Василиса Мельницкая – Гимназистка (страница 15)

А мужа она боготворила. Впрочем, как и он ее. Они никогда не ссорились. Он терпел ее вредный характер и выполнял все капризы, а она заботилась о нем, как о единственном любимом ребенке.

Лариса Васильевна следила за тем, чтобы муж был сытно и вкусно накормлен, идеально и стильно одет. Она ревностно охраняла его покой и организовывала его досуг. На званые вечера в дом Михайловых не считали зазорным попасть все местные аристократы, несмотря на то что брак потомственного казака и графской дочери считался мезальянсом. Во-первых, близкое знакомство с таким врачом, как Николай Петрович, могло пригодиться в любой момент. Во-вторых, торты и пирожные Ларисы Васильевны снискали такую славу, что за рецептами к ней обращались даже столичные кондитеры. Правда, она всем отказывала, хранила секрет. И всегда готовила их сама, выгоняя из кухни прислугу.

Когда мне исполнилось двенадцать, Лариса Васильевна привлекла меня в помощницы.

— Не будь дурой, наблюдай, — сказала она. — И учись, если сообразительности хватит.

Я чистила орехи, взбивала белки и смотрела во все глаза. Записывать она ничего не позволяла, однако рецептуру я скоро выучила наизусть. А вот секрет разгадала недавно.

Ведьмовская сила хороша тем, что ее можно использовать на уровне интуиции. Безусловно, есть теоретическая база: состав зелий, порядок ритуалов, азбука рун. Но чем сильнее ведьма, тем проще ей колдовать без «костылей», силой желания.

Лариса Васильевна хотела, чтобы ее торты и пирожные нравились тем, от кого зависело благополучие ее мужа. Николай Петрович был прекрасным врачом и плохим дипломатом. Многим аристократам не нравилось, что он лечит и бедных, тратит на них время. Стараниями Ларисы Васильевны они меняли свое мнение и жертвовали деньги в благотворительный фонд, организованный ею же при больнице.

Ведьмовским премудростям Лариса Васильевна никогда не учила меня специально. Но во всех ее уроках, будь то этикет, готовка, шитье, музыка или нечто еще, присутствовал флёр ведьмовства. Я поняла это не сразу. И полагала, что у меня достаточно времени, чтобы перенять всё ее мастерство, но смерть Николая Петровича изменила мою жизнь.

На похоронах Лариса Васильевна не проронила ни слезинки. Я заливалась слезами, а ее лицо оставалось бесстрастным. И, одновременно, неживым. Будто она умерла вместе с мужем, и лишь по какому-то недоразумению не лежит рядом с ним в соседнем гробу, а провожает в последний путь того, кого любила больше жизни.

Как оказалось, я почти не ошиблась.

На следующий день после похорон Лариса Васильевна позвала меня в кабинет Николая Петровича.

— Мне жаль, что приходится говорить тебе об этом сейчас, до твоего совершеннолетия, но откладывать разговор я не могу, — сухо сказала она, едва я уселась.

Она заняла место Николая Петровича за столом, и это выглядело так неестественно, так нелепо, что мне казалось, будто я сплю.

— Впрочем, до твоего восемнадцатилетия осталось немного, так что Николаша меня простит, — продолжала Лариса Васильевна. — Он не скрывал от тебя правду, просто ты была мала. Он щадил твои чувства. Хотел, чтобы ты росла, ощущая себя свободной и равной среди сверстников.

Свободной? По спине пробежал легкий холодок.

— Николаша дал тебе свою фамилию. Однако выкупить тебя ему не позволили.

Выку… Что⁈

— Одно из условий твоего помилования, подписанного императором, — пояснила Лариса Васильевна. — Ты крепостная, Яромила. Государственная крепостная.

— Крепостное право отменили, — возразила я.

И поняла, что голос мой больше похож на писк полудохлой мыши.

— Отменили, — согласилась Лариса Васильевна. — Слово осталось. По сути, тебе ограничили свободу выбора. Ты прикреплена к государству, и это означает, что ты должна приносить ему пользу. Каким образом, решит император.

— После того, как мне исполнится восемнадцать?

Еще и во рту пересохло. Зря я расслабилась. Зря думала, что богиня ошиблась, что мне не придется бороться за право быть собой.

— Это не оговорено. Полагаю, когда появится необходимость, тебя призовут. Если появится, — уточнила Лариса Васильевна.

То есть, могут припомнить, кто я, а могут и забыть? На плохую память я не рассчитывала. С тех пор, как я поселилась в доме Николая Петровича, эсперы обо мне не вспоминали. И у меня не было необходимости связываться с Александром Ивановичем. Однако навряд ли он обо мне забыл.

— А как же… школа? — спросила я. — Там ведь видели мои документы.

— О, договориться с ними было несложно. Николаша и с директором гимназии договорился, и учебу оплатил. Так что в ближайшие два года тебе есть, где жить. И хватит времени, чтобы подумать, что делать дальше. Разумеется, если ты не понадобишься императору.

— Я ничего не понимаю, — призналась я. — Как… есть где жить? Мне нельзя здесь оставаться? Вы меня выгоняете?

— Яромила, успокойся. — Лариса Васильевна поморщилась. — Среднюю школу ты заканчиваешь через месяц, а гимназия находится в Санкт-Петербурге. Николаша решил, что тебе нужно учиться мастерству, развивать навыки. У тебя высокий уровень дара. Эта гимназия — лучшее заведение для одаренных девочек. Если хорошо проявишь себя, получишь стипендию на учебу в университете.

Это так неожиданно! Николай Петрович никогда не обсуждал со мной будущее. А я была уверена, что продолжу учиться здесь, что есть время обдумать, кем я хочу быть.

— Я не смогу о тебе заботиться, — продолжила Лариса Васильевна. — Даже если могла бы, то как? Замуж мне тебя не выдать. Кто захочет взять в жены такую, как ты? А учеба и профессия — твоя забота.

— Я могла бы… заботиться о вас… — пробормотала я.

Да, мы не любим друг друга, но ведь как-то ладим уже десять лет. И как она… тут одна? У нее же никого не осталось.

— Я скоро умру, — сказала Лариса Васильевна.

Прозвучало это обыденно и страшно одновременно. Я как-то сразу поверила, что так и будет, она знает, что умрет. И все же спросила:

— Почему? Что за…

— Помолчи, — перебила она. — Иначе не узнаешь правды. К тебе она не имеет никакого отношения, но я хочу, чтобы ты знала. Ты тоже ведьма, и ведьма сильная, хоть еще и не понимаешь этого. А молодые ведьмы бывают весьма глупыми. Тебе ведь рассказывали… историю нашей с Николашей любви?

— Ну… я слышала… — призналась я, так как она ждала ответ.

Лариса Васильевна удовлетворенно кивнула.

— А теперь послушай правду, — сказала она.

Глава 15

Юная Ларочка Забельская воспитывалась в строгости, казавшейся старомодной. В возрасте шести лет ее отдали на обучение в закрытую школу для благородных девиц. Десять лет она провела там, возвращаясь домой лишь на короткие новогодние каникулы. На лето Ларочку отправляли за границу, в такие же закрытые школы для девочек, чтобы совершенствовать иностранные языки: немецкий, французский, английский, итальянский. Она изучала музыку и бальные танцы, литературу и живопись. Особое внимание в закрытой школе уделяли домоводству. Девочек учили готовить, рукодельничать, вести хозяйство.

Родители знали, что Ларочка уродилась ведьмой. Ведьмами были ее прабабушка и бабушка по материнской линии. Род отца магическими способностями похвастаться не мог, и оба старших брата Ларочки получились вполне обычными людьми. Впрочем, один сделал карьеру при дворе, служа в личной охране императора. Другой же стал художником.

Ларочка — поздний ребенок, и разница с братьями в десять лет сделала дружбу с ними невозможной. Учеба в закрытой школе, и вовсе, ограждала ее от знакомства с мужчинами. Ларочку готовили к выгодному замужеству, наивность и невинность должны были повысить ее цену. Как она поняла позже, отец испытывал финансовые трудности, а оба сына ничем не могли помочь роду. Художники бедные по определению, военные же — госслужащие, на жалование дела рода не поправить.

Когда Ларочке исполнилось шестнадцать, она вернулась домой. И почти сразу уехала вновь, на сей раз в Екатеринодар, к тетке. Там, по замыслу отца, она должна была познакомиться с губернатором, богатым вдовцом в поисках молодой супруги. И сделать так, чтобы он захотел жениться на Ларочке.

Дар ведьмы ей развивать не позволяли, но и не блокировали его. Воспользоваться приворотом, неосознанно, разве это преступление?

Папенька не учел одного: ведьма с неконтролируемым даром, вырвавшаяся на свободу, становится неуправляемой.

Ларочка влюбилась. Но не в губернатора, а в молодого студента-медика. Встретились они совершенно случайно, в библиотеке. Ларочка зашла туда по поручению тетушки. Ждала, когда подберут нужные книги. А Николя Михайлов заскочил туда по пути, за новым номером медицинского журнала.

Высокий красавец с модными усиками сразил юную неискушенную барышню наповал, не ударив пальцем о палец. Он ее, собственно, и не заметил, увлеченный своим журналом. Ларочка подошла к нему сама, поборов природную скромность. И строгое воспитание не уберегло ее от столь опрометчивого шага.

Ларочке пришлось пустить в ход ведьминское обаяние, чтобы уговорить Николя на встречу. Он пригласил ее сам, она лишь чуточку помогла ему решиться.

Обманывать тетушку было просто. Ларочка говорила ей, что идет в церковь. Или вовсе сбегала, подкупая прислугу. А с Николя они… гуляли. По Александровскому бульвару, по городскому саду, по Чистяковской роще, по Кубанской набережной. Николя угощал Ларочку мороженым и развлекал медицинскими анекдотами. И длилось это недолго, всего-то пару недель. Потом Ларочка получила известие, что родители едут в Екатеринодар, так как папеньку беспокоило, что губернатор до сих пор не сделал Ларочке предложение.