Василиса Мельницкая – Чудесные рисунки боярышни-актрисы (страница 5)

Нашла повод, чтобы переживать! Отцу не понравится? После того, как он жил, не стесняясь, с женой и с любовницей? И пусть законная жена оказалась ведьмой, одержимой бесом, это не оправдывает того, что Владимиру и Владияру пришлось пережить в детстве. Владу повезло, с его рождением у княжеских бастардов появилось хотя бы право родовой крови.

Доехали быстро. Владимир попросил Федора принести какой-нибудь еды из ближайшего трактира. Желательно, горячей. И выпечки. А что толку рефлексировать? Он уже принял решение. И, если помогать Мире, так до конца.

– Не успел поесть? – спросила Мира.

– Я? Я у матушки пообедал. – Владимир не сразу взял в толк, о чем она спрашивает. – А, ужин… Это для тебя. И не надо говорить, что в кутузке тебя вкусно кормили.

– Вообще не кормили, – неожиданно покладисто ответила Мира.

По черной лестнице поднялись тихо, чтобы не тревожить прислугу. В квартире же Владимир давно установил защиту от шума, и работала она в обоих направлениях. Он не слышал никого из соседей, и его никто не слышал. И подслушать не мог.

Мира оглядела гостиную, сияющую чистотой, и улыбнулась.

– Что? – нахмурился Владимир. – Вчера ты застала меня врасплох.

– И сегодня ты подготовился?

– Я всегда так живу, – буркнул он.

И вот чего обижаться? Будто это сейчас важно.

– Ты говори, что хотел, – попросила Мира. – Я домой пойду. Уж прости, но такое чувство, что от меня… воняет. И, кажется, там, где меня держали, водятся клопы.

– Я предпочел бы оставить тебя здесь.

– Что? – пробормотала Мира.

И гадать не нужно, о чем она подумала.

– Тебе не страшно возвращаться домой? – спросил Владимир. – Репортеры устанут ждать, уйдут. Но лучше бы они остались. Кто-то убил подьячего, в доме которого нашли твои солнцерисунки. И солнцерисунки Любомиры Яковлевой. Со сравнительным анализом внешности.

– То есть…

Мира охнула, и ноги ее подкосились. Владимир едва успел усадить ее на стул.

– То есть, доказательства у него все же имелись, – выдохнула она.

– Он тебя шантажировал?

Она кивнула.

– Вот видишь, для убийства мотив есть, – заключил Владимир.

Он поскреб подбородок. И откуда щетина? Утром же брился! И травяные отвары с заговором от роста волос не помогают.

– Я не убивала… – тихо произнесла Мира. – Я даже не знаю, как он умер. Мне не сказали.

– Никто не знает, как. Тело хозяйка дома обнаружила. Сидел Борис в кабинете, за столом, солнцерисунки твои рассматривал. И вдруг умер. То есть, внешних повреждений на теле нет. Или яд дали заранее, или игла с ядом…

– Может, его не убили? – робко поинтересовалась Мира. – Может, он сам умер? Сердце… или удар…

– Вскрытие покажет, – вздохнул Владимир.

– Если бы я убила, я б солнцерисунки забрала, – добавила Мира. – Как их могли счесть уликой? Это же глупо, оставлять такое!

– Я так следователю и сказал, – кивнул Владимир. – Но он, похоже, не шибко верит тому, что у женщин есть мозги.

Мира фыркнула.

– Но вот я считаю, что тому, кто убил Бориса, если его действительно убили, выгодно, чтобы подумали на тебя. И… ты же одна живешь?

– Одна, – кивнула Мира.

– Как бы чего и с тобой не случилось. Поэтому лучше оставайся. Здесь безопасно. Еду сейчас принесут. Ванная есть, вода горячая. Полотенца там чистые. И постель свежая, утром поменяли. Из одежды возьми что-нибудь. Рубашку там… не знаю… Завтра вместе съездим к тебе, возьмешь, что нужно.

Мира смотрела на него широко распахнутыми глазами. И рот приоткрыла. Вот же…

– А я у матушки переночую. Все одно, она не спит, волнуется. Я ничего не успел объяснить. Когда статью о тебе в газете увидел, все бросил и… – Он опять вздохнул. – Здесь абсолютно безопасно. Тебя никто не побеспокоит.

– По… почему? – Мира вдруг скривилась, будто надкусила кислое яблоко. – Что изменилось? Вчера ты ясно дал понять, что не желаешь меня видеть. А сегодня…

– Если не понимаешь, считай, что это блажь.

Владимир не то, чтобы не знал ответ, но… признаваться не хотелось.

И, в конце концов, даже если он ведет себя, как придурок, потому что до сих пор любит Миру, он имеет право знать, почему она его предала. Он поможет ей, а она ответит. Он ее из квартиры не выпустит, пока она не ответит.

И, возможно, тогда он сможет отпустить прошлое.

Глава шестая, в которой Любомире предлагают остаться

Блажь?

Мира смотрела на Владимира, силясь понять, серьезен ли он. Внешне вроде бы да, и взгляд не отводит. И шутками такими раньше не забавлялся. Но ведь… пятнадцать лет… И, по сути, Мира ничего о нем не знает.

А что, если поверить? Взять – и поверить?

Если бы Мира Владимиру была безразлична, разве появился бы он в полицейском участке? Исключительно справедливости ради? Возможно. Но ведь и домой привез, о безопасности заботится… и вообще…

– Володя…

В дверь позвонили. Владимир пошел открывать, а после позвал Миру на кухню. Она в квартире имелась, но по назначению определенно не использовалась. Стерильная чистота, идеальный порядок и отсутствие даже намека на уют.

На столе Федор оставил покупки: пару судков, глиняный горшочек, закрытый промасленной бумагой, и пакет, одуряюще пахнущий выпечкой.

В животе заурчало. Мира ничего не ела со вчерашнего дня.

– Вот тут… – Владимир показал на стол. – И посуда… – Он махнул рукой в сторону буфета. – Разберешься? Прислуги нет, извини.

– Разберусь, – ответила Мира. – Спасибо.

– Поговорим потом, хорошо? Я пойду, матушка волнуется. Она ничего не скажет, но я знаю. Успокоить надо. Понимаешь?

– Понимаю, – согласилась она.

И поймала себя на том, что завидует. Ее матушке никогда-то дела не было, чем занята дочь. Мигрень. Вечная мигрень…

– Только не уходи, – попросил Владимир. – Я дверь запирать не буду, но не уходи. Не думай, что помешаешь. Это мой выбор.

Мира промолчала, так как оставаться не собиралась. Поест – это да. Потому что голодна до безумия. А дальше…

– Мира… – Владимир вдруг очутился совсем рядом. Не коснулся, но… – Мира, я не отступлю. И если ты уйдешь, если с тобой что-то случится… будет сложнее. Но и только. Это никак не поменяет моего отношения к ситуации. Поэтому пообещай, что останешься.

– Клятву дать? – усмехнулась Мира. – На крови?

Как же тяжело смотреть ему в глаза и играть безразличие! И так хочется отступить, сделать шаг назад, но ноги словно приросли к полу. А в пронзительно-голубых глазах… нежность? И кажется, что Владимир вот-вот коснется губами губ.

А еще он – менталист. Это Мира помнила. Потому заморгала часто и отвела взгляд. Может, он и не пытается ей что-то внушить, но ложь почувствует.

– Хорошо, я останусь, – сказала она. – Только ты… возвращайся.

– Да. Утром…

– Нет, сегодня. То есть… – Она перевела дыхание. – С матушкой поговоришь, и возвращайся. Пожалуйста. Мне страшно.

Если сейчас Владимир повторит, что здесь безопасно, что опасаться нечего…

– Хорошо, – кивнул он. – Вернусь. Ты поешь, и ванну прими. Чувствуй себя, как дома.