Василиса Мельницкая – Салага (страница 40)

— То есть, ты считаешь, что я ему доверяю? — спросила я исключительно из вредности.

— Да не смеши. Если ты кому-то доверяешь, то только ему.

— Неправда, — пробурчала я. — Я и тебе доверяю. И вообще, отстань.

— Нет, ты скажи, — не унимался Сава. — Почему?

— Не знаю! Если вам не верить, то кому?

— А если мы оба — под гипнозом коварного Разумовского? — вкрадчиво произнес Сава. — Или оба работаем на Шереметевых? Ладно, не оба. Но Матвей… — Он замолчал, прислушиваясь. — Яра? Яра, ты… плачешь⁈

Наверное, если бы у меня отрасли рога или крылья, Сава так не удивился бы. А я попросту не выдержала, нервы сдали. Хотя плакать в присутствии эспера — недальновидно. И в ветках прятаться бесполезно.

Зато сделать Сава ничего не мог. Мы разговаривали, закрываясь от соседей по сбору яблок магическим звуконепроницаемым барьером. Но навряд ли кто-то поймет, если один наемный работник вдруг бросится утешать другого. Так что Сава остался на своей лестнице, а я — на своей.

Слезы застилали глаза. Сава озвучил мои страхи. Лишил меня точек опоры, пусть и в шутку.

— Яра, прости…

Приступ жалости к себе прошел быстро, и тут же стало стыдно. Сава рвал яблоки молча, но я прекрасно ощущала его эмоции. Вот что за жизнь такая! Мало мне проблем, так еще и любить нельзя того, кого выбрало сердце.

Мысль о романтических чувствах к Саве заставила меня насторожиться. Я посчитала дни, и тут же стало легче. Всего лишь ежемесячные перепады настроения, которые я в шутку называла «Играй, гормон». С этим я в состоянии справиться.

— Сава, все в порядке, — сказала я вслух. — Я все равно верю тебе и Матвею. И Леньке тоже хочется верить. И даже Шереметевым. Обоим. Но вам с Матвеем — как себе.

— Знаешь, почему Разумовский читает курс в академии? — помолчав, сказал Сава. — Он учит не внушать мысли и эмоции, а распознавать внушение, противостоять ему.

— Зачем, если вероятность существования таких умельцев мала? — спросила я.

— Но она есть. Эсперы рождаются и в других государствах. И даже у нас… есть неучтенные.

— Я чего-то не знаю?

— Да, — нехотя признался Сава. — Узнаешь, в свое время. Так вот, насчет того, как распознать… Расстояние имеет значение. Кукловод должен находится рядом с марионеткой. Зрительный контакт необязателен, между ними может быть стена, но расстояние — не более трех метров. И время воздействия ограничено. К примеру, если бы я находился под влиянием Александра Ивановича, то он постоянно был бы где-то рядом. Иначе в промежутках я смог бы осознать неестественность собственных действий или ощущений. И третье. Рядом не должно быть кого-то еще. Это воздействие расходится волнами, и обязательно зацепит того, кто попадет в радиус влияния. Грубо говоря, если в комнате пять человек, ментальную проекцию получат все. Есть и другие способы, но сейчас этого достаточно.

— Пожалуй, — согласилась я. — Спасибо. Но Александр Иванович не мог не знать о Павле. Наверняка, он помогал дяде скрыть преступление сына.

— А что мешает тебе спросить об этом у него лично? — поинтересовался Сава. — Я об Александре Ивановиче.

— Ничего, — признала я. — И спрошу. После похорон, если жива останусь.

Я планировала встретиться и с Павлом Шереметевым, и с Петром Андреевичем, и с матерью Матвея. Возможно, тот, кто пытается меня убить… Павел?

Мы собирали яблоки не ради денег, поэтому Матвей сразу сказал мне, чтобы я не усердствовала. Но ребята справлялись с работой легко, еще и корзины за меня носили, поэтому я старалась не отставать. К концу дня спина болела, а рук я не чувствовала. И это несмотря на ежедневные тренировки в течение двух лет! Обидно, однако.

Для ночлега хозяева яблоневого сада выделили нам палатку на четверых. Мытьем наемные работники не заморачивались, после работы освежались в реке, протекающей неподалеку. Ели на свежем воздухе, под навесом. Алкоголь был под запретом, и ложились спать рано, чтобы встать с первыми лучами солнца. Хозяева спешили убрать урожай до дождей.

Так прошло три дня. А на четвертый Сава объявил, что мы возвращаемся в Петербург.

— Воскресать будем вместе, на панихиде, — сказал он. — Фрагменты тел еще не идентифицировали, прощание общее, до похорон. Говорить ничего не надо, только появиться в нужном месте в нужное время.

— Как-то мне не по себе, — призналась я.

— Не тебе одной, — вздохнул Леня.

Сава и Матвей переглянулись. Я это заметила, но ничего говорить не стала. Кажется, мой уровень доверия к этим двоим стал еще выше.

В конце концов, я же понимала, что Сава как-то держит связь с Александром Ивановичем. Наверняка, они встречались и обсудили все детали. И Матвей в курсе происходящего, потому что они — старшие. Их задача не только выполнить задание Александра Ивановича, но и позаботиться о нас с Леней.

