Василиса Мельницкая – Дочь врага Российской империи. Гимназистка (страница 6)
- Дети у них есть? – поинтересовалась я. И даже объяснила свое любопытство. – Николай Петрович хочет забрать меня из приюта. Но я боюсь, что буду… лишней.
Подозреваю, что девочки в семь лет так не рассуждают. Или все же могут, учитывая пережитое? Впрочем, Верочке мои слова странными не показались.
- Был у них сын, - сказала она. – Юрий. В войну погиб. Он был пилотом разума.
- О-о-о… - протянула я уважительно, хотя ничего не поняла.
- Вообще, как Лариса Васильевна решит, так и будет, - заключила Верочка. – И, скажу тебе по секрету… - Она перешла на шепот. – Она – ведьма.
Вот уж испугала ведьму ведьмой! Конечно же, я промолчала, но про себя подумала, что мне, пожалуй, именно к ней и надо. При условии, что мои способности сохранились.
К себе я вернулась, стащив у медсестер какую-то старую газету. Новости всяко поинтереснее детских книжек.
Глава 6
Старая мне попалась газета, практически месячной давности. Называлась она «Вестник культуры», и начиналась со статьи о космонавтах, которых тут называли пилотами разума. Это получается, сын Николая Петровича космонавтом был? И погиб… на войне? Тут звездные войны шли, что ли?
Впрочем, космонавтов и у нас называли летчиками. А летчик – это тот, кто управляет летательным аппаратом. Пилот разума? Неужели управление… силой мысли?
В моем мире такого добились только в конце двадцать первого века, когда научились вживлять в мозг человека нейрочипы. Подозреваю, что тут обошлись без высоких технологий и искусственного разума. Магия. Или даже… пси-способности. Телекинез.
В целом, новости культуры ничем мне не помогли. Насколько события двухсотлетней давности моего мира соответствуют местной культурной жизни, я оценить не могла. Поздравляли лауреатов и победителей конкурсов, писали о роли кино для сельских клубов, о театральных премьерах, об особенностях многосерийных фильмов и почему-то о фигурном катании.
В детские книжки я все же заглянула, в целях ознакомления. В одной обнаружила историю о приключениях маленькой ведьмы, в другой – рассказы о животных. И это ничем не отличалось от книжек моего детства, за исключением, разве что, ведьмы. С тех пор, как в моем мире магия перестала быть чем-то недоказуемым, общество решило, что прекрасно обойдется без магов. Откровенно говоря, те первые колдуны и ведьмы изрядно напакостили, пытаясь установить свою власть. И войну развязали, и жизней людских забрали немало, в том числе, и для жутких черных ритуалов. В итоге магию объявили вне закона, и, если ребенок рождался с даром, магию блокировали. Вспомнить бы еще, как мне удалось избежать подобной участи…
Короче, книжки о приключениях ведьмы в моем детстве быть не могло. Скорее, это была бы обычная девочка.
- Мультики идешь смотреть?
Дверь приоткрылась, и в щель просунулась лохматая мальчишечья голова.
Матвей?
- Тебя же выписали, - вырвалось у меня.
- С чего бы? – Он открыл дверь шире.
- Ну… я не видела тебя на обеде.
- Дед приходил, мы в кафе обедали. – Мальчишка довольно улыбнулся. – Ты меня искала?
- С чего бы… - пробормотала я, повторяя его слова.
- Может, поблагодарить хотела?
Теперь в его голосе определенно слышалась издевка.
Вот же… сопляк!
- За что? – холодно спросила я.
- За чудесное спасение.
Он же из князей. А я – простолюдинка. Наверное, здесь принято пресмыкаться перед аристократами. Вот этот мелкий княжич и ждет благодарности.
- Я и сама доказала бы, что не брала чужую еду, - огрызнулась я. – Но если тебе так важно…
Я соскочила с кровати и отвесила Матвею низкий поклон.
- Благодарю, ваше сиятельство!
Челюсть у него отвисла.
- Ты чего? Юродивая, что ли?
Опять не угодила! Возмутиться я не успела, Матвей сам нашел объяснение моему поведению.
- Николай Петрович говорил, что у тебя с памятью проблемы. Наверное, сильно голове досталось.
В его взгляде появилось сочувствие, и челюсть отвисла уже у меня. Но ведь… маленький же. Пусть не семь, как мне, но не старше десяти. И так играть? Или он… искренне?
И вообще! Зачем он пришел? Поиздеваться? Я же помню ужас и отвращение на его лице.
- А я рад, что так совпало, - заявил Матвей.
Он зашел в палату без приглашения и уселся на соседнюю кровать. У меня так и не появилось соседки.
- Чему ты рад? – уточнила я, жалея, что не могу взять мальчишку за шиворот и выкинуть в коридор.
Во-первых, мне всего семь, можно и сдачи получить. Во-вторых, Николаю Петровичу не понравится такое поведение, и он может передумать. Решит, что я невоспитанная хулиганка и не заберет из приюта.
- Точно, тебе не рассказали, - кивнул он. – Тебя вчера сюда принесли, потому что ваш приют недалеко. Скорая повезла бы в другую больницу. Или даже возиться не стали бы. А тот, кто тебя спас, он знает Николая Петровича. Но его, скорее всего, не вызвали бы, если бы он уже не был здесь.
- Почему не вызвали бы? – тихо спросила я.
- Травмы, несовместимые с жизнью. Яр, я не придумываю. Я их разговор слышал. Николая Петровича и деда. Николай Петрович тебя с того света вытащил.
- Он был тут… потому что лечил тебя? – догадалась я.
- Ага. – Матвей кивнул. – Вот этому совпадению я и рад. Если бы я с дерева не свалился…
Он замолчал, криво усмехнулся.
- А ты зачем на дерево полез?
Мне не хотелось продолжать разговор о совпадениях. Так можно додуматься до того, что этого мальчишку с дерева богиня столкнула, чтобы Николай Петрович оказался вовремя в нужном месте.
- Да-а-а… - протянул Матвей и махнул рукой. – На спор. И знал же, что оно сухое, что ветка в любой момент надломиться может. Короче, сам дурак.
Кажется, все же обошлось без божественных вмешательств. Хорошо, что в итоге… все живы.
- Тогда я, и правда, должна тебя поблагодарить. Только прости, я не знаю, как правильно. Забыла… как к княжичам обращаются. Спасибо, что спас мне жизнь.
Я решила быть вежливой, но внимательно наблюдала за реакцией Матвея на мои слова. Его же они определенно смутили. И не притворно, искренне. Даже уши покраснели.
- Да я пошутил, Яра! – воскликнул он. – Ну… развеселить хотел.
Похоже, я и в другом ошиблась. Ужас и отвращение Матвей испытал не ко мне, а к тому, что со мной сделали. Он слышал разговор взрослых, то есть, знал о девочке, которая пострадала в пожаре. И когда я сказала о том, что меня сожгли, понял, что та девочка – я.
- Ладно, - сказала я вслух. – Где там… твои мультики?
Матвей обитал в отдельной палате, больше похожей на номер дорогой гостиницы. С телевизором. Правда, выглядел тот для меня, привыкшей к плазме и голограммам, несколько странно: ящик с выгнутым экраном и черно-белым плоским изображением. И без пульта управления. И переключатель каналов… рычаг. Короче, допотопная техника. Но здесь, как я поняла, и такое считалось роскошью.
Матвей пригласил к себе «на мультики» всех детей из отделения. И они набились в комнату, расселись на его кровати, на подоконнике, на полу. Кое-кто даже стоял. И все уставились на экран.
- Пожалуй, я не сильно люблю мультики, - сказала я Матвею.
Не хотелось лезть в толпу детей. Я еще не настолько стала Ярой.
- Я тоже, - отозвался он. – Хочешь на рыбок посмотреть?
Золотые рыбки плавали в большом аквариуме в приемной отделения. Здесь же, на стене, висело большое зеркало, и я, наконец, смогла себя рассмотреть. При Матвее пялиться на собственное отражение было как-то неудобно, но я хотя бы поняла, как выгляжу. Рыжие волосы, веснушки. Узкое худое лицо, маленький нос, пухлые губы. И глаза непонятного цвета – то ли голубые, то ли зеленые. Цвет морской волны?
- Яра, ты здесь? – В приемную заглянула Верочка. – А, и ты, герой, тут. Пригласил всех, а сам без мультиков остался?
- Да пусть смотрят, мне не жалко, - пробурчал Матвей.