Василиса Мельницкая – Салага (страница 12)

— Александр Иванович был прав… — пробормотал Савелий.

— Он всегда прав, не находишь? — усмехнулась Яра. — В чем на этот раз?

Впервые за последний час она проявила хоть какую-то эмоцию. Савелия это порадовало.

— Он говорил, что твой секрет будут хранить. Кто-то, возможно, не бескорыстно, но сплетни о том, что Ярик Михайлов — девушка, не появится.

— Еще неизвестно, — возразила Яра. — Может, уже завтра вся академия гудеть будет.

Она остановилась возле магазина.

— Сав, я зайду, а ты иди. До дома недалеко. Миша может раньше меня вернуться. Спасибо, что проводил.

— Ты завтра к Александру Ивановичу пойдешь? — спросил Савелий.

— А есть выбор?

— Увидимся там. Мне надо с тобой поговорить.

Он отступил в тень. Дождался, когда Яра выйдет из магазина. Проводил ее до подъезда. Убедился, что зажегся свет в окнах ее квартиры.

Два года прошло, а легче не стало. Ни на толику. Савелий пытался пуститься во все тяжкие, убеждал себя в том, что желание быть с Ярой происходит из банальной недоступности этой девушки, взывал к чувству долга перед родом. Бесполезно. Савелий желал Яру, и ничего не мог с этим поделать. Это и есть любовь? Или все же одержимость?

Успокаивало одно, Яра не встречалась ни с кем другим. А его невеста не спешила возвращаться из-за границы. И таинственный бастард императора еще не заявил на Яру свои права.

Савелий понимал, почему Яра не давала волю чувствам. Он ведь ощущал ее эмоции. Слова ничего не значили. Яра выбрала его сердцем. И запретила себе любить. Он понимал. Яра слишком слаба, чтобы идти против императора. Слишком зависима. Слишком беззащитна.

Он понимал и то, что это временно. Эспер с десятым уровнем — это сила, с которой придется считаться даже императору. Разумеется, если Яра не полезет на рожон.

А еще Савелий помнил о клятве, что дал два года назад. Клятва на крови не позволит ему выбрать род. Его долг и честь принадлежат той, кому он дал клятву. Яра то ли забыла об этом, то ли не придавала клятве никакого значения. Она оставила попытки разобраться в том, что произошло более десяти лет назад. Или терпеливо ждет подходящего момента. И это разумно.

Матвей появился неожиданно, будто вышагнул из темноты.

— Предупреждать надо, — проворчал Савелий. — Ты давно тут?

— Ты к Яре первый подошел, я не стал мешать.

Значит, дышал в затылок. Да так, что ни Савелий, ни Яра его не почувствовали. Недаром Матвея во внешнюю разведку забрали.

До ближайшей станции метро шли пешком. В районе, где жила Яра, теплый летний вечер пах цветами из палисадников и жареной картошкой из распахнутых окон. Бубнил телевизор, играла музыка, пели песни под гитару.

— Как практика? — спросил Савелий.

Вообще, Матвею ее уже засчитали. Он принимал активное участие в подготовке Яры к академии, и Александр Иванович сказал, что будет справедливым оценить его старания. Но, тем не менее, использовал племянника для мелких поручений, «дабы создать видимость».

— Сегодня важную особу встречали. В аэропорту, — сообщил Матвей.

— Да? И кого же? — поддержал разговор Савелий.

— Анастасию Астор.

Удар удалось перенести стойко.

— И как она? — спросил Савелий, помолчав. — Страшная?

— Можно подумать, ты фотографий не видел! — хохотнул Матвей.

— Принципиально не смотрел.

— Вот и меня не спрашивай. Кто я такой, чтобы оценивать внешность твоей невесты?

— Друг, — буркнул Савелий. — Ничего, вот найдет дед тебе невесту…

— Он уже пытался.

— И как?

— Сошлись на том, что моя профессия и семейная жизнь несколько несовместимы.

— Логично, — согласился Савелий. — Я тебе завидую.

— Не завидуй, — сказал Матвей. — Мать объявилась.

— Чья? — сдуру брякнул он.

— Моя, чья ж еще. Просит о встрече. А я не хочу ее видеть.

— И? — осторожно спросил Савелий.

Просто так Матвей не стал бы таким делиться.

— Пойдем вместе? При тебе она не будет нести всю эту чушь о том, как она страдала в разлуке. Короткая встреча. Вроде как и я сыновий долг исполнил, и она не в обиде.

Савелий хотел сказать, что это несерьезно. Что Матвей, вообще-то, взрослый, и проблемы свои должен решать самостоятельно. Что, возможно, ему стоит выслушать мать, попытаться понять и простить. Мало ли что произошло много лет назад. Но Савелий напомнил себе, какой Матвей скрытный и замкнутый, когда дело касается чего-то личного. В каком же он отчаянии, если решился на такую просьбу?

— Хорошо, — согласился Савелий. — Без проблем.

Глава 11

Неожиданности не случилось, я нашла себя в списке поступивших. Миша и Леонид тоже отнеслись к поступлению, как к чему-то естественному, будто ни секунды не сомневались в успехе. Эсперы? Оба? Или просто мальчишки, уверенные в собственных силах. Впрочем, Миша обрадовался.

— По-моему вышло, — сказал он. — Перееду в общагу, и байк не придется продавать.

— Надеешься прожить на стипендию? — скептически поинтересовался Леонид.

— Да уж как-нибудь, — отмахнулся Миша. — До начала занятий еще две недели, подработку найду. Ярик, а ты чего такой кислый?

Леонид одарил меня насмешливым взглядом. Еще бы, он знал, кто причина моего плохого настроения. И ведь не подкопаешься! Логично, что «братья» держатся вместе. А Мише нравится общество этого…

Справедливости ради, Леонид ничего плохого мне не сделал. Это я украла его внешность, за что теперь и расплачиваюсь. И посмеивается он надо мной, потому что знает мой секрет. Так что чувство неловкости рядом с Леонидом — мое наказание.

— Все еще в себя не могу прийти после вчерашнего, — пробурчала я в ответ на вопрос Миши.

— Ты эспер? — вдруг спросил он, прищурившись.

— А ты? — вскинулась я.

Мы отошли от толпы в сторону, и услышать нас мог только Леонид.

— Я первый спросил, — заметил Миша.

— Хотелось бы знать, почему. Ты сомневаешься, что я честно прошел испытание?

Поругаться нам не позволил Леонид.

— Список поступивших составлен не по алфавиту, — сказал он. — А по количеству набранных баллов. Яр, твоя фамилия не в конце, поэтому какие могут быть сомнения?

— Да я просто так, — смутился Миша.

— Я эспер, — заявил Леонид. — Надеюсь, это останется между нами.

Что ж, его насмешливые взгляды стали еще понятнее. Он прекрасно знает, какие эмоции я испытываю.

— Я тоже, — призналась я. — И тоже надеюсь на вашу порядочность.

Александр Иванович говорил, что чем позже однокурсники узнают о том, что я девушка-эспер, тем лучше. Но какой смысл скрывать вторую половину моего секрета от тех, кто знает первую? Да и не будут они трепаться обо мне, это и так понятно.

— Серьезно? — выдохнул Леонид.