С хозяевами мы попрощались по-хорошему. Из садов ушли пешком, до ближайшего леса. Там, в безлюдном месте, дождались назначенного часа. Сава велел всем взяться за руки и повел нас через Испод.

Карамельку я давно отправила к Сане. Самое безопасное место для химеры — дом Александра Ивановича. И в Исподе она к нам не присоединилась. Сава велел не отвлекаться на местных обитателей, если они не нападают и не преследуют, но смотреть в оба. Мы с Леней честно вертели головами, реагируя на каждый шорох, но биться ни с кем не пришлось.

Пожалуй, я впервые видела, как ведет себя в Исподе не эспер. Жутковатое зрелище. Матвей будто стал слепым и глухим. А еще он перестал что-либо чувствовать. Сава крепко держал его за руку и вел за собой.

Кажется, я поняла, почему обычные люди редко пользуются услугами эсперов при путешествиях. Это запредельный уровень доверия, когда твоя жизнь полностью зависит от знаний и умений проводника. Вот почему даже богатые и влиятельные люди предпочитают обычный транспорт.

Пространство развернулось внутри здания. Зал, сводчатый потолок, высокие окна. Сава остановился у каменного постамента.

— Готовы? — спросил он. — Выходим.

По ушам ударила тишина. Я не сразу поняла, как она может быть такой оглушающей, но быстро сообразила, что ощущаю эмоции людей, собравшихся в зале для прощания с усопшими. Шок, животный ужас, паника. Потом закричали. В шквале эмоций появились ручейки радости.

Матвей взял меня за руку, крепко сжал пальцы, задвинул за спину. Сава оттеснил назад Леню.

Вот оно! Ненависть мечом рассекла эмоциональный фон. Яркая, пылающая, с примесью бешенства. Я поискала взглядом ее источник. И навряд ли смогла бы определить человека в толпе, но он неожиданно оказался рядом. Вскинул руку с оружием. Прогремел выстрел.

И почему я забыла о четвертом…

Глава 33

Я не успела среагировать на выстрел. Эмоции тех, кто находился в зале, давили на разум, глушили и ослепляли. На их фоне собственные ощущения казались незначительными. Поэтому тот, кто желал моей смерти, вполне мог преуспеть. Ему никто не помешал, пуля вылетела из ствола.

Я не видела этого, как при замедленной перемотке пленки. Я просто понимала, что не могу уклониться или выставить защиту. За меня это сделали друзья. Первая пуля намертво застряла в магическом щите Савы. Вторую поймал Леня. Нажать на спусковой крючок в третий раз Артемий Михайлович не успел, Матвей выбил пистолет из его рук.

Замешкавшихся сотрудников службы безопасности можно понять, задерживать министра внутренних дел без прямого приказа им приходилось не часто. К тому же, стрелявший не стоял по стойке смирно, ожидая, когда на него наденут наручники. Он ударил Матвея заклинанием черной плети, не заботясь о тех, кто находился рядом. Защищать людей пришлось Матвею и Лене, и плеть задела их по касательной.

Тут я и пришла в себя. И разозлилась.

Заклинания «Сдохни, тварь!» определенно не было в учебнике системной магии. Зато оно вполне вписывалось в арсенал ведьмы. Я прошипела его сквозь зубы. И представила, как сжимаю пальцами четыре артерии: две сонные и две позвоночные, лишая мозг свежей крови.

В голове рявкнул знакомый голос: «Остановись!»

Ага, разбежалась…

«Яра, он ничего не расскажет, если умрет!»

У них в штате некроманта нет, что ли? Или, на худой конец, колдуна-чернокнижника!

Я отпустила Романова, отзывая проклятие, и обвела взглядом зал. Вокруг творилось нечто невообразимое. Людей стало меньше, большинство оставшихся лежали на полу или на чьих-то руках. Врачи оказывали им первую помощь. Очнувшаяся служба безопасности окружила виновника переполоха.

— Александра Ивановича после этого… не того? — спросила я бледно-зеленого Саву.

Ответа не дождалась. Взгляд упал на раненного Матвея, и я бросилась к нему. Черная плеть живую плоть превращает в прах. На плече Матвея красовалась темно-серая полоса, такая же появилась на щеке Лени.

«Обезболить. Очистить. Наложить стерильную повязку». — В голове пронеслись строки из учебника. Но ничего из этого сделать я не успела. От Матвея меня оттолкнул Петр Андреевич, к Лене подошел врач.

— Бессовестный! Да я с тебя три шкуры…

Это все, что я услышала. Сава схватил меня за руку и дернул в Испод. Там мы пробыли недолго.

— Кабинет Александра Ивановича, — сказал Сава. — Самое безопасное для тебя место. Жди здесь.

— А ты? — спросила я.

— Там мама, отец… — тихо ответил Сава. — Они думали, что я мертв.

— А, да, конечно. Поспеши, — велела я.

Это обо мне никто не плакал. Страшно представить, как провели эти три дня родные Савы, Матвея и Лени. Впрочем, до Кореи новости, возможно, и не дошли.