Василиса Мельницкая – Гимназистка (страница 73)

В училище, расположенное неподалеку, нас возили на автобусе. По вторникам мы изучали теорию, лекции читали офицеры, наставники кадетов. По пятницам нас гоняли на полосе препятствий и проводили практическое занятие по прослушанным во вторник материалам. Если лекцию читали об оружии, то мы разбирали и собирали автомат Калашникова, если о способах защиты, то учились пользоваться противогазом. Практику проводили старшие курсанты, и я попала в группу к Матвею. Не знаю, дядя его о том позаботился или он сам, но Матвей вел себя безупречно. Никаких заигрываний, никаких поблажек — он относился ко мне ровно, как ко всем остальным барышням. За это я была ему благодарна.

И потому несколько удивилась, когда мне передали записку от Матвея.

В пятницу, после практики в кадетском училище, я, как обычно, вернулась в гимназию. В бассейне и тренажерном зале Сава меня не контролировал, доверял местным тренерам. Старшекурсницы занимались военной подготовкой в те же дни, что и мы, но позже. Записку принесла Даша, соседка, с которой мы практически не общались.

«Нужно поговорить. Срочно! Приходи к дубу. Буду ждать в 20.00. М. Ш.»

Я уже знала, что в любом приличном военном училище есть лаз в заборе для побегов в самоволку. Матвей мне его показал, и дуб, росший на территории училища, служил ориентиром. И, заодно, идеальным местом для тайных свиданий. Рос он в отдалении от учебных корпусов и стадиона, рядом со стрельбищем, где в темное время суток никого не было.

Я ни за что не побежала бы на свидание к Матвею, но в записке не чувствовалась романтика, и я сразу уверилась в том, что случилось что-то плохое. И, значит, надо идти. В конце концов, я его должница. Если моя помощь не нужна, я вполне могу дать ему по шее за такие шуточки. А что время позднее, так наблюдение за мной никто не снимал. Пробегусь перед сном, вполне успею вернуться к десяти домой. И вот Карамельку с собой возьму, с ней спокойнее.

Я вернулась домой, поужинала и переоделась.

— Ты куда собралась? — спросила Клава, столкнувшись со мной на лестнице.

— Гулять, — ответила я.

— Одна?

— Это что за допрос? — удивилась я.

Как-то раньше она не интересовалась, куда я хожу и с кем.

— Ой, да просто спросила, — отмахнулась Клава.

До училища я добралась без приключений, благо дорогу уже хорошо знала. С той стороны, где рос дуб, забор примыкал к кладбищу, и я отпустила Карамельку полетать. Мертвецы курсантов не беспокоили, так и мне не стоило их бояться.

Честно говоря, я все ждала, что меня догонит наблюдатель и спросит, куда я лезу на ночь глядя, но этого не произошло. Должно быть, у эсперов крепкие нервы.

С собой я взяла фонарик, и лаз нашла легко.

— Карамелька, там кто-то есть? — спросила я, на всякий случай. — За забором?

Она вспорхнула на ветку дуба и осталась там сидеть, не прячась. И я перемахнула через забор.

Матвея еще не было, но он не опаздывал, это я пришла рано. Устроившись под дубом на ящике, я оперлась спиной на ствол и закрыла глаза. Обидно, что приходится терять время. Завтра зачет по клеткам крови, и хорошо бы перечитать лекции, и к лабораторной по биохимии подготовиться, заранее расписать формулы превращений. И выучить хотя бы половину ямок и бугорков черепа.

Я не заметила, как задремала. Не знаю, почему Карамелька меня не предупредила о том, что кто-то приближается. Верно, увлеклась охотой на какую-нибудь ночную живность. В общем, я не услышала, как к дубу подошел мужчина. Не Матвей. И даже не кадет. По глазам мазнул свет фонарика, я подскочила, зажигая свой. И выронила его, увидев усатое лицо одного из старших офицеров училища.

Полковника Нестерова, заместителя начальника училища по воспитательной работе, нам представляли на первом занятии. Мне он не понравился, в первую очередь, тем, что смотрел на гимназисток сальным взглядом. В классе я сидела на задних рядах, между мной и им находилось много людей, и разобрать эмоции, что он испытывал, я не могла. Однако я была уверена, что у полковника Нестерова они недобрые и похотливые. Я и позже ловила на себе его заинтересованные взгляды, и от них становилось не по себе, чисто на уровне интуиции.

И почему я попалась именно ему!

— Яромила, — произнес полковник Нестеров. — Милочка…

Я вздрогнула, так отчетливо в его голосе прозвучала страсть. Прислушалась к эмоциям — и оцепенела. С таким я еще не сталкивалась. То есть, я нравилась парням, и знала, что они испытывают, глядя на меня. Но полковник Нестеров определенно желал большего. Хуже того, он был уверен, что получит это… прямо сейчас!

— Ты пришла, ягодка моя. — Его голос звучал с придыханием.

Как-то незаметно Нестеров очутился рядом. Коснулся ладонью моего лица.

— Нет!

Я оттолкнула его обеими руками. Где же Карамелька? Где тот, кто за мной следит? Вечно он опаздывает!

— Помо…

Рот мне заткнули поцелуем. Меня чуть не вывернуло наизнанку от омерзения, от прикосновения чужих губ, от грубой хватки. Нестеров швырнул меня назад, и я больно ударилась спиной о ствол дуба.

— Ты же сама пришла, дурочка, — зашипел он, зажимая мой рот рукой. — Назначила встречу. Ты этого хочешь.

Что за бред он несет⁈ К сожалению, я плохо владела приемами айкидо. Моя попытка провести захват провалилась.

«Карамелька!» — взвыла я мысленно.

— Сволочь! — рявкнули рядом.

Нестерова оторвали от меня одним рывком. Кулак с противным чавканьем впечатался в его лицо. Сверху на Нестерова упала черная тень, и он взвыл нечеловеческим голосом.

«Матвей! — выдохнула я беззвучно. — И Карамелька…»

У меня подкосились ноги, и я осела на землю, проехавшись спиной по стволу дуба.

Глава 67

Обморок — роскошь, в которой мне было отказано. И глаза, как назло, привыкли к темноте. И полная луна вполне прилично освещала место драки.

Полагаю, полковник Нестеров дал бы Матвею достойный отпор, но Карамелька, вцепившаяся в затылок неудачливому насильнику, изменила расстановку сил. Полковник Нестеров, оглушенный и дезориентированный, почти не сопротивлялся, и Матвей скрутил ему руки, ловко стянув их за спиной своим ремнем.

Мысленно я приказала Карамельке спрятаться, и она послушалась, уселась на заборе, в тени, недовольно ворча.

Лицо полковника Нестерова заливала кровь, но ругался он забористо, с огоньком, проклиная Матвея и обещая ему все кары земные и небесные. Наблюдение за мной, похоже, сняли, потому что из-за забора так никто и не появился. Зато на шум прибежали со стороны жилых корпусов: дежурный офицер, а с ним двое кадетов.

Матвей только и успел спросить, как я. А я — ответить, что со мной все в порядке. Дальнейшее напоминало кошмарный сон.

Полковник Нестеров обвинил Матвея в нападении. По его версии, кадет пригласил девушку на свидание, полковник вмешался, за что кадет его избил. Меня не то, чтобы не слушали, но, в первую очередь, Матвея отправили под замок, и меня заперли в учебном классе, сообщив, что о происшествии доложат начальству, а потом уже выслушают и мою версию событий.

Около двух часов я провела в неведении относительно происходящего. Зато было время прийти в себя и подумать о том, кто все это устроил. Собственно, вариантов два: Клава или Ольга. Возможно, они объединились, чтобы мне отомстить. Я поверила записке от Матвея, но я никогда не видела его почерка. Интерес ко мне полковника Нестерова сыграл мстительницам на руку. Нас обоих заманили в ловушку.

А Матвея, скорее всего, позвала Карамелька. Не думаю, что планировалась драка. Скорее всего, только изнасилование.

Я беспокоилась о Карамельке, но позвать ее не решалась. Будет трудно объяснить появление кошки в запертой комнате.

И, получается, чудесному спасению я обязана химере, а Матвея втянули в эту грязь по моей вине. «У любого выбора есть последствия», — вспомнила я слова дедушки.

Ничего, я добьюсь справедливости. Если понадобится, потребую эспера, чтобы подтвердил мою правоту. В конце концов, Матвей — княжич Шереметев, его не осудят по ложному обвинению. А с организаторами потом сама разберусь. Записку я сохранила: вот она, в кармане лежит.

После одиннадцати вечера ко мне пришел военный следователь, представился капитаном Капустиным. Я подробно рассказала ему обо всем, что произошло, только о Карамельке умолчала. Мало ли, кто там вцепился в полковника? Он кошку не видел. Капитан Капустин составил протокол, я его внимательно прочла и подписала.

В первом часу ночи меня отпустили, не ответив ни на один вопрос. Собственно, меня интересовало одно, что с Матвеем. От провожатого я отказалась, и правильно сделала. Едва отошла от ворот училища, как мигнула фарами припаркованная у дороги машина. Я остановилась, раздумывая, в какую сторону бежать — к ней или от нее. Не хотелось снова попасться в ловушку.

— Твою мать, Яра! — рявкнул Александр Иванович, приоткрыв заднюю дверь.

Ага, все же свои. Я села рядом с ним, не поздоровавшись.

— Химера где? — хмуро спросил он.

«Карамелька, ко мне!» — позвала я.

И она появилась на коленях, дрожа от холода. Я сунула ее под пальто, прижала к себе.

Я молчала, Александр Иванович — тоже. Может, он не хотел разговаривать при шофере?

— А мы куда? — все же спросила я, заметив, что машина выехала на шоссе и движется в сторону города.

— Переночуешь у меня, — ответил Александр Иванович. — Хозяйке я позвонил, сказал, что ты проведешь выходные в гостях у друзей твоих опекунов.