. — Матвей, нам пора.

— Я завтра тебя навещу, — сказала я.

— Вместе навестим, — произнес Сава.

— Вы, правда, не подрались? — спросила я, когда мы с ним остались одни.

— Правда, — ответил он, заваливаясь на кровать. — Спасибо, что не вмешался.

Он закинул руки за голову и закрыл глаза.

— Сава… — позвала я, игнорируя намек.

— Мм? Яр, я б поспал. Или у тебя что-то важное?

— Я когда-нибудь смогу стать для тебя таким же другом, как Матвей?

— Нет. — Сава не задумался ни на секунду. — Для этого тебе придется сменить пол. А я, знаешь ли, категорически против такого извращения.

Я фыркнула и тоже легла, отвернувшись к стене. До вечера еще есть время, можно и вздремнуть.

Глава 42

Не знаю, зачем, но ужин Шереметев устроил почти тожественный. Столовую освещали свечи. Стол накрыли на две персоны: мейсенский фарфор, хрусталь, серебро. И все это определенно в мою честь.

— Петр Андреевич, вы бы хоть предупредили, — посетовала я после того, как мы обменялись приветствиями. — Я б оделся соответственно.

В дом боярина Шереметева я явилась в мужском обличье, и раскрывать свою личность перед слугами не хотела.

— Во фрак? — хмыкнул Шереметев. — Нет, Яра. Будь добра, переоденься в платье. Тебе помогут. Конфиденциальность гарантирую.

Не знаю, кто выбирал мне платье, но оно прекрасно село на фигуру и идеально подошло к цвету моих волос и короткой стрижке. Я не сильно удивилась желанию Шереметева ужинать с девушкой. Парней перекашивало от моего вида и «мужского» голоса, а Петр Андреевич — старик, и, наверняка, такое вовсе не приемлет.

Уроки Ларисы Васильевны вспомнились легко. Я знала, как носить вечернее платье, как вести себя за столом, как пользоваться приборами. Я могла вести беседу на любую отвлеченную тему и изящно орудовать вилкой и ножом, наслаждаясь вкусными блюдами. Если это проверка, то ее я успешно прошла.

— Яра, это против правил. И даже против закона. Но формально сейчас ты — глава рода бояр Морозовых.

Серьезный разговор начался за десертом. Я съела кусочек мильфея, покатала на языке смесь малины и заварного крема, и запила это великолепие глоточком превосходного китайского чая. Такого вкусного мильфея я не пробовала с тех пор, как умерла Лариса Васильевна.

— Разве? Матвей — старший сын.

— Матвей — бастард, — возразил Петр Андреевич. — Непризнанный.

— Отец ничего о нем не знал. И вы тоже хранили молчание.

— Это не меняет того, что глава рода ты, а не он.

— У меня есть и младший брат.

Об этом Петр Андреевич не знал. Его захлестнули сильные эмоции: изумление, сомнение, досада.

— Она все же была беременна… — прошептал он. — Была! Поэтому…

Он осекся, взглянув на меня.

— Поэтому отказалась от меня, — подтвердила я. — Ее заставил князь Разумовский.