Василиса Мельницкая – Чудесные куклы барышни-попаданки. Книга 2 (страница 56)
Я закрыла глаза, представляя княжича таким, каким видела его в последний раз. Балор хотел мне помешать, но я его не слушала. Он и помочь пытался, я чувствовала его силу. И в какой-то момент я перестала понимать, что происходит вокруг.
Люди… Крики… Грохот…
Я сосредоточилась на ведовстве, отсекая лишнее. И куда-то исчезла Фрея. И Балор… И…
Последний, кого я увидела перед тем, как отключилась – Александр.
У меня получилось. А собственная боль стала невыносимой. Я погрузилась во тьму, как в спасение.
Тишина длилась недолго. Или мне так показалось. Я не падала в колодец, не летела по тоннелю, в конце которого горел свет. Я сидела, прислонившись спиной к чему-то твердому.
Тьма забрала боль. Я открыла глаза.
Лес. Листья уже облетели, и сквозь густые голые ветви виднелось небо – серое, затянутое тучами. Напротив меня – огромная ель. Высоченная, с ветками-лапами, свисающими до земли. За спиной – камень. На земле – ковер из опавших листьев, чуть подернутый инеем.
Странно, но холода я не чувствовала. Хотя… Мертвым не страшны ни жара, ни холод.
Я поднялась с земли и осмотрелась. Вокруг – никого. И, кажется, вот-вот пойдет дождь. Или снег?
Мне куда-то надо идти. Наверное. Я-то думала, что смерть – это конец всего. А тут…
И что теперь? Речку Смородину искать? Калинов мост?
- Не спеши, - раздался знакомый голос.
Из-за ствола березы вышла Лада. И я ей поклонилась. А о чем говорить – не знаю. Спросить, отчего не помогла? Смысла нет. И так понятно, что то было не в ее власти. Не Лада плетет нити судьбы, а богиня Макошь. Что там Лада говорила? Макошь позволила ей заменить одну оборвавшуюся нить, да и только.
- Благодарю тебя, Марианна.
И Лада мне поклонилась. Низко, в пояс.
- Ты этого хотела? – спросила я, не испытывая ни малейшего пиетета перед богиней.
А что? Врать нехорошо. Так бы и сказала сразу, что нужна жертва.
- Нет, - ответила Лада. – И да.
И тут ничего не изменилось. Такой же туманный ответ, размышлять о значении которого можно бесконечно.
- Василиса в безопасности? – Это, пожалуй, важнее остального.
- Да.
Хоть тут есть ясность.
- Кем она вырастет? Почему ее жизнь так важна для тебя?
- Любая жизнь важна. – Лада вздохнула. – И лучше не заглядывать в будущее.
- Мне можно, - настаивала я. – Я уже умерла.
- Еще нет.
Незнакомый голос раздался за спиной. Я обернулась. От ели отделилась тень. Две тени. И к нам с Ладой шагнули двое. Молодая девушка с ясным взором, белым лицом и длинными волосами смоляного цвета. И Марьяна Богданова, барышня из купеческого сословия.
- Морена, - представила девушку Лада. – Моя дочь.
Богиня зимы, судьбы и смерти. Логично. И даже чуточку понятнее, отчего Лада вмешалась в судьбу Марьяны и Василисы.
Марьяна смотрела на меня равнодушно. И, кажется, уже ничего не помнила о наших встречах после ее смерти.
- Благодарю тебя, Марианна.
Морена повторила слова Лады. И тоже поклонилась мне. А я опять перестала что-либо понимать.
Эта отчего благодарит? Разве мать и дочь не противостояли друг другу?
- Нет, - ответила Морена. – Цели у нас разные, но близкие по смыслу. А благодарю я за то, что ты помогла изгнать беса из мира Яви. И поэтому у тебя будет шанс.
Шанс выжить? Сомнительно. Марьяна здесь не просто так. Если Морена до сих пор не позволила ей уйти в мир Нави, значит…
И тело, что лежит в хрустальном гробу… Влад рассказывал…
Тело принадлежит Марьяне. А я уже не нужна.
- Ты права. Тело одно, а вас двое. – Морена улыбнулась. – Я не могу вернуть жизнь обеим. И несправедливо отдавать тело одной из вас. Пусть будет так. Вернется та, кого позовет муж.
- Влад? – спросила я. И обрадовалась: - Он жив?!
- Жив, - сказала Лада.
Я заплакала. И слезы обжигали лицо. Я это чувствовала. Как и холод, внезапно пробравший меня до костей. И боль. Но иную. Не ту, что корежила кости и мышцы, отнимая жизнь. Теперь болело в груди.
- Спасибо, - повторяла я, всхлипывая. – Спасибо…
- Ты уверена, что он позовет тебя? – поинтересовалась Лада.
- Нет. Не знаю. Неважно. – Я вытерла щеки и шмыгнула носом. – Я рада, что он жив.
Морена закатила глаза.
- Ты же видишь, как они связаны! – воскликнула Лада.
- Вижу, - согласилась Морена. – Если они так связаны, вовсе не о чем беспокоиться. Я и так впервые даю яблоко не сыну[1].
На ее ладони, и правда, появилось яблоко. Молодильное? Мне оно напомнило о яблоке раздора, приведшем к Троянской войне. И Владу придется стать Парисом, присудить яблоко прекраснейшей.
И почему боги так любят играть жизнями людей?
- Пусть возвращается Марьяна, - сказала я. – Так будет правильно. Это ее мир, ее жизнь. И муж, и ребенок тоже ее.
- Дура, - вздохнула Лада.
- Дура, - согласилась Морена.
А я с ними согласилась. Не из благих побуждений я уступала место Марьяне. Как Влад может позвать? По имени, разумеется. И как он ко мне обращается? Марьяна. А я Марианна. Вот и получается, что вся эта игра – фикция. Если уступить место той, кто обязательно выиграет, то проигрыш будет не столь обидным.
- Нет. – Марьяна вдруг шагнула вперед, остановилась передо мной. – Не надо. Ты должна вернуться. Он тебя любит.
- А дочь? – спросила я.
И почувствовала, как пересохло во рту.
- Мое время ушло. – Марьяна взяла меня за руку. – Мою дочь спасла твоя любовь. А еще… ты – это я. И наоборот. Пусть так и будет.
И мне показалось, что все происходящее – видение, сон. Или даже игры разума. Мне хотелось вернуться в тело Марьяны Богдановой. И я придумывала «оправдания». Будто душа настоящей Марьяны не ушла за реку Смородину. Будто Влад должен выбрать меня, потому что я достойна его любви.
Налетел ветер. Поднял в воздух горсть сухих листьев. Бросил их мне в лицо. Я зажмурилась… и услышала голос Влада.
[1] В одном из мифов Морена дает волшебные яблоки сыну Богумиру, чтобы продлить ему жизнь.
Глава 52
В каменоломне, где когда-то добывали известняк, стоял хрустальный гроб. В нем лежала Марьяна. Все еще как живая, спящая беспробудным сном.