Василиса Мельницкая – Дочь врага Российской империи. Гимназистка (страница 9)

Я резко вскочила на кровати, отбрасывая одеяло.

- Держи ее! – крикнул кто-то.

«Хватай ведьму!» - раздалось в ушах.

Я и без того была зла, а сейчас и вовсе слетела с катушек. И, наверное, сыграл роль и тот факт, что тут я не боялась быть ведьмой.

Воздух вокруг меня заискрил, затрещал. Запахло озоном.

- Прочь! – рявкнула я. – Прокляну!

Кто-то испугался, отступил. А ведь вокруг моей кровати собрались… все. Да, пожалуй, все в приюте ненавидели дочь врага Российской империи.

- Куда? Она же ничего не может! Если бы могла…

Все, я предупреждала.

- Вы не люди, вы звери! – взвизгнула я, выпуская проклятие. – Свиньи! Овцы! Курицы!

Бабахнуло. И наступила тишина.

Длилась она недолго. Через мгновение я чуть не оглохла от поднявшегося шума. В животных девочки не превратились, но хрюканье и блеянье определенно преобладало над кудахтаньем.

Глава 9

В спальне вспыхнул свет. Меня все еще потряхивало от сотворенного проклятия, но фигуру в черном, застывшую в дверном проеме, я узнала.

Позади Александра Ивановича маячил кто-то еще, тщетно пытаясь протиснуться в комнату.

- Да что там…

Александр Иванович шагнул вперед. Из-за его спины тут же выкатились двое в форме. Определенно сотрудники того же отдела, но значительно моложе Александра Ивановича. Может, стажеры?

- Твою ж… - выдохнул один из них.

Я отметила, что в этом мире матерятся так же забористо и вдохновенно, как в моем.

- Рот закрой! – рявкнул Александр Иванович. – Тут дети!

- Эти, что ли? – хмыкнул другой, понаглее.

Я мысленно согласилась с обоими. И «твою ж», и зверинец вместо спальни для девочек.

- Работайте, - велел Александр Иванович. – Ведьму я забираю.

Он в упор посмотрел на меня, а я лишь повела плечом. Мог бы и сказать, что засаду устроит. Глядишь, и я не прокляла бы этих дур.

А проклятие вышло крепким. При свете я рассмотрела, что внешне девочки все же изменились. У кого-то нос превратился в пятачок, у кого-то в клюв, а кое-кто обзавелся шерстью, завернутой в колечки.

Александр Иванович поманил меня пальцем и кивнул на дверь. О, это с удовольствием! Только рада буду убраться из этого дурдома.

Впрочем, двое его напарников уже «работали»: погружали пострадавших от проклятия в сон. Наверное, так правильно. В первую очередь, «зверье» нужно успокоить.

Едва мы с Александром Ивановичем вышли из комнаты, он присел на корточки и ощупал меня. И руками вдоль моего тела поводил.

- Цела? – спросил он, наконец.

Я пожала плечами.

- Не стыдно? – задал он другой вопрос.

- А вам? – дерзко ответила я.

Правда, тут же об этом пожалела. Я вновь чуть отдалилась от Яры, забыла, что должна вести себя, как ребенок.

Александр Иванович молча встал, взял меня за руку, и мир вокруг потерял четкость.

Я испугалась. Воздух будто уплотнился, потяжелел, и такое чувство, что мне на нос надели очки с толстыми стеклами. Тот же коридор, но иной. И под ногами… песок? А над головой уже не потолок, а небо – темно-синее, насыщенное, с россыпью кроваво-багряных облаков.

Шаг, другой… И вокруг меня уже не воздух, а желе. Переставлять ноги трудно, но Александр Иванович не выпускает моей руки, тянет за собой. Третий шаг самый трудный. И…

Отпустило.

Глаза слезятся, но я понимаю, где нахожусь. Обычный мир, обычный кабинет. Стол, заваленный бумагами. Стулья. Металлический шкаф. За окном – рассвет.

- Что ты видела? – поинтересовался Александр Иванович.

- Что это?

Я проигнорировала вопрос. Голос мой звучал испуганно, и в том не было ни капли притворства.

- Что ты видела? – повторил Александр Иванович терпеливо.

- Не знаю, - ответила я. – Оно… странное. Тягучее, как резинка.

Он кивнул и усадил меня на стул. Осмотрелся и, сняв мундир, накинул его мне на плечи. Я поежилась. Только теперь поняла, что мне холодно. Еще бы, из спальни меня уволокли, не позволив одеться.

Из ящика стола Александр Николаевич достал носки. Шерстяные, связанные на спицах.

- Никогда не угадаешь, что пригодится, - пробормотал он, натягивая их на мои босые ноги.

После он включил чайник – воткнул вилку в розетку. Из другого ящика стола извлек заварку в картонной коробке и кусковой сахар.

Мы оба молчали. Александр Иванович сосредоточенно заваривал чай. Я куталась в мундир, пытаясь согреться.

- Пей. – Передо мной поставили чай в подстаканнике. Пододвинули ближе блюдце с сахаром. – Лучше сладкий, быстрее согреешься.

Александр Иванович собрал со стола все бумаги, запер папки в металлическом шкафу.

- Дверь на замке, сюда никто не зайдет, - сказал он. – Пей чай, я скоро вернусь. - Он вздохнул. – Яромила, без глупостей. Договорились?

- И не собиралась, - заверила его я.

Чай был крепким, сахар – сладким. А вернулся Александр Иванович, и правда, быстро. Минут через десять, если верить часам на стене. Я даже не успела подумать о том, что меня теперь ждет.

Честно говоря, думать не хотелось. Мысли текли как-то лениво, плавно, сонно. Чай согревал, и лечь бы сейчас, свернуться клубочком. Вот хотя бы на этом диванчике в углу кабинета. И как я его раньше не заметила…

- Да ты спишь совсем, - усмехнулся Александр Иванович, взглянув на меня. – Яра, сосредоточься, пожалуйста. И отвечай честно. Ложь я почувствую.

Я кивнула.

- Это твое первое проклятие?

- Ага.

- Ты понимала, что делаешь?

- Я точно понимала, что меня это все достало. Сотворила ли я проклятие осознанно? Нет. Оно… само. Я и не знала, что получится. У меня четверка. Предельная четверка.

- Шесть с потенциалом роста.

- Что?

- И способности эспера в перспективе.

- Кого?

- Эспера, - повторил Александр Иванович. – Странная ты девочка, Яра. Телефон секретного отдела службы имперской безопасности знаешь наизусть. А кто такие эсперы… не слышала